Чтение онлайн

Она больше не проваливалась в черноту, и даже смогла сесть, немного приподнявшись, и опираясь на подушку.

— Ладно, зовите, если вдруг ещё случится, — госпожа Мармотт ушла.

Павлуша же взял стул и сел подле кровати.

— Я-то думал, тебя уже можно домой забрать, — сказал он.

— Так я и сама была бы рада, знаешь, как я соскучилась? Ты-то дома успел побывать?

— Успел, — кивнул. — Батюшку повидал, и старших всех. Меня быстро демобилизовали, спросили только — не хочу ли остаться, ну да я домой сразу наладился, так и сказал. А у тебя что? Документы-то выправила уже?

— Так нет же, — покачала она головой. — Я после переговоров здесь уже очнулась. И пока не знаю, как и куда дальше.

— Куда-то ясно — домой, куда ещё, — усмехнулся Павлуша.

— Да. Дома хорошо, — Марьяна мечтательно улыбнулась. — В комнаты свои хочу, дома и выздоравливать легче будет. А потом, как ты думаешь, батюшка замолвит за меня словечко перед господином Мещерским?

— Для чего тебе Ефим Никитич? — не понял брат.

— Как же, мыслю, в управу некроманты нужны. Я бы пошла, я смогу.

— Куда это ты собралась? В какую ещё управу? — нахмурился Павлуша.

— Так в магическую же, — пояснила Марьяна. — Там, небось, снова магов недостаёт, а я не просто так, а с дипломом, всё, что положено, умею.

— Правду отец сказал, что ты рехнулась. Какая ещё служба, ты скажи? Ноги не держат, а туда же! Мало тебе досталось? Мало того, что Володька бросил, нас всех на весь город ославил с тобой вместе, отец с трудом нашёл тебе ну хоть какого жениха, так ты ещё сильнее сбрендила и на войну сбежала! И нет бы теперь тихонечко домой-то воротиться, так и дальше нас позорить собралась?

— Что? — только и смогла спросить Марьяна.

Слёзы побежали сами — потому что никак не ждала она от брата любимого таких слов, злых и жестоких.

— Думать забудь про службу, вот что! — любимый Павлуша вдруг из доброго и заботливого брата превратился с невесть что, в какого-то злобного незнакомца. — Мало того, что в Москве жила незнамо с кем и как, и чему там тебя учили — кто знает, не зря же Володька-то от тебя отказался! Так ещё ж хуже вытворила — на фронте-то точно бы без тебя обошлись! И куда мы с тобой такой сейчас? И так говорят, что отец тебе много воли дал!

— Ты, верно, забыл, что меня в Москву-то послали для того, чтобы вас всех прочих не трогать да от дела батюшкиного не отрывать, — прошептала она. — И как сказали приезжему чиновнику, что сыновья все при деле и при документах из училища, а девицу вот отправим, и денег ему отсыпали, чтобы про вас всех написал в бумаге, как батюшка велел!

— То дело прошлое, — отмахнулся Павлуша. — А как теперь с тобой поступать — уже нынешнее, ясно? Отец думал, ты годик тихонечко посидишь, там как раз у Надьки Алёхиной близнецы родились, им нянька нужна, и хорошо бы с нашей силой, чтоб не шарахалась от них. А ты снова глупостями какими-то голову забиваешь!

Марьяна слушала и не верила. Нянька? Она тут, значит, думает, в управу определяться или ещё куда, а за неё уже всё решили — нянькой к племянникам? О нет, она любит брата Алёшу, и жена у него Наденька хорошая, и племянников посмотрела бы с радостью… но могли и её саму спросить, правда ведь?

— А меня-то отчего не спросили? — кажется, Марьяна уже знала ответ.

— А чего тебя спрашивать? Ты снова дурь какую-нибудь выдумаешь, — отвечал любимый брат.

Вот так. Всё, что она хочет и думает — дурь. И обратного никак не доказать. Она всем им только обуза, пятно на репутации. О ней снова будут говорить, как только вернётся, и говорить плохо, а родные ей того не спустят. Что случилось-то, они же были… хорошие же были, любящие!

Вновь подступила тошнота, она нашарила комнатные туфли ногами и встала, держась за спинку кровати. Наверное, сможет дойти до уборной?

— Позови госпожу целительницу, быстро, — сказала Павлуше и побрела, держась за стенку.

В уборной прислонилась лбом к стене, постояла, подышала, умылась холодной водой. Нужно попросить Марту, чтобы принесла отвара, после которого не тошнит.

Но когда она вернулась в комнату, там не было ни госпожи Мармотт, ни медсестры Марты. А Павлуша сидел на корточках возле её чемодана и рылся в вещах.

— Что ты делаешь, перестань немедленно! — она бы и вцепилась в него, да сил не было.

— Документы твои ищу, сядь, — бросил тот и продолжал своё дело. — Чтобы не надумала сбежать!

Марьяна даже порадоваться не успела, что документов-то там и нет. Дверь распахнулась, и на пороге появились не госпожа Мармотт и не Марта, но — господин Тьерселен и неожиданно однокурсник и сослуживец Митя Ряхин.

— Марьяша, кто это тут раскомандовался? — спросил как раз Митя.

С утра Луи успел целых три раза пройтись по дорожке от входа в дом до калитки в заборе — и обратно до дверей. Господин Мальви сказал, что если понемногу увеличивать нагрузку, то и выносливость тоже начнёт увеличиваться. И что главное — начать, а потом постепенно ходить всё дальше и дальше.

Луи и пошёл, но как-то очень уж быстро устал. Заныла нога, да ещё небо хмурилось, грозилось дождиком, и пока ещё не пришёл тот дождик — хоть на скамейку у стены сесть и дух перевести, что ли?

Цветы на клумбе рядом сегодня пахли как-то особенно одуряюще. И что, Марианна говорит, в саду можно их развести? И будет как-то так же? Луи никогда не задумался о цветах и садах, всем этим всегда занималась мама. Но мамы нет уже почти семь лет, и сад чахнет…

Мысли о маме и цветах отвлекли, и он поднялся, сделал ещё один проход до калитки и обратно и снова чуть ли не упал на лавку. Ничего, нужно всего лишь потерпеть. Можно подумать, ему не случалось в жизни терпеть боль! Не слишком много и часто, конечно, но — всякое же бывало. И дрался, и с коня однажды падал, и ещё как-то раз — с новомодной штуки велосипеда, и порезаться случалось. И ничего, в самом деле ничего. Тут же — все хором и по одиночке говорят, что нога восстановится, просто нужно не терять надежды, ждать и разрабатывать её. Вот, значит, и будет занятие на ближайшие дни.

Интересно, уже прилично позвать Марианну выйти в сад и посидеть с ним, или ещё пока нет, и нужно дожидаться, пока она выйдет сама? А она сама не выходит, только к Мармотте на осмотр и процедуры и вышла, Луи надеялся, что с ней всё хорошо. Всё же она тоже выздоравливает, и ей даже предположили совсем небольшой срок — десять дней, и всё будет хорошо.

И главное, прилично ли уже подойти к ней и показать свой определённый интерес, или она ещё не слишком уверенно встала на ноги? И следует подождать, пока ещё окрепнет?