Чтение онлайн

— Ну мля… — ага, очевидно, блин, ему.

— А ты как хотел? Там настолько сложный геном, что абы какой ящеркой его не расшатаешь. Нужно искать других высших и дальше уже комбинировать. Но поверь, вот в комбинациях как раз и открывается высшее искусство.

— Это же мн… То есть, моему знакомому только на динозавров всяких и охотиться теперь? — я попытался вспомнить, кто на земле считался высшим: касатка, белый медведь, ягуар…

— Подожди, — Датч обновил всем выпивку. — Многие этого не понимают, зарятся только на силу и мощь. А ведь хищник хищнику рознь. Даже высший! Надо искать варианты, смотреть глубже…

— Например?

— Например… — Датч задумался, посмотрел на дочь, словно искал поддержки, но она лишь плечами пожала. — Например, стрекоза. Не смотри на меня так. В своей системе она тоже сверххищник. Ты вспомни, кто такой суперхищник и в чём его роль. Во-первых, контролирует популяцию жертв. Во-вторых, поддерживает биоразнообразие. А в-третьих, является индикаторами состояния всей экосистемы. И стрекоза — ярчайший представитель. Смотреть надо шире, понимаешь? Это только кажется, что это гусеница с перламутровыми крылышками. А ты знаешь, как она убивает? Это идеальный киллер, расчёт траектории, скорости полёта…

Датч разошёлся, а у меня шея мурашками покрылась от таких знакомых слов, которые я совершенно в другом контексте привык применять.

— Опять же зрение! — продолжил голландец. — Она видит почти на триста шестьдесят градусов. Причём в разных спектрах. Ультрафиолет, поляризация плоскости света… Она может фиксировать отдельные цели и следить за ними прямо в рое. У неё результативность девяносто пять процентов, даже у льва, который вроде как царь зверей. Пусть и не в этом мире. У него всего пятьдесят. Догонит или не догонит. В этом мире он так — крупная кошка. А стрекоза здесь, мало того, что сохранила всё то, что было там. Так, ещё и добавила! И яд, и зубы подросли. Про личинок стрекозы я вообще молчу — пираньи нервно стоят в очереди к дантисту. Понимаешь?

— Мысль уловил, но связь геномов пока не просёк. Что? У шакраса крылья вырастут что ли?

— У шакраса ничего не вырастет, — усмехнулся Датч. — Всё, что надо у него уже выросло. Но ты забываешь про контроль. Не вырастут крылья и глаза на жопу не развернутся, но приручить носителя такого же генома ты можешь. Управлять, получать сигналы с его органов чувств. Даже видеть его глазами при определённой тренировке. А если вид ядовитый, то и натравить можно. Не знаю, как объяснить. Не могу аналог подобрать, чтобы тебе понятней стало. Понимаешь?

А я вот могу аналог подобрать. Это практически разведывательный дрон получается.

— Понимаю, — я кивнул. — А, где говоришь, у вас здесь стрекозы обитают?

Глава 18

Проснулся от вибраций биомонитора, сработала отсечка в двадцать четыре часа до кризиса. На часах на стене — почти полдень. Голова ясная, отдохнувшая. Даже вспоминать не пришлось, чего это я не в норе среди корней, а в нормальной кровати проснулся. В какой-то степени, конечно, тоже в норе. Но зато комфортной.

На ящике, заменяющим тумбочку, нашлось полотенце. А сверху лежала тонкая потрёпанная книжка. Заголовок гласил: «Трактат о познании себя и взаимодействию видов» за авторством кого-то из Детей леса. Так и было написано: некто единый из леса. На главе про конкуренцию и синергию хищников лежала закладка, она же записка: «С возвратом. Датч».

Я размялся, разглядывая постеры на стенах. Отжался и растянулся, разогрел мышцы, чувствуя, что одновременно со мной ленивые потягушки устроил и мой геном. Не любит он, похоже, так рано просыпаться. Но будем переучивать, чай — не сова, а шакрас.

Подхватив полотенце, собрался уже выходить в поисках умывальника, как дверь распахнулась. На пороге стояла Деми, которую я почувствовал ещё несколько минут назад. Сладкий запах карамели и яблок. Не настолько сильный, чтобы подумать на духи, но вполне ощутимый, как от шампуня или мыла. Ещё примешивалось что-то от машинного масла и краски, совсем чуть-чуть, добавляя терпкости к сладкому аромату. И всё вместе создало тот образ Деми, который шакрас теперь за версту почует. Плюс-минус, надо проверять.

Девушка переоделась, под дневную жару избавившись от всего лишнего. Шлёпанцы, короткие джинсовые шорты (очень короткие, когда даже карманы ниже линии отреза выступают) и белая майка без рукавов, правда, испачканная зелёной краской. На руках тоже были пятна, и даже на лбу остался след, будто она чёлку смахнула перепачканной рукой. Я засмотрелся — уж очень образ не складывался для всего этого подполья. Тут скорее на пляж бы.

Деми сдержанно улыбнулась, хотя по глазам было видно, что она довольна произведённым эффектом.

— Ты уже оделся? — спросила она таким тоном, что стало непонятно: она расстроена или, наоборот, рада, что меня не пришлось будить. — Ну что же, значит, пора завтракать.

Она совсем немного потеснилась, пропуская меня. Это было близко. Я практически провалился и в эти глаза, и в аромат карамели. Деми перехватила меня за руку, чуть придержав, и сказала:

— Повязку не забудь, — подмигнула Деми. — Мы наверх идём.

— Как там Рон, который не Рон? — спросил я, проходя в коридор.

— В ближайшие сутки всё решится, — вздохнула Деми. — У него как раз сейчас одна из Сестёр, не мешай им.

Мешать не стал, но заглянул, проходя мимо. Рон всё ещё был без сознания и, возможно, даже бледнее, чем раньше. Над ним склонилась худая женщина, которую я видел возле больницы. На полу рядом с ней стояла трёхлитровая банка, по стенкам которой ползали тощие пиявки, а на дне уже отдыхали переполненные. Выглядели они как миниатюрные монстры, что-то типа того, в котором мне довелось побывать. Я мысленно пожелал парню скорейшего выздоровления и поспешил на выход.

Уже стоя на лестнице, услышал, что в мастерской кто-то есть. Гремели инструменты, кто-то переговаривался, обсуждая, что именно сломалось.

— Это наши, — подтолкнула меня Деми. — Пойдём, а то остынет всё.

Мы вышли на улицу, где среди груд старых запчастей и покрышек была организована курилка для механиков. Или даже целая зона отдыха. Простенький деревянный стол со стульями, переносной мангал с решёткой и тумба с посудой. Угли ещё дымились, над ними закипал чайник, а на углу решётки ждала чугунная сковорода, накрытая крышкой.