Чтение онлайн

К великому счастью, у нас теперь было полно грибнины, чтобы наделать таких тележек. Правда, не сразу. Грибнину ещё предстояло правильно обработать. Хорошо хоть у нас остался запас колёс, которые раньше использовали волокиты для перевозки древесины.

Вообще, циклы ферментации, пропитки, «сушки» и прочего у дварфов занимали годы. Добиться от грибнины нужной прочности, делая по сути полимер из проклеенных слоёв, можно было быстрее. За пару месяцев.

И это ещё немного.

Я слышал, что цикл производства английского лука, по сути просто палки из тиса, мог занимать до трёх лет. Дерево следовало правильно пропитать, правильно высушить и ещё десятком способов над ним поиздеваться. Дварфы, похоже, технологически заметно превосходили человеческое средневековье.

В общем, преодолеть все сложности сразу мы не смогли.

Поэтому сперва отправили вперёд Стура с пятью шахтёрами и двумя десятками хеймаров. Они обустроили защищённый склад рядом с выходом из относительно безопасных тоннелей. Потом туда начали стаскивать пиво и каменный хлеб, чтобы экономить вес и место во время основного похода.

Теперь оставалось только собрать хирд, пройти налегке до склада, там отдохнуть и уже потом идти в опасные тоннели, взяв с собой запас еды и пива на три дня.

Добраться до разрушенной цитадели.

Занять удобное для обороны место.

Отправить внутрь разведку.

Всё тщательно проверить.

Если удастся быстро найти олово, забрать сколько получится и вернуться обратно к безопасным тоннелям, где уже будет ждать пополненный запасами склад. Потом повторить. При необходимости.

План был по-дварфийски основательный.

Браск с Морадрином рассчитали каждую тележку, её вместимость, проверили пробными рейсами проходимость пути по безопасным тоннелям, предусмотрели поломки, запасные оси, крепления, даже то, сколько кружек пива придётся выпить волокитам в пути, чтобы они не начали жаловаться.

Единственное, что вызвало споры, это количество тех, кто пойдёт в опасные тоннели.

Ниск говорил, что первый поход вообще должен быть разведывательным, а потому имеет смысл послать только Грима с охотниками. Это вызвало некоторое недоумение. Мы уже давно не были просто охотниками. Но и отправлять сразу полторы сотни бород тоже выглядело несколько… напряжённо.

В итоге сошлись на том, что пойдёт хирд, который Грим готовил для отправки в Свартскард. Сорок восемь бород.

— Заодно и походят строем как положено, — проворчал Грим.

Плюс мы. Я тоже. Я бы всё равно не смог остаться, пока Грим, Торв и остальные идут во тьму. К тому же сейчас у меня не было идеи, которая утаскивала бы мои мысли и внимание так, как подземная река уносит круглую лодку Свартскарда. Я лишь пытался лучше понять руны, подсказанные мне Бурдаром, и придумать им новое применение. Получалось плохо. А нет дела хуже того, что идёт тяжело.

Зато мысль о заброшенной цитадели манила меня невероятно.

Я чувствовал предвкушение так сильно, будто долго не пил пива и вдруг увидел, как в Великий Чертог вносят свежий бочонок. Мне почти мерещились тусклые слитки олова, внезапно выхваченные из темноты светом моего фонаря.

Нет.

Определённо, я не мог остаться.

Мы прошли через опасные тоннели на удивление быстро. Может потому, что не крались. Ну, дварфы не умеют красться вообще, в принципе. Но мы умеем ходить тихо. Правда, не полсотни дварфов в броне. Подземье слишком хорошо разносит звук. Камень тот ещё сплетник. Любит подхватить шум, прокатить по трещинам и сводам, разнести по всем проходам.

Но двигались мы всё же осторожно.

Фонари прикрыты шторками. Разговоры только шёпотом. Каждый шаг нацелен туда, где уже побывал взгляд. И всё равно шуму от нас было достаточно. Позвякивали кольца кольчуг. Скрипели грибнинные ремни. Постукивали о щиты рукояти кирок. Ну и тачки. Они, бороду им в задницу, гремели, несмотря на толстый слой похожей на резину грибнины на колёсах.

После каждого глухого удара все будто замирали и слушали, как где-то в глубине строя волокита едва слышно ругался на тележку, налетевшую колесом на камень.

Но хирд держался хорошо.

Больше трёх месяцев тренировок под руководством Грима сделали из отчаянно храбрых и решительных хеймаров... единый отряд.

Я вдруг поймал себя на мысли, что больше не вижу перед собой толпу дварфов. Теперь это действительно был хирд. Он двигался иначе. Останавливался иначе. Даже ругался как-то согласованно. Когда Грим поднимал руку, строй замирал почти мгновенно.

Когда сигнальщик тихо отбивал предупреждение по бронзовой трубе, стройные ряды щитов смыкались с почти мелодичным перестуком.

А ещё все научились чувствовать и доверять друг другу.

Это оказалось куда важнее.

Потому что Подземье очень старается заставить тебя поверить, что рядом никого нет.

Первой на нас бросилась штука вроде сколопендры. Здоровенная. Толщиной с ногу, но длиной в два дварфа. Она выметнулась сверху, из узкой щели в своде, и рухнула прямо на передний ряд.

Точнее, попыталась.

Хирд, идущий в слегка свободном построении, чтобы обтекать камни на пути, даже не стал останавливаться и сбивать строй. Просто один вскинул щит, принимая удар на себя, а стоявший рядом короткобород с неожиданно злым ругательством со всего маху вогнал кирку твари под голову.

Сколопендра забилась.

Вот тут я впервые понял, насколько хирд стал опасен.

Никто не заорал. Никто не отскочил.

Дварфы просто шагнули ближе и начали методично рубить тварь, пока она не перестала дёргаться.

Потом один из волокит мрачно ткнул её сапогом и спросил:

— Жрать будем?

— Нет, — одновременно ответили Грим и Торв.

После чего весь хирд почему-то довольно заржал.

Дальше не было ничего особенного.

Несколько раз в темноте мелькали прыгунки. Один попытался протиснуться к, видимо, ещё пахнущей свежей грибниной тележке, но получил щитом в морду и передумал. Потом нас долго сопровождал какой-то шорох под камнями. Стур уверял, что это камнеточцы. Браск ляпнул, что надо бы раскопать и посмотреть. Торв предложил Браску засунуть голову в трещину и подождать.

Но серьёзно нас так никто и не атаковал.

Слишком много света. Слишком много железа. Слишком много уверенных в себе дварфов.

Подземье будто это чувствовало.

Иногда мы проходили через огромные пустые каверны, где свет фонарей терялся в чёрной высоте. Иногда лезли через узкие щели, где даже дварфу приходилось забрасывать щит на спину и помогать себе обеими руками. Один раз перебирались через подземную реку по древнему мосту, похожему на кусок Стоунхенджа.

И всё это время вокруг нас светилась жизнь Подземья. Бледно-зелёные мхи. Синие жилки грибницы. Флоресцирующие наросты на стенах. Иногда мне казалось, будто мы идём по дну древнего моря. Если бы не рои светлячков и гигантские, похожие на моль, бабочки.