Чтение онлайн

Люди, что доверились нам, непривычные к физическим нагрузкам были слабым звеном во всей этой истории. Просто балласт.

Но, я не могла их оставить в этом городе. Не могла.

Дети. Просто ангелы. Проснувшись, не издали ни одного звука, вцепившись испуганно в одежды взрослых, они взирали на нас с непонятными эмоциями. В их глазах замерло ожидание и надежда. Ведь всё когда-то заканчивается. Они это знали. И этот период жизни однозначно закончится. Всё будет хорошо.

Это уже было.

Когда-то.

Анжелик и Антонио.

Чужие дворы и подворотни, улицы и улочки, глухие заборы им нет конца. Лай встревоженных собак. Громкие голоса, ссоры местных жителей, переходящие в потасовки. Это было нормой. Нам не нужно привлекать к себе внимание. Осталось совсем немного. Наверное. Глоток воды. Кто подал мне воду? Неважно… к чему подозрения.

Кусты, что цеплялись за одежду, оставляя колючки. Уже лучше, так как начались поля; последние дома, стоящие на окраине, вот и они остались позади. Я обернулась. Все на месте.

Встретилась глазами с Ним.

«— … вот и вы в этой шкуре, сеньор герцог. Когда обстоятельства загоняют вас как дикое животное на охоте. И порой, нет надежды. А так хочется жить. И это зависит только от вас самих; возможность выжить — от возможностей вашего тела и разума. Сиятельный герцог, как вам такой расклад? Не жмёт одежонка моих рабочих»?

Это всё мысли. Куда без них? А как хотелось бы их озвучить. К чему вот только?

Сколько часов мы бредём в темноте? Целую бесконечность!

— Осталось немного, донна Каталина.

Вейлр взял у кого-то старшего ребёнка на руки.

— Ускоримся, сеньоры.

— Давайте мне эту малышку сеньор, — обратилась я к измученному пожилому мужчине, который помогал невестке нести внучку.

— Осталось совсем немного. Держитесь.

Прижала к себе маленькую девочку и словно второе дыхание открылось. Эта маленькая нежность, доверчиво прижавшись ко мне, обняла ручонками за шею. А далее и вовсе не спускала глаз с моего лица.

— Ты поедешь со мной на лошадке? Далеко, далеко. Я тебе, зато песенку спою. Хочешь?

Восторг в детских глазах. И кивок головой.

— Только на французском, хорошо? Ты любишь приключения? Я очень.

И мы тихонечко с мадемуазель Илоной затянули любимую песенку Анжелик про далёкие края. Ведь мадам Жанна давно уже переложила все музыкальные композиции, что я помнила на французский язык и подобрала к ним музыку. Думаю, что наш настрой поднял градус настроения у всего отряда. Детей передавали из рук в руки. Давая возможность людям отдыхать.

Но верхом малышка ехала только со мной. Мы привязали кроху к моему телу импровизированным кенгуру для мам. Его мы быстро скроили острым кинжалом из широких юбок моего вчерашнего наряда. Нам было удобно вместе в большом седле. Позади, пристроилась Илона, прижавшаяся ко мне, укутанная в плед, и согревающая мою спину, что застыла в уверенной посадке.

— Мессир Вейлр, выдвигаемся! Ведите, мы за вами.

До чего же выносливы лошади в Шотландии. Хотя, если задуматься, наш вес в сумме был примерно равен одному взрослому плотному мужчине.

Было трудно. Тяжело. Сказывалась безмерная усталость. Но главное мы удалялись от города в нужном направлении. Я не рассматривала, кто и как разместился верхом. Лошадей всем не хватало. Не маленькие разберутся. Наш с Илоной вариант будет для них хорошим примером.

Бешеная скачка в ночи. Желание быть как можно дальше от места, в котором скоро произойдут страшные злодеяния. Затем ритмичный и спокойный аллюр, удобный для всех.

Мне показалось, или я уснула в седле? Полностью доверившись умному животному. Это произошло неосознанно. Я как будто выключилась.

Осознавала это, но не могла вернуться. Кто-то подъехал и пересадил Илону на другую лошадь. Вероятно, произошла рокировка. Пытаясь стряхнуть сон, я ощутила сильные руки, что мягко забрали у меня поводья. Откинув спину на чьё-то твёрдое, мускулистое тело, придерживая малышку одной рукой, схватилась за луку седла.

— Вейлр, мы где? Сколько ещё осталось?

Ответ я уже не слышала, уплывая далеко, далеко. Уходя практически в бессознательное состояние. Только кузнец мог так осторожно держать меня, облокачивая голову на плечо, ему я доверяла, как отцу родному. Он и был им долгое время. Он и месье Жак. Жак. Горечь заполнила сознание. Мой учитель, его глаза, они были всюду. Только он мог заметить, что я уснула в седле. А ещё отец.

Воспоминания кадрами киноленты ложились во сне, перенося меня в Париж. Я выхаживаю больного кузнеца. Его благодарность не знает границ. Он прикладывает мои натруженные руки к своему сердцу. А потом становится моей тенью, на многие месяцы восстановления. Великолепные дамы — Бланка и герцогиня Анна, сад в Лувре.

Скучаю.

Сюжеты наслаивались одни на другие. Комнаты и гостиные. Дворцы и каравеллы. Дядюшка Франциск, и его длинные ноги, горящий камин, чашечка какао. Передо мной проносилась вся моя жизнь.

Тёмная комната, свечи, которые скоро зажигают слуги. Тело. Его вносят на носилках и перекладывают на кровать. Тихий стон. Что происходит? Где я?

— Вейлр! Только не это!

Нет. Это не он.

— Мессир Томас Уилсон, что с вами?

Меня не слышат! Меня никогда не слышат во сне.

В комнату кто-то входит. Оборачиваюсь. Милорд Иаков.

— Она приходила, милорд. Она смотрела мне в глаза.

— Кто? — Изумлённый голос короля.

— Мадонна, сир. Она была моей смертью с глазами донны Каталины.

— Оставьте это Томас. Кто на вас напал? Вы сможете их описать? Вы узнали их? Дайте уже показания.

— Она смотрела мне в глаза, сир. Смерть, в чёрном, траурном платье, она ждёт ребёнка. Сир. Вашего ребёнка, — это было похоже на бред.

— С немым укором, с глазами Донны Каталины. Я предал всё, во что верил. Сир. Нельзя делать то, что вы задумали. Вы лишитесь всего. Наследника и престола. Семьи и жизни. Страна погрязнет в войнах. Мадонна, она приходила взглянуть мне в глаза. Укор. В них был укор.