Чтение онлайн

89. Агитбригада

Вот и каникулы! – Отдыхать? – Какое там? – Чем будем заниматься? – Вопрос давно решен – едем выступать с агитбригадой. Агитбригады – студенче-ские группы, выезжавшие во время каникул в леспромхозы, в отдаленные районы Хабаровского края с лекциями и концертами. Туда, куда профессиональ-ные артисты не добирались, тем более в зимнее время. Заснеженная дорога, холод, отсутствие гостиниц и прочие неудобства. Посылали студентов, и студенчес-кие агитбригады были распространителями знаний, достижений науки и культуры среди населения. Эти рейды занимали все каникулярное время.

Смотр институтских агитбригад прошел еще в декабре, и нашу группу утвердили. По этому поводу Лера Крылова написала даже статью в институтскую газету. Начиналась она такой фразой: «Лариса Мамонтова вбежала в аудиторию. – Девочки, едем!..» Где и когда зародилось это движение, не знаю. Мы воспринимали это как комсомольскую романтику, как возможность порадовать людей, и еще – как возможность немножко заработать, так как суточные, командировочные и дорожные расходы нам оплачивали. Сами концерты мы давали бесплатно. Роль лектора выполняла студентка-третьекурсница. Ее лекция была посвящена достижениям науки – химии, новым химическим материалам и роли химии в народ-ном хозяйстве.

Маршрут поездки, количество остановок, концертов были оговорены и согласованы с работниками клубов. Сначала мы ехали поездом до Комсомольска-на-Амуре, потом до районного центра, куда на совещание съехались руководители леспром-хозов, и нас попросили перед ними выступить. Разъе-хавшись по домам, они знали о нашем рейде, в поселках нас уже ожидали, и на афишах – объявлениях о концерте – был нарисован аккордеон. Одним из первых пунктов был Селихинский леспромхоз. Прибыли, устроились в клубе, наведались в столовую и снова в клуб – репетировать, готовиться к концерту. Там нам уже пожарче натопили печь. В подсобке гладим концертную одежду – белые блузки, темные юбки. Туфельки, чулочки капроновые, прически – все как полагается. Я, правда, выступала в платье, так как из-за инструмента блузки не было бы видно. Подходит время концерта, собираются люди. Клубы всегда были заполнены, концерты – при полном аншлаге. Проходит лекция, начинается концерт, хором поют девушки. После хорового выступления сольный номер исполняю я. Еще в музыкальной школе нас учили свой номер отыгрывать в начале концерта, со свежими силами. Люди аплодируют, встречают хорошо. А вот и коронный номер – «Частушки на местные темы», которые исполняет Лера Крылова. Мы же потруди-лись до концерта узнать что-то о работе и жизни тружеников леспромхоза, сочинить легкие стишки. Было и несколько общих куплетов. Начинались частушки так:

Ставьте ушки на макушке,

Слушайте внимательно,

Пропоем мы вам частушки

Очень замечательно…

Затем шли куплеты курьезного содержания – о прогульщиках, каких-то нерадивых работниках и т.п. Об одном незадачливом водителе, который…

потом включает газ

опрокидывает МАЗ…

Или еще такие:

А компот в вашей столовой,

Прямо скажем – ерунда!

Ведь он стоит шесть копеек,

Ну а в нем – одна вода.

Упоминание в частушке чьего-либо имени вызывало большое оживление в зале. Номер шел на «ура». И было сольное пение и вокально-групповое, и были хорошие стихи, исполнялся танец, и в заключение – песня о Хабаровске:

За дальнею дымкой тайги золотой наряд,

И волны Амура о чем-то у ног шумят.

Простор величавый, тобой не любуюсь я,

Я просто люблю тебя.

…………

…………

Хабаровск, Хабаровск, тобой не любуюсь я,

Я просто люблю тебя.

После концерта – танцы. Почему я помню название поселка «Селихин'o», спустя 43 года? Опять же потому, что у меня есть фотография с подписью. На ней я танцую с молодым человеком в клубе этого поселка. Юноша попросил мой адрес и потом прислал мне это фото. А еще, узнав, что на следующий день мы выступаем в другом поселке, находящемся в 60-ти км. от этого, он на лыжах легко преодолел это расстояние, чтобы еще раз встретиться со мной. И хотя продолжения наше знакомство не имело, его лыжный пробег вызвал большое уважение к этому парню.

Днем нас ждала накатанная лесовозами дорога. Передвигались на крытых грузовых машинах. А вокруг стояла заснеженная, онемевшая от холода тайга. Огромные сугробы, покрытые белыми шапками верхушки елей. По приезду – репетиции, вечером каждого дня – концерт. Уже и подустали, где-то намерзлись, но дело сделано.

В эти дни, когда я пишу эти строки, спустя 43 года после нашего рейда, я оказалась зрителем на другом концерте. Тоже девичий студенческий коллек-тив, тоже из педагогического учебного заведения, та же идея – нести достижения культуры в массы. Но… другое место и случай: другой уровень подготовки; студенты из Санкт-Петербурга; гастролируют по горо-дам Германии; после концерта зрители дают им небольшое денежное вознаграждение; ночлег им приготовлен в семьях русскоязычных граждан. Другой уровень цивилизации. А где-то на Дальнем Востоке России все также стоят заснеженные поселки, населенные теми же тружениками-лесорубами. И никаких особых перемен за эти годы там не произошло. Все те же снега, метели, холода. И я теряюсь в догадках. Кто были эти люди, годами, десятилетиями жившие в тех глухих таежных местах? Люди последующих поколений переселенцев 30-х годов? Их дети и внуки? Так и несут свой крест и не могут уже изменить что-то в своей жизни. А может быть после реабилитации кто-то из них вернулся в родные края? Но как не скоро! Официальные документы о восстановлении людей в правах приходи-ли спустя и 60, и 70 лет после раскулачивания. И пускай наша концертная бригада – не академический хор, и ночлег нам в лучшем случае был обеспечен в скромном деревянном доме для приезжих с натоплен-ной печью, но мы приехали зимой за сотни километров к тем людям и старались сделать доброе дело для них.

В Хабаровск возвращаемся на поезде. Под стук колес хорошо поется. «Вышла мадьярка на берег Дуная, бросила в воду цветок…» К нам подсаживаются пассажиры, молодые ребята, подпевают, и еще долго не смолкает в вагоне музыка. Знакомимся с попутчиками. Долго беседую с одним из них. Интересный парень, с большими темными глазами. С товарищами по работе он едет в Хабаровск в командировку. Зовут – Валерий А. И таким здраво-мыслящим, таким правильным показался мне этот юноша! А подругу себе он хотел бы такую – «волевая и вся для общества!» Меня поразила тогда эта убежденность и такая продуманность его ответов. Парень мне понравился. Мы обменялись адресами и стали переписываться. И его тоже вскоре забрали в армию, и служил он в Хабаровске, в Волочаевском городке. Вот сколько солдатских писем получала я в то время – сразу от трех военнослужащих, включая двоюродного брата. Родители сами забирали почту и все письма клали мне возле подушки, прикрыв ажурной накидкой. О Валере я думала часто.

После поездки нам долго не выплачивали командировочные деньги. Никто из нас по этому поводу особо не беспокоился. Но одна девушка все-таки проявила «бдительность», подошла ко мне как-то, сказав, что у нее есть серьезный разговор. Она спросила про деньги, опасаясь, что я, как руководитель агитбригады, уже получила их и тихонько присвоила себе. Мы вместе с ней пошли в Крайсовпроф, который отправлял нас в поездку. Вскоре добились выплаты. После того случая я стала более щепетильно относиться ко всякого рода задол-женностям. И все-таки: как она смела обо мне такое подумать? Та девушка, которая сама оказалась нечистой на руку, украв деньги у однокурсницы во время полевой практики после второго курса. За пять лет обучения в институте припоминаю лишь одну кражу, и совершила ее именно та бдительная студентка – девушка из семьи с хорошим достатком.

90. На поэтической волне

Близилась весна и, находясь под впечатлением от той зимней встречи в поезде, я оказалась во власти нового чувства. Я получала от Валеры обычные товарищеские письма, воображение же рисовало наши встречи. То был эмоциональный взрыв, тонкий роман-тический настрой, полет фантазии и прилив вдохнове-ния. В такие моменты жизни человек или сам начинает писать стихи, или находит уже написанное другими поэтами, удивляясь тому, как точно они передают то, что хотелось бы выразить самому. И поэтическая волна меня захлестнула. Получая увесистые стопки учебников в институтской библиотеке, я не забывала прихватить и небольшие брошюры со стихами. Пришла и моя пора в лучших поэтических творениях тех лет отыскать строчки, созвучные моим чувствам и переживаниям. Все те поэты, стихи которых моим одноклассницам были давно знакомы, обступили теперь и меня. Это было наваждение. Я завела тетрадь, куда переписывала особенно понравившиеся стихи названных выше поэтов. Они ассоциировались у меня либо с картинами и явлениями природы, либо с жизненными коллизиями и моим отношением к ним. Но тепернь была весна и связанное с ней пробуждение природы. Не могу сейчас точно сказать, чьи стихи цитирую, но без них просто нельзя.

* * *

Ничего еще не зацветало,

Спят луга и местные сады.

Между голых веток краснотала

Голубеют лыжные следы.

Но уже береза на опушке

Прямо в снег роняет семена,

Подойдешь, а на снегу веснушки,

Значит рядом прячется весна.

Не она греется в сторожке,

И с волшебным зеркальцем в руке

Примеряет вербные сережки,

Да стучит капель невдалеке,

Да кричат болтливые сороки,

Мол, глядим и радуемся мы,

Что ручей разлился на припеке

И бежит вприпрыжку от земли.

* * *

Осчастливь меня однажды,

Позови с собою в рай,

Исцели меня от жажды,

Подышать немного дай.

Он ведь не за облаками,

Не за тридевять земель,

Там снежок висит клоками,

Спит апрельская метель.

………….