Чтение онлайн

Учебники по пению были хорошим подспорьем для проведения уроков, так как в них давались азы нотной грамоты, общие понятия о музыке, а также песни для разучивания, разумеется, с нотами. Но песен этих, как скоро выяснилось, было недостаточно и я начала пополнять школьный репертуар новыми детскими, а также военно-патриотическими песнями, ноты и слова которых часто публиковались в газете «Пионерская правда», в журнале «Пионер» и других изданиях. Это дело приняло вскоре несколько неожиданный оборот: вырезки из газет мне стали приносить сами дети, причем они помнили, что к стихам должны прилагаться ноты. Я поощряла этот почин, и мы разучивали на уроках пения одну песню за другой. Тексты песен я диктовала детям, и писать им приходилось довольно часто и много, что не осталось незамеченным. – Мы ни на одном уроке так много не пишем, как на пении, – говорили они, но, думаю, это было им только на пользу. Не только как упражнение в письме: каждая песня, сама по себе, – это маленькое поэтическое повествование о чем-то важном, примечательном, это – высокая поэзия, положенная на музыку, которая не могла не волновать детские души.

Тот учебный год – 1968-69-й проходил в канун юбилейной даты – 100-летия со дня рождения В.И. Ленина, и по школьной программе первой песней для разучивания была песня о Ленине:

В маленьком и тихом городе Симбирске,

Там, где катит воды мать российских рек,

Всем народам мира дорогой и близкий

Родился великий человек…

С удовольствием исполнялась детьми мелодичная польская народная песня «Висла»:

Гей ты, Висла голубая,

Лес вокруг, лес вокруг.

У меня свирель пастушья

На боку, на боку.

Разольются переливы

По реке, по реке,

Поведут волы ушами

Вдалеке, вдалеке.

Вскоре помимо программных произведений в классах на уроках пения зазвучала песня «О маленьком трубаче» – слова С. Крылова, музыка С. Никитина.

…И встал трубач в дыму и пламени,

К губам трубу свою прижал,

И за трубой весь полк израненный

Запел «Интернационал».

И полк пошел за трубачом,

Обыкновенным трубачом.

Солдат, солдат, нам не положено,

И верно, что там, плачь не плачь, -

В чужой степи, в траве некошенной

Остался маленький трубач…

А он, ведь он, все дело в чем, –

Был настоящим трубачом!

Одной из любимых песен стала популярная песня на стихи М. Матусовского и музыку В. Баснера «С чего начинается Родина?» из недавно вышедшего на экраны кинофильма «Щит и меч».

Внутришкольное пространство было не слишком большим и, наверное, хоровое пение слышали и другие классы, однако никто из учителей никогда не жаловался, что оно им мешало решать, к примеру, с детьми сложную задачу или писать диктант по русскому языку.

Мой довольно тяжелый аккордеон по моей просьбе приносили в школу на перемене двое мальчиков, которым я давала ключи от своей квартиры, и проблем с доставкой инструмента не было. Правда, однажды, неся его в горизонтальном положении, они чуть не вывели из строя мою ценную вещь: запали басы – все кнопки левой клавиатуры опустились ниже уровня крышки. С ремонтом помог сосед по квартире – муж одной из наших учительниц.

Забегая вперед, скажу, что на протяжении всего учебного года дети продолжали приносить мне все новые вырезки из газет с новыми песнями, которые отражали жизнь пионерии, а также события, происходившие в то время. Были среди них и совсем взрослые песни, в которых воспевались любовь и преданность к своему отечеству, к своему народу. Так, например, в песне Б. Мокроусова, на слова Я. Хелемского «Высокое имя – солдат!» были такие строки:

Громыхали фронты, полыхали закаты,

Горько пела тревога военной трубой,

И солдаты, солдаты, солдаты, солдаты

Заслоняли Отчизну собой.

Но строки эти были абсолютно понятны детям, выросшим в маленьком приграничном селе, когда зимой следующего – 1969-го года случился вооружен-ный конфликт на советско-китайской границе, на острове Даманском. Об этом чрезвычайном происшествии тоже слагали стихи и песни, одну из которых разучили и мы. Начиналась она словами: «На острове Даманском тишина…»

Отдельные, самые лучшие песни, разученные в классах, на уроках пения, вошли в программу концерта, с которым весной 1969-го года Шереметьев-ская школа успешно выступила в г. Вяземске на Районном смотре школьной художественной самодеятельности.

140. Неоконченный пограничный роман

В расписании моих уроков случались «окна» - свободные часы, которые я тоже тратила на подготовку к урокам предстоящим, сидя в учительской за письменным столом. Однажды, еще в начале сентября во время такой паузы в учительскую вошли два молодых человека в военной форме. По темно-зеленым нашивкам видно было, что это пограничники. Коротко побеседовав с директором и, казалось, не обращая особого внимания на присутствующих, они быстро удалились. Но в этот же день эти двое вдруг пришли ко мне домой. Это были военнослужащие соседней погранзаставы, стоявшей в селе Кедрово. Дело было в том, что одному из них – старшему сержанту, собиравшемуся сдавать экстерном экзамены за последние классы школы, нужна была помощь по… тригонометрии. И почему-то самой подходящей кандидатурой на роль педагога – репетитора оказалась я. – Учительница математики занята, у нее семья, маленький ребенок. А Вы – после института. Без помощи этот раздел математики ну никак не идет, а экзамен сдавать надо… Я не знала, что и сказать. Не помогла и отговорка о том, что в институтском курсе математики у меня вообще не было. Они очень просили, и пришлось согласиться. Мы договорились о времени проведения занятий – два раза в неделю по вечерам.

Итак, старшего сержанта звали Вячеслав или просто Слава, его спутника – солдата-водителя звали Толиком. Вдвоем на военном газике они стали приезжать ко мне к назначенному часу. Все вместе мы подсаживались к столу и час-полтора, открыв учебник и тетрадь, штудировали тригонометрию. Я помнила, каким камнем преткновения был этот предмет для меня в школе, еле-еле вытянула я его под конец на четверку. А тут все пошло, как по маслу. С первой страницы учебника, читая параграф за параграфом, вникая и сама в прочитанное, я стала объяснять молодым людям весь учебный материал. Соотношения между сторонами и углами треугольника; синус, косинус, тангенс, котангенс… Теперь-то все было понятно, а когда понимаешь сам, легко объяснить и другому. И дело пошло: от урока к уроку мы продвигались довольно быстро и уверенно.

Попутно говорили и на общие темы. Иногда я зачитывала им какие-то смешные заметки из газет, рассказывала о своей работе, жаловалась на мальчишек – нарушителей дисциплины. Интересова-лись они и моими увлечениями. Конечно, просили сыграть на аккордеоне. Обоим им нравилось петь. Слава даже выступал на армейской сцене, хорошо пел своим низковатым густым баритоном. Его коронным номером на тот момент была популярная песня:

Ночью, в тихих улочках Риги

Слышу поступь гулких столетий,

Слышу века, но ты от меня далека,

Так далека, что тебя я не слышу.

Ночью мое сердце крылато,

Верю, что полюбишь меня ты,

Время придет, и по улочкам Риги вдвоем

Будем бродить мы с тобой до рассвета…

Слава был симпатичным стройным среднего роста парнем с коротко стриженными волнистыми русыми волосами. Это был человек военного типа: сдержанный, дисциплинированный, строгий. До перевода на Дальний Восток он несколько лет служил на финской границе. На своей погранзаставе был теперь первым помощником командира части. Настоящий военный!

Прошло несколько недель, и однажды он явился ко мне в гражданской одежде, с букетом цветов. И после первого успешного штурма тригонометрических функций вдруг что-то изменилось в наших чисто школьных, типа «учитель-ученик» отношениях. Неожиданно для меня он сделал мне предложение выйти за него замуж. – Быстрота и натиск! И не дать «противнику» опомниться! Я молчала, потом попросила ждать ответа.

В ближайшие выходные я поехала домой и рассказала обо всем родителям. Папа сразу предупредил меня: «Смотри, дочь, будет двойная нагрузка».