Чтение онлайн

Им было мало того, что братья с детства носили их на руках. С каждым годом справляться с их характером становилось всё тяжелее.

И мне не было стыдно за своё презрение к ним. Ни тогда. Ни сейчас. Хотя… во время обучения я не раз ловил себя на другом чувстве. Удивлении.

Наблюдая за аситинами — за тем, как они относятся к своим самкам, за этой странной, почти болезненной взаимной привязанностью… я не понимал этого.

У шибару всё было иначе — там больше значили уважение и выгода. Сначала мне это казалось диким.

Потом… захотелось понять. Почувствовать. Каково это — быть нужным не из-за инстинкта. А просто так. Каким же я был наивным… Куратор тогда сразу предупредил меня о возможной неудаче.

Но я не слушал. И, конечно, обжёгся. Наша физиология позволяла нам иметь потомство с другими расами. Но для создания полноценной семьи существовало непреодолимое препятствие.

Самок шибару и аситинов не привлекала перспектива быть рядом с самцом, который в любой момент мог сорваться.

Встретить свою самку. И — потерять контроль.

Пойти за ней, как в бреду. А через полтора года вернуться… с детёнышем на руках.

Кому нужен самец, который не владеет собой? Иногда я ненавидел свою природу. Поэтому, при первой же возможности, продлил обучение и последние годы провёл среди тех, кто теперь стал моими кровниками.

Я периодически навещал брата. Его старший сын часто проводил время с нами. Слушал наши разговоры.

И в итоге сделал свой выбор.тОн пошёл по моему пути. Начал избегать наших самок. Презирать их. Чтобы минимизировать столкновения с ними, поступил в военную академию.

А затем — по моей протекции — оказался под началом моего друга. На космическом флоте самок не бывает.

Кто бы знал, как сильно мы все ошибались. Свидетельством тому была маленькая особа, сующая свой любопытный нос куда не следует.

С самого начала я был против её нахождения здесь. Но не выкидывать же её в космос. Смолчал. Подумал: детёныш, какой разлад она может принести на корабль?

Как же мы все ошибались…

Я же первым и попался.

Любопытная, постоянно с расширенными от удивления глазами — особенно после того, как перестала себя сдерживать. За ней было интересно наблюдать. Огорчало лишь то, что, когда вырастет, может стать похожа на наших самок. Уж слишком сильно её движения и мимика напоминали моих сестёр.

Потом открылась истина.

Естественно, уважения к ней это не прибавило. Только раздражение от того, что нас обвели вокруг пальца. Значит, такая же лицедейка.

Вот что мне стоило поменьше высказывать своё мнение при племяннике? Очередной поворот — я среагировал на неё в лифте, учуяв готовую к оплодотворению яйцеклетку.

Последней разумной эмоцией, прежде чем мозг заволокло туманом, было отчаяние. И мысль:

«От судьбы не спрячешься».

Даже моё удивление от того, что она не воспользовалась возможностью прибрать меня к рукам, не смягчило предвзятого отношения к самкам в целом. Ведь до совершеннолетия ребёнка я был бы обязан содержать её. Чем не прекрасная возможность осесть и ни в чём не нуждаться?

Но нет. Самочка попросту глупа. И я вовсю проходился по моральным и умственным качествам слабого пола, не стесняясь в выражениях при Кофисе.

Вот и последствия моих необдуманных слов. Двери открылись. Я посмотрел на бледного племянника.

Сам виноват. Миасе капитана не следовало выказывать презрение, даже если оно казалось заслуженным. В этом я просчитался. Зная его дурную голову, надо было первым пропустить его в столовую. Так нет же…

Придётся учиться на ошибках. Порой — болезненных. Может, тогда научится сдерживать нрав.

Задумавшись об этом, я не сразу осознал происходящее. Одновременно с моим непониманием и удивлением раздался оглушительный смех тор Бреза:

— Ха-ха… А-ха-ха! — хлопок по плечу капитана. — Даже ты, третий аналитик в Содружестве, не смог просчитать такой поворот… — он снова засмеялся, а я всё ещё не мог понять, что только что произошло. — Всё, брат… оух… вы друг друга стоите! Ах-ах-а-ха! Всё, не могу больше… вхух…

Развернулся и пошёл к выходу, продолжая хохотать, держась за бок и из-за этого слегка прихрамывая.

Что такого произошло?

Я посмотрел на миасе капитана. Та стояла, смиренно опустив голову и заложив руки за спину. Плечики опущены, словно на них давит неподъёмный груз.

От созерцания этой картины меня отвлекло какое-то движение за её спиной. Поднял взгляд выше и…

Что я вижу?

За её спиной стоит едва ли не весь экипаж, не считая тех, кто прочёсывает периметр и находится в рубке. Все с хмурыми лицами, напряжёнными плечами и прямыми спинами.

Я не сразу смог осознать суть этого несколько наивного тактического хода со стороны маленькой самки и понять, что именно так рассмешило первого пилота. Амадан, судя по подрагивающим уголкам губ, разделял веселье Джара.

— Как я понимаю, вы все пришли для выяснения обстоятельств нарушения пятого закона?

Все дружно кивнули.

— И у меня есть подозрение, что оставшийся состав, который сейчас не присутствует здесь, после смены тоже явится ко мне в каюту?

Во время этой речи самочка вся скукожилась, а экипаж снова кивнул.

До меня начало доходить. Медленно. Всё произошедшее никак не хотело укладываться в голове. Эта ситуация и поведение самочки полностью противоречили всему, что я знал о самках.

Если это правда…

— Что это значит, миасе? — я отвлёкся на вопрос капитана и перевёл взгляд на самочку.

— Я сегодня была несколько неуклюжа… — глаза честные-честные, но голос выдавал её с головой: ломкий, с надрывом. — А уважаемые господа были столь великодушны, что не давали мне упасть… Вот и всё, кажется…

Я провёл ладонью по лицу.

Невозможно.

Просто поразительно.

У меня даже мысли не возникло, что всё это она проделала с каким-то злым умыслом — настолько умоляющим о прощении был её взгляд.

Кофис так ничего и не понял, судя по выражению лица. Ладно, в каюте объясню.

В моей груди впервые за всю жизнь расплывалось восхищение самочкой. Мне срочно нужно остаться одному, чтобы свыкнуться со столь непривычной эмоцией.

— Прямо весь экипаж?

— Угу…

— Извини, брат, что перебиваю, но, судя по всему, мы с племянником можем идти?

— Да… пожалуй, все можете расходиться.

И, уже не обращая на нас внимания, он подошёл к своей самке и крепко обнял. Что происходило дальше, меня, как и остальных, уже не касалось…