Чтение онлайн

Юна уже стояла у машины, пританцовывая от нетерпения. Всю дорогу она молчала; Феликс тоже не начинал разговор. Когда они подъехали к его дому и он поставил машину в гараж, Юна подошла к нему.

— Ты был прав — грыжа, зажим. Пережитое на ЭНМГ ужасно, но… спасибо, что заставил меня на это решиться. Я тебе очень благодарна.

— Благодарна — отработай, — Феликс уставился на Юну. Он ждал.

— Феликс, — медленно начала она, — я тут подумала… Давай считать, что ничего не было. Ну правда — я ведь была уверена, что всё для меня кончено. А оказалось, осложнения остеохондроза.

— Короче говоря, ты передумала насчёт нас, — понимающе кивнул Феликс. — Жизнь не кончена, заиграла новыми красками, и без налёта отчаяния всё теперь представляется тебе другим. Верно?

Юна обрадованно закивала. Он её понял!

— А теперь послушай меня, деточка. У нас было пари. Ты продула. Уговор есть уговор, придётся расплатиться за свой промах.

— Феликс, мы взрослые люди. Это было дурацкое пари, неужели ты всерьез воспринимаешь такие игры? Мы же не школьники. Ты считаешь, я не могу расторгнуть наш уговор в одностороннем порядке? Ты очень ошибаешься. В отношениях всегда существуют двое. И если кто-то один не хочет ввязываться…

— Да ты уже ввязалась, понимаешь, — с наигранным сочувствием Феликс поцокал языком. — Уговор расторгнуть в одностороннем порядке ты, конечно, можешь. Но ты проспорила, и я потребую сатисфакции.

— Интересно.

— Куда как интереснее. Ты в курсе, что отчёты по науке со всех факультетов проходят через службу, где я начальник? Вообще обычно мы их подписываем не глядя после одобрения деканами факультетов, где работают коллеги. Но я устрою тебе весёлую аспирантуру и отчёт по науке за этот триместр у тебя не приму. Более того, гарантирую, что по результатам экспертизы аттестована ты не будешь: твоя предварительная учебная программа по истории мировой литературы, которую вывесили на сайте кафедры, несовершенна, а публикаций в наукометрических базах данных за этот учебный год я у тебя что-то не заметил.

— Они сданы в печать!

— Кого это заботит? Выйти-то они не успели.

— Да блин!.. Программу я не успела переделать под американские стандарты, в США другие критерии, модули и форматы! Или как там это называется! — защищалась девушка.

— Эти жалкие отговорки заставляют задуматься о том, насколько ты компетентна. Радость моя! Я стану судить по формальным критериям, а убедить проректора по кадрам труда не составит. Он будет счастлив услышать о твоих успехах. Так что подумай, расторгать ли наш договор, а я пока подумаю, сообщать ли о твоих промахах проректору по работе с персоналом. Ты, я прочитал, в своей этой новой академии с начальством не особо дружила? Может быть, здешнее начальство тоже задумается, в самом ли деле вузу нужен такой сотрудник, и правильно ли стоять за него горой? На родине ты уже дала всем повод усомниться в твоей адекватности, не так ли?

— Ну ты и сволочь, — просипела Юна вне себя от гнева. Сердце колотилось, как в худшие Ельниковские времена. — И ты еще смел… смел говорить об объективности? О незлоупотреблении служебным положением? Ты понимаешь, что то, чем ты сейчас занимаешься, называется харрасмент?

— Харрасмент? Я тебя умоляю, — засмеялся Феликс. — Харрасментом занималась ты, когда просила вчера обнять тебя прямо у меня в кабинете. Вспомни, как ты себя вела. И как после этого несла ересь о моей работе в ректорате, превышении полномочий со студентками и о том, чем я там, с твоей точки зрения, занимаюсь. Ну теперь хоть не зря подозревать будешь. Хотела повод — на, получи. Ты сама подсказала мне способ воздействия на тебя. Сомневаешься и отговариваешься глупостями — получи ту чушь, которую сама же и придумала. Хочешь, чтобы она стала явью? Ну отлично, тебе решать.

— Феликс, но это же бред!

— Ты же любишь абсурд. И сама любишь всё доводить до абсурда. Кушай, детка. Смотри не подавись. Я тебе не по зубам.

Юна помолчала, стараясь по выражению его лица угадать, насколько он серьезен. Да, кажется, он не настроен шутить. А в таком случае — как ей спать, как встречаться с таким человеком?

— Скрепим договор?

— Придурок… — вполголоса выругалась Юна. — УКЛА, я смотрю, кишит всякими русскими гадами.

— У, детка, заходи к нам почаще — увидишь не такое. Я напоминаю, что ты, раз проиграла, должна теперь — завязать с хамством и принять моё предложение. Командую я. Скрепим договор? — настойчиво повторил он.

Юна вдруг ехидно улыбнулась.

— На самом деле, не я в проигрыше, а ты. Ты не представляешь, какого джинна выпустил из бутылки. Думаешь, ты мне не по зубам? Ничего, пытаться раскусить меня — тоже сомнительное удовольствие. Приятного аппетита. Зубы не сломай. И не подавись. Ангел мой.

От этого обращения у Феликса свело скулы. Стараясь не показать, как обозлён, он поворошил Юне волосы:

— Душ вместе принимаем или порознь?

— Вместе, — с вызовом посмотрела на него девушка.

— Предупреждаю, что я люблю похолоднее.

— Потерплю.

— А что ты так яришься? Где два раза, там и третий. Что тебе, жалко, что ли?

Юна аж зашипела; но в прохладном душе ее закипевшая кровь улеглась. Все равно рано или поздно она ему надоест и он отстанет. Зато она пока получит удовольствие.

— Готова? Тогда не будем тянуть. Вставай на четвереньки.

Юна тихо вскрикнула от его вторжения.

— Красивая поза, не находишь? По-моему, она символизирует тот факт, что ты принадлежишь мне, — пробормотал Феликс, замедляя темп. Юнины руки дрожали от напряжения; они занимались сексом в этой позе долго, она ощущала, что у входа всё жестоко натерлось.

— Ужас, — вырвалось у нее.

— Потерпи, дорогая, — он уложил ее на живот и снова вошел сзади. Девушка задрожала от подступающего оргазма и, с трудом подтянувшись, благодарно поцеловала его пальцы. Пусть бежит стучит на нее кому хочет… сейчас ей казалось, что это удовольствие вполне стоит аспирантуры в УКЛА.

Когда все закончилось, Юна села в постели, согнув ноги в коленях. Она тяжело дышала, взгляд стал страдальческим. Феликс с издевательским сочувствием наблюдал за ней.

— Дай попить, пожалуйста.

Мужчина налил ей воды. Девушка протянула вздрагивающую от слабости руку, и Феликс, заметив это, попросил:

— Можно я сам?

Не дожидаясь ответа, он поднес стакан к ее губам. Юна улыбнулась и с удовольствием позволила ему себя напоить. Пусть поухаживает.

— Я решила оттянуться на полную катушку, — пояснила она.

— Я сам люблю с тобой заниматься до взаимного истощения. Но от этой твоей ненасытной чувственности попахивает безысходностью.

— Тебе не всё равно?

— Раз я об этом заговорил — так, наверное, не все равно?

— Я могу сказать только, что когда я лежала там, на ЭНМГ и на МРТ… Ждала приговора…

— Ну?

— Это было гораздо страшнее, чем лежать под тобой. Это было очень, очень страшно, — тихо призналась девушка.

— Я понимаю, — кивнул Феликс. — К счастью, ты проиграла мне. Учись проигрывать. В жизни всегда так: кому-то везёт, кому-то нет. Тебе, например, сегодня не повезло. Хотя как посмотреть. Разве это не предпочтительнее, чем в подтверждение собственной правоты получить страшный диагноз?