Чтение онлайн

Жаль, что здесь нет Седрика Диггори, лучшего ловца пуффендуя, бывшего красавца с чистыми серыми глазами и застенчивой улыбкой. Нет лучшего обвинителя для директора, чем этот юный мертвец. Альбус может многое, и многих может защитить, но он дает шанс длинноносому мальчишке с зелеными глазами, ненужный ему шанс, и смело брезгует жизнями тех, о ком обязан заботиться…

* * *

Том Риддл не пережил своей ошибки, с дневником, он рассвирепел, и его обычно безмятежное лицо исказила эмоция — бешенство. Он метался из угла в угол, как загнанный зверь, и даже зачем-то подергал решетку окна, не дающего ему покоя. Однако честь ему и хвала — ругал и ненавидел он лишь себя.

— Ну, чего ты стоишь столбом?! — кричал он. — Говори смело, какой я маг, говори! Не молчи!

— Вы… хороший маг.

Я честно пытался успокоить юнца передо мной и остановить его хаотичные перебежки, но тщетно. Темный Лорд чуть не плакал, губы его кривило отчаяние и презрение, боль и ужас. Он боялся себя, своего промаха, для него эта досадная ошибка не колокольчик, предупреждающий о надвигающейся беде, а настоящий колокол.

На мгновение остановившись перед зеркалом, он провел пальцем по своим скулам, наклонился поближе и внимательно рассмотрел глаза. О чем он подумал, я никогда не узнаю, но увиденное ему не понравилось. Том видел в отражении умного мальчишку, хитреца и пройдоху, спасающего одного своего друга от ответственности за подлое убийство другого. Прилизанного отличника в потрепанной временем рубахе, самовлюбленного мечтателя и заучку. Тот парень был способен на многое, тот парень знал многое и многих ненавидел за то, что жизнь его не взлюбила и возложила на него сложную обязанность — быть злым гением. Но тот парень был просто парнем, обиженным черноволосым парнем с чуть вьющимися черными, как смоль волосами и недобрым взглядом — в нем не было Темного Лорда, в нем жила лишь малая его часть.

— Гарри?

— Да?

— Оставь меня одного… — протянул он уж как-то совсем не весело.

Я готов был вылететь из комнаты, так хотел глотнуть воздуха, не наполненного отчаянием того, кто по идее обязан быть твердым, как гранитная скала.

— Стой!

— Вы уж определитесь… — начал было я пререкаться. — Идти мне, стоять, бежать!

Уголки губ у Риддла предательски дрогнули, но весь его облик был каким-то… мягким, не злым.

— Ты учишь то, что мы с тобой проходили?

Настала моя очередь свирепеть. Седрик с дневником, Дамблдор с подозрениями и Ремус с воспоминаниями его не интересуют, так что ли? А вот распроклятые тетрадки — это да, ведь важнее моего образования ну прям ничего на свете нет! Он меня в университет готовит или в Пожиратели?!

— Учу… — прорычал я тихим голосом.

Мальчишка звонко рассмеялся, и я открыл рот. Он смеялся отрыто, честно, без нотки иронии и хитрости, мне хотелось смеяться вместе с ним!

— Успокойся, мальчик, полагаю, этот этап нашего обучения закончен, и разрази меня гром, если ты не будешь по нему скучать… даже я скучал, когда-то. Когда тебя ведут, Гарри — это легко. Тяжело вести, умник ты бледнолицый.

Наверное, я мог бы ответить, поблагодарить, я должен был поблагодарить!

Корить себя за молчание мне придется еще долго — на следующее утро Том Риддл растворился в пространстве, исчез, перестал существовать. От него остались лишь три коротких строки, начертанные дымкой в зазеркалье. В носу защипало. Друзья бывают разные, иногда умом ты понимаешь, что они вовсе даже и не друзья, но потеряв кого-либо из них, замираешь и прислушиваешься к бешеному стуку собственного сердца…

* * *

Жаркая июньская ночь, старый деревянный дом в четыре этажа, надоедливые мухи и грязный, изъеденный жучками деревянный пол со скрипучими половицами. Не так представлял я это место — убежище настоящего Темного Лорда. Хвост стоял на коленях перед большим креслом на гнутых ножках и что-то подобострастно шептал, вымаливая себе прощение за слова о непригодности подобного жилища. Кстати, я сразу его узнал, видел на фотографиях Ордена Феникса. Мы мило поговорили, и я так же мило улыбался, но мы оба знали, что как только надобность в его помощи отпадет — быть ему мертвым в ту же секунду.

Нечто маленькое, похожее на состарившегося сразу после рождения младенца, укутанное в бархатное черное одеяльце, лежало в этом кресле и хрипело:

— Раньше ты сточную канаву домом называл, тварь ты неблагодарная… Или тебе надоело мне прислуживать?

— Ну что вы, господин, как вы можете так думать… — лепетал оборвыш.

— Гарри… ближе!

Я выступил из темноты и приблизился к креслу вплотную.

Волдеморт или то, что с большой натяжкой можно было назвать его именем, придирчиво меня рассмотрел. Думаю, ему не пришлись по вкусу магловские джинсы и черная узкая рубашка. Но к этому месту я не аппарировал, а пришел пешком, чтобы не привлекать лишнего внимания, так что придется ему меня потерпеть.

Лорд не выказал своего недовольства, проглотил его.

— Мальчик мой, ты знаешь, что это отродье еще недавно было крысой этого… как его там, Хвост?

— Рона Уизли… — шепотом подсказал Петтигрю.

Поудивлявшись с минуту и выразив свое удивление легким покачиванием головы из стороны в сторону, я вновь уставился на Волдеморта. Мне нужны были объяснения!

— Ты хорошо старался эти два года, Гарри. Но не духом единым жив маг. Ему нужно еще и бренное тело. С этим меня выручил Хвост, мой верный Хвост… Я смог вернуться в этот кусок мяса, смог вернуть себя… — шептал он из последних сил. — У меня нет права на ошибки, довольно, я слишком долго ждал. Ближе!

Встав на колени, я почувствовал запах гнили, источаемый сморщенным тельцем.

— Это Нагайна… — глазами он указал мне на громадного удава за моей спиной. — Еще один мой верный друг… а теперь и твой. А это Барти! — так же глазами он указал мне на поджарого молодого человека в длинном коричневом плаще, до того момента скрывающегося в тени дальнего угла.

Комнату тусклым светом освещал огарок одной единственной свечи на покосившемся столе, но даже в темноте я смог различить на потном лице мужчины такие необходимы нам качества, как хитрость, преданность и решительность. Его маленькие карие глазки не бегали и не трусили, они светились жаждой действия.

На мгновение я застыл, прислушиваясь к встревоженному шипению змеи, обвившей мои ноги почти нежно, с почтением, и пропустил мимо ушей какой-то вопрос Волдемотрта.

— Гарольд? — Барти заволновался и тронул меня за плечо. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Нагайна говорит, что за дверью стоит магловский сторож и подслушивает наш разговор, — пробормотал я. — Уже давно.

— Да — да, слышу. Отчего же ты медлишь, юный мистер Снейп? Где твои манеры? Проведи гостя, дай мне с ним поздороваться…

Молниеносно преодолев расстояние до двери, я распахнул её и увидел трясущегося от страха старика с керосиновым фонарем в руках, трясущегося вместе с ним.

— Авада Кедавра! — выкрикнул я с холодной яростью в голосе.

Удивление в глазах сторожа, увидевшего перед собой меня, раздраженного и опасного мальчишку неполных тринадцати лет отроду он забрал с собой в могилу. Полагаю, человек ожидал найти здесь обычных беспризорников, но ошибся.

На долю секунды яркий зеленый свет озарил комнату и… чужую душу. Это заклинание того же цвета, что и мои глаза, и вырвалось оно именно из моей души, той, что не принадлежит мне, но живет во мне. В голове мелькнула четкая мысль, подчиненная дисциплине и цели — свидетелей быть не должно.