Чтение онлайн

— Его… его дневник, — всхлипнула Джинни. — Я в нем писала, а он отвечал… весь этот год.

— Джинни, девочка моя… — мать порывисто вскочила с кресла и крепко обняла свою зареванную дочь. — Гарри! А вот и ты, мальчик мой! — женщина распахнула объятия и для меня, но сделать хоть шаг навстречу ей не позволила гордость. Подождав с минуту, она вновь сцепила руки на спине дочери и неодобрительно хмыкнула.

— Молли… — директор укоризненно покачал головой. — Это все тот же Гарри, дорогая. Просто скажи ему «спасибо».

— Спасибо, Гарри, — начала она благодарственную речь, только потому, что так принято и так ведут себя все воспитанные люди, — если бы не ты, я не знаю, как бы мы с Артуром жили дальше. Понимаешь?

Я склонил голову набок и внимательно её разглядывал. Растрепанная, в выцветшем коричневом платье, обрюзгшая, поджавшая губы от необходимости говорить мне что-то хорошее. Интересно, живи моя мама и сейчас, она была бы похожа на Молли? Фу, надеюсь, что нет. Лили, конечно, исполнилось бы тридцать только в следующем году, однако я смело мог предположить, что та подруга, которая младше, в глубине души согласилась бы с той, которая старше, точно согласилась.

— Мы виноваты перед Джинни и… тобой.

— Не виноваты, — ответил я, — совсем.

Уизли правы во всем, сомневаются не без причин и терпеть меня не могут не потому что злые, а потому что умные. Так в чем же тогда их вина? Нет, они и впрямь невиновны, ну прям до скуки невиновны!

И пока я определял степень вины и невиновности, взвешивая их в своей голове, как на весах, ко мне подошла рассерженная Минерва и подтолкнула к креслу у стола.

— Присаживайтесь, второй мистер Снейп, еле на ногах стоите. Мистер Финниган, уступите место товарищу!

— Я постою.

— Где то я уже это слышала, — сказала она, выразительно посмотрев на хмурого отца. — Родственники, что поделаешь… — и вздохнула, возмущенная таким безобразием.

В полной мере осознавая, что паузы между словами имеют вес, а в моем случае и нехороший смысла, директор взял дело в свои руки и нарочито рассеяно забубнил, роясь в ящике стола. Судя по тому, что он зарылся в него почти с головой, и чуть было не нырнул всем телом — ящик этот хранит много интересных секретов.

— Да как же так, я ведь клал его сю… Вот он, Гарри! — старик любовался мечом в своих руках. — Меч великого Годрика!

Он поднялся из-за стола и ласково спросил:

— Хочешь подержать его еще раз?

Феникс отчетливо крякнул и повернулся к нам задом, готовый сгореть вне графика, от стыда за весь магический род. Справедливости ради стоит заметить, что я крякнул не менее явно, но поймав на себе испепеляющий взгляд черноты, то есть родительский, уподобляться разным птицам перестал и с придыханием выпалил:

— Конечно! — на более красноречивый ответ меня не хватило.

Джинни оторвалась от матери и покосилась на меня с долей здравого скептицизма, что понятно, учитывая её артистический талант, враз переплюнувший мой. Тем не менее я не оправдал её сомнений и продержал рукоять меча в своих руках аж целую минуту, и даже улыбнулся. Хотя, последнее я совершил уже после того, как уронил его и свалился на пол сам, полный разных нехороших мыслей о таком заболевании, как грыжа. В общем и целом, мой жалкий оскал излучал что угодно, но никак не героизм. Мне не помог ни выдающийся рост, ни фирменная бледность, ни тщательно взлелеянный мною ореол загадочности в купе с шелковой лентой алого цвета в черных волосах. Дохлая летучая мышь — она и есть — дохлая, какими ленточками её не обвяжи. Отец внимательно смотрел на то место, где только что стоял я, и не замечал, что сын с одной плоскости переместился в другую — он был занят защитой моего ума и не понимал, почему защищая, сам в него проникнуть не может. Минерва злорадствовала, сложив руки на груди. Директор так и застыл с умильной миной на лице, не успев её сменить, казалось, что моей «силе» умиляется даже его борода. Финниган наслаждался моментом, ну а Джинни постаралась не выказывать ни единой эмоции, следуя жизненно важным урокам своего тайного учителя. Когда все вспомнили, что этим мечом я одолел самого сильного волшебника современности и зашевелились, в кабинет тяжелой поступью вошел лорд Люциус Малфой.

— Знай, Гарри, вынуть меч из этой Шляпы может только истинный гриффиндорец! — пафосно заверещал Альбус, полагая, что сие откровение необходимо донести до меня до того, как я попаду в лапы пусть и бывшего, но Пожирателя.

Попал я, конечно, не в лапы, а в руки. Дядя Люциус поднял меня на ноги за шиворот, как котенка, по–отечески заботливо отряхнул мою потрепанную мантию и расправил воротник рубахи. Недовольный полученным результатом, он цокнул языком и взмахнул палочкой, отчего моя шевелюра заблестела, как его собственная и приобрела такую же форму — длинный и ну очень тугой хвост.

— Северус… — поклонился он отцу.

— Люциус… — папа поспешил кивнуть.

МакГонагалл скрипела зубами, а директор чуть не плакал. Такую, пусть и притворную, но заботу Малфоя, направленную на меня, спокойно вынести они не могли. Заметив это еще раньше, дядя Люциус даже сделал несколько шагов назад и посмотрел на меня с удвоенным вниманием, словно решал, не чмокнуть ли горе–грифиндорца в макушку?

К счастью, еле заметно фыркнув, идею он отмел, как непригодную, и обратился к Альбусу, приподняв трость перед собой, и рассеяно рассматривая её наконечник.

— Вы полагаете, что займете свой пост вновь лишь потому, что второкурсники сделали за вас всю грязную работу? Я верно вас понял, Альбус?

— Добрый вечер, Люциус, — дружелюбно приветствовал его Дамблдор. — Спешу известить вас, Люциус, — Дамблдор спокойно, чуть улыбаясь, смотрел на непрошеного гостя, — ко мне обратились одиннадцать членов Попечительского совета — все, кроме вас. Разговор был нелегкий и откровенный. Узнав, что очередная жертва дочь Артура Уизли, совет попросил меня без промедления вернуться. Похоже, пришли к общему мнению, что при нынешних обстоятельствах лучшего директора школы, чем я, не сыщешь. И вот что странно: некоторые члены совета намекают на то, что их согласие на мою отставку было вырвано под угрозой заклятия, которому могут подвергнуться их семьи.

От гордости за лорда Малфоя меня всего просто распирало. Не побояться действовать почти в открытую, и только потому, что так от него требуется!

— Гарри, ступай-ка ты к себе, вымойся — и за праздничный стол. А я сейчас напишу в Азкабан — надо вызволять нашего лесничего. И вы, молодой человек, — он обратился Симусу, — передайте своему другу Невиллу мою благодарность за храбрость. В следующий раз пусть не стесняется и приходит!

Лицо Люциуса Малфоя превратилось в белую маску.

— Хорошо… — с сомнением протянул Симус. — Передам.

Долгопупс, наверное, боялся, что не переживет двух Снейпов в одной комнате и предпочел бойкот.

Покинув чересчур гостеприимный кабинет вместе с ирландцем, я не успел и рта открыть, как остался один.

— Ой, Гарри! Приятель твой сюда спешит, — испуганно забормотал мальчишка, — ну его… Волдеморт и то симпатичнее чучела этого! Я побегу вперед, нашим всем расскажу, какой ты смелый, ладно?.. — заискивающе попросил он и, не дождавшись ответа, рванул вверх по лестницам, перепрыгивая ступеньки.