Чтение онлайн

— Лужков с его эксцентричными выпадами против Ельцина был для Кремля «красной тряпкой». А тут еще один из руководителей предвыборного штаба Георгий Боос в преждевременном триумфаторском пылу заявил: ельцинская семья будет завидовать семье Чаушеску.

Вам не приходило в голову, что, храбро постреливая из окопов, ОВР оказался неготовым к продуманной полномасштабной войне?

— Боос прекрасно вел дела в Министерстве по налогам и сборам. Он умный парень. Но насчет Чаушеску — непродуманное заявление. Надо дозировать свой полемический задор. Лужков же, полагаю, был не большим раздражителем для Кремля, чем я. Разница в том, что лично против Ельцина я ничего не говорил. Вообще не привык на публике порицать тех, с кем тесно работал или на чье место пришел. Так, я никогда не высказывался по поводу своих предшественников на посту премьера, министра иностранных дел, хотя многое мог сказать. И о Ельцине в книге «Восемь месяцев плюс…» критически писал только по фактам. Наконец, главное: «Отечество — Вся Россия» — твердо вам говорю — родилось не для того, чтобы вести борьбу на уничтожение Ельцина. Понятно, я не могу знать, с какими мыслями шел в ОВР тот или иной деятель. Но гарантирую: в целом движение как таковое не создавалось для «полномасштабной войны».

— В российском политическом лексиконе в большом ходу выражение «административный ресурс». Поведайте нам об этом «звере» образца осени 1999 года.

— После того как «Отечество» объединилось со «Всей Россией», движение начало стремительно набирать вес. В него вступали директора предприятий, представители научной и творческой интеллигенции, региональных элит. Мощь ОВР возрастала. Когда мы выступали в разных городах, залы не вмещали желающих послушать. Громкоговорители выносились на улицы, где собирались толпы. Нас очень поддерживали. Губернаторы льнули к ОВР. Уверяли, что движение получит в их регионах большинство голосов. Но минули месяцы, и фактически те же люди, не моргнув глазом, отрекались от поддержки ОВР.

— Засеменили в откуда-то выскочившее, успевшее впрыгнуть на подножку предвыборного поезда «Единство»?

— Политики и губернаторы теперь торопились продемонстрировать лояльность тем, кого Кремль определил в победители. Сейчас многие считают, что нынешнее назначение губернаторов Москвой недемократично. Зачем, дескать, отменили существовавшие в девяностых годах выборы? Но это же был камуфляж. Так называемый избранный губернатор всецело зависел от федерального центра.

Чтобы не дать ОВР победить, Кремль, в пожарном порядке сколотивший «Единство», провел с губернаторами колоссальную работу. Руководители регионов — сами себе не хозяева, подначальные тем, кто осуществлял кадровую политику в окружении президента, получили жесткие указания. Им спустили разнарядку: обеспечить «Единству» такой-то процент, и всё. И многие принялись «жать» на глав районов, муниципалитетов, сельсоветов… Недавно бывший руководитель субъекта федерации рассказывал мне, что ему тоже выкручивали руки и сняли за то, что не сумел отрапортовать о нужном проценте. Вот что такое административный ресурс.

Помимо него против ОВР и лично меня был брошен ресурс олигархический. Ни в коей мере не хочу говорить, что на нас навалились все олигархи. Ни Ходорковский, ни Гусинский, допустим, этого не делали. Но достаточно было Березовского, боровшегося против ОВР, используя все свои возможности. А возможности были колоссальными, если учесть, что он владел ОРТ. Впрочем, телевидение тоже можно считать полуадминистративным ресурсом, поскольку на первый канал по требованию Березовского выделялись немалые средства государства.

— За вакханалией, развязанной против вас властью, с помощью телевидения следила вся страна. Поистине в свое семидесятилетие вы вступили, словно подтверждая мысль Ларошфуко, «не имея за плечами никакого опыта». Вернее, опыт-то был громадный. Такого — не было. Кто мог предположить, что вас, привыкшего, не сбивая дыхания, шагать только вверх, почти у самой вершины подстерегает селевой поток оскорблений, наговоров, бестрепетного вранья?! Каким вы вышли из схватки?

— Естественно, нервно потрепанным. Предпочел бы ответить, что, будучи «стальным», закрыл глаза, не смотрел телевизор и отстраненно реагировал на то, что экраны заливает моя кровь во время операции на тазобедренном суставе. Но на нормального человека все происходившее не могло не действовать. Мне было дико неприятно. Я переживал… Однако пережил. Пережил. В этом смысле мои противники не добились своего. Ну, может, полудобились. Истериком я определенно не стал. Не устраивал скандалов, на которые наверняка рассчитывали. Не отошел от предвыборной борьбы за места в Думе.

— Какие открытия до этой «осени ненависти» вами сделаны не были?

— Я не ожидал многого из того, что случилось. И мне кажется, сейчас больше понимаю в жизни, чем раньше. Но я не сделал тривиального вывода о том, что политика — грязное дело. Нельзя судить о политике только по тем моментам, когда вся грязь поднимается со дна на поверхность. Политика является в разных обличьях. И порой сопровождается грязью.

Особенно это характерно для предвыборных кампаний в любой стране. Кандидаты вцепляются друг в друга, стараются изничтожить противника. При этом надо быть готовым, что не только раскопают какие-то неприглядные факты биографии, но и выльют на голову ушаты помоев из вранья.

— То, что нас не убивает, делает сильнее?

— Кому нужна сила, обретенная подобной ценой?

— Зато вы стали более закаленным…

— Да. Но я стал более закаленным, когда мне это уже ни к чему, когда никуда не рвусь. (Усмехается.)

— Как случилось, что вы практически остались один на один с противником по имени ОРТ?

— Понимаете, вы задаете умный вопрос, только он не ко мне.

— Но у Лужкова существовало свое телевидение (и не «московское», как принято его называть, — федеральное по широте охвата). А НТВ? Оно в 1999 году поддерживало блок «Отечество — Вся Россия». Обвиняй не обвиняй Доренко в злодействе, факт налицо: по сравнению с его виртуозностью пропагандистские эфиры ваших «анкерменов» выглядели пресно, неталантливо. — Наперсточник по-своему тоже виртуоз. А Доренко просто ретиво врал. Например, про то, что у меня несколько гектаров земли под Барвихой, что строю огромное здание… Ничего близко к этому нет. И вместе с тем написал мне письмо с приглашением на эфир, начинавшееся словами: «Уважаемый Евгений Максимович». Не хочу говорить о Доренко. Прошел эпизод и прошел.

— А что с письмом?

— Оставил без ответа. При других обстоятельствах стоило бы пойти на эфир, вступить в открытую драку, но я не сомневался: что ни скажу, ОРТ обернет против меня.

Такое уже было. Партиям в предвыборных кампаниях, вы знаете, предоставляется бесплатное эфирное время. Каналы не имеют права вмешиваться в содержа ние. Меня записали для ОРТ. Построил свою короткую речь так (не дословно, конечно): «Я сейчас выступаю на канале, который заполняют бессовестное вранье, обескураживающая дезинформация». И что придумали телевизионщики? У нас в штабе был парень, занимавшийся политтехнологиями, пиаром. Он оказался совсем «не наш» — засланный из чужого лагеря. После записи говорит: «Евгений Максимович, неважно получилось. Придется переписать. Но не в студии, а по техническим соображениям — в клубе железнодорожников». Я не стал выяснять почему. Приехал в клуб, сел за стол и все повторил. Пустили в эфир. А следом время ЛДПР. И то ли Жириновский, то ли Митрофанов (не помню) в том же узнаваемом интерьере, за тем же столом произносит один в один мои слова. Как этого добились, как уговорили — ничего не знаю. Но мое выступление дезавуировали.

— Вы снова об ОРТ. А мы о формально поддерживавших вас третьем и четвертом каналах. Они вели себя аморфно. Какой уж тут адекватный ответ?

— Мне объясняли, что не принято журналистам разных компаний выступать друг против друга. Но, возможно, люди осторожничали, сознавая, кто стоит за Доренко.

— Понятно, что к придуманному Березовским «Единству», собранному из невысокого полета провинциальных бюрократов, вы ничего хорошего не испытывали.

А к «Единой России» помягчели?

— Нет, сердцем не прирос. Я не считаю, что страну нужно возвращать к однопартийной системе. А то, как ведут себя единороссы, сразу, с колес объявившие «Единую Россию» партией власти, подталкивает к возрождению шестой статьи Конституции, против которой двадцать лет назад люди горячо голосовали. Меня беспокоит, что депутаты от «Единой России» без малейшей критики воспринимают любые решения, спускаемые сверху. Они должны быть фильтром, не пропускающим через Государственную думу непродуманные законопроекты, которые в конечном счете признаются неправильными. Но этого, к сожалению, нет.