Чтение онлайн

1) нижнегорный (250 – 500 м) – с преоблада-нием лесов сложного состава; 2) среднегорный (500 – 800 м) – с преобладанием лиственничных лесов; 3) высокогорный (800 – 1400 м) – с преобладанием горнотундровой растительности и подгольцовых ельников.

152. Пр и зейские биотопы

Самым ярким, красочным и жизнерадостным был район нижнегорный, примыкавший к долине р. Зеи. Водоразделы, почти перпендикулярно выходив-шие к реке, с правильной последовательностью: гора – ключ, гора – ключ, ровными складками обрамляли правобережье р. Зеи и самого крупного ее притока – р. Гилюй. Горные ключи, пронеся свои холодные воды с вершин хребта и изрезав днища долин у подножия гор, извилистыми строчками сбегали в р. Зею. Каждый из ключей имел своё название: ключ Тёплый, ключ Смирновский, ключ Бояркинский, ключ Руденко и так далее. Это была юго-восточная часть заповедника, здесь мы прокладывали свои первые маршруты.

Вот первый самостоятельный выезд. – Куда? – Конечно же на ключ Тёплый. Сюда на моторной лодке по Зее нас завозит лесник по фамилии Федотов. Его «вотчиной» были водные границы заповедника, и на берегу Зеи, у ключа Тёплого находился его кордон с деревянной избушкой. «Тёплым» этот ключ звался абсолютно условно, струилась в нём такая же кристально чистая и обжигающе холодная, как и в других заповедных ключах, вода.

Первый подъём на ближайшую к ключу гору оказался самым трудным. Мы даже не смогли до конца подняться на нее – настолько тяжело это было. Резкая крутизна, торчащие на поверхности склона камни, кустарник, да еще и жара, и кусючие насекомые. Скорее всего, тогда мы штурмовали гору «в лоб», по прямой. Не было навыка поднятия по склону, ходьбы по касательной, зигзагами, – то вправо, то влево, но не прямо. Нужна была помощь работника заповедника, который бы показал какие-то тропы, подходы. Кроме того, в тот раз по неопытности мы не взяли с собой некоторых необходимых для походной жизни вещей. Оценив обстановку и поняв, что задержаться здесь, даже на несколько дней не сможем, мы решили вернуться в город и подготовиться к «десанту» более основательно.

В следующий заезд все было настроено для работы как надо. Даже ботаник Гена Шаповал согласился поработать с нами первое время. У Гены, хорошо знавшего территорию, была своя тактика взятия высот. Начинал он маршрут вдоль ручья, где обычно проходила тропа. Тропа – ключевое понятие для таёжников: по тропе легче идти, тропа выведет, не даст заблудиться. На звериной тропе лежащее поперек поваленное дерево останется нетронутым; человек же на своей тропе постарается сделать проход, разрубив дерево или сдвинув его в сторону. Гена, кстати, всегда в маршрут брал с собою карабин, лучше зная обстановку с диким зверем в тайге и заботясь о безопасности.

Пройдя по ключу, в удобной развилке мы поднимались на водораздел. Более всего в маршрутах доставалось ногам – непрерывный тренинг – сокращение опорных мышц, расслабление. То были и «фитнес», и «бодибилдинг», вместе взятые, если учесть еще и летнюю жару. Лишь к концу полевого сезона подниматься в гору было уже не так трудно, а пока что нас ожидали штурм за штурмом.

Кроме ног напряженно работали и глаза. Они внимательно изучали зелёный покров, стараясь не упустить из виду незнакомое растение, которое нужно заложить в гербарную папку, заметить новую растительную группировку, чтобы описать ее. Но главным координатором действий оставалась голова.

Летающие кровососущие насекомые не забывали о нас ни на минуту. Вместо мокреца и гнуса, оставшихся в более теплых южных лесах, здесь, в средней тайге, свирепствовали большие желтые комары и крупные, похожие на ос, слепни, оставлявшие на месте укуса округлые вздутия. Защищала от двукрылых разбойников одежда с длинным рукавом и специальный крем от комаров «ДЭТА», тюбик которого я всегда носила в кармане. Перед тем, как начать делать записи, смазывала этим кремом кисти рук и участки кожи за ушами, подобно тому, как пользуются ароматными духами. Окружив себя облаком резко пахнущей «ДЭТЫ» и присев на какой-нибудь выступ, могла спокойно писать. Постепенно запах репеллента улетучивался, и повторялось все сначала. Увлекшись работой, о комарах я просто забывала. Мои спутники от крема чаще отказывались, и комары донимали их сильнее. На лугах вокруг меня кружили бабочки, наверное, потому, что я была в светлой одежде. В пасмурную погоду или у ручьев от комаров, казалось, не спасало ничто. Сколько раз мы досадовали на этих мелких пакостников, отравляющих само пребывание в лесу, и лишь мечтали о том, как приятно было бы без них работать и наслаждаться красотой и гармонией природы.

Одно неприятное столкновение было у нас и с насекомыми других родов и видов. Однажды нам нужно было переночевать в избушке у ключа Бояркинского. Но в ней для ночлега, кроме дощатых нар, ничего не было. Ни клочка сена. И решили мы – биологи – нарезать свежей травы и настелить на доски, чтобы помягче спать было. Да, сначала все было удобно, но среди ночи все принесенные с травой насекомые устроили нам «коллоквиум» по зоологии беспозвоночных, выползая из травы и ища выхода на свободу. В ужасе мы повскакивали с нар и стали выбрасывать всю траву прочь, подальше от избушки.

Однако тот маршрут запомнился еще и тем, что у ключа я нашла тогда редкое растение – кортузу амурскую, красиво вырезанные листья которой так удивительно и натурально источали запах свежих яблок.

Уставшие и взмокшие от жары и быстрой ходьбы мы возвращались на свой маленький стационар – к избушке на берегу Зеи, к устью ключа Тёплого. Приятно было подойти к ручью, где встречала тебя тень и прохлада, но холодная вода и комары сильно ускоряли водные процедуры. Потом мы разво-дили костер, готовили обед – суп, кашу, универсаль-ной добавкой к которым было консервированное мясо – тушёнка. Если для еды не хватало обычного карто-феля, покупали сушеный, нарезанный кружочками, похожий на чипсы. Он был легким по весу, удобным при переноске, быстро разваривался в кипятке, превращаясь в аппетитное пюре.

Под вечер занимались закладкой растений в гербарные сетки или иными камеральными работами.

В другой раз маршрут проходил через расширенную часть межгорной долины, выходившей к р. Зее и поросшей луговыми травами вперемежку с березово-осиновыми колками. Здесь было много света и простора. Валериана, кровохлебка, астильба китай-ская, волжанка, василистник, борец, подмаренник, вороний глаз и другие виды сплелись в густой трехярусный травостой. Это был парад цветов, изящной зелени и тонких цветочных ароматов. Над яркими соцветиями трав весело порхали красивейшие бабочки, и почему-то так хотелось их поймать и засушить. Царицей здешней энтомофауны была крупная белая бабочка –аполлон – с яркокрасными пятнышками на крыльях.

К долине и лугам были обращены южные склоны ближайших гор, растительность которых также являла собой необычную для средней тайги картину. Взрыв биоразнообразия! Это был уже упомянутый мною пояс хвойно-широколиственных лесов, наиболее богатых видами и сложных по строению. В структуре этих лесов главную роль играли хвойные – сосна, лиственница, типична была примесь дуба, березы даурской, ильма лопастного, липы амурской. Из кустарников, кроме доминирующе-го рододендрона даурского, встречались: леспедеца двухцветная, спирея средняя, сирень амурская и даже древесная лиана – лимонник китайский. В травяном ярусе были обычны: венерин башмачок, володушка длиннолучевая, красноднев малый, патриния скабиозо-листная, колокольчик точечный, осока Коржинского и другие виды.

В пределах хр. Тукурингра эти леса, образую-щие полидоминантные формации, распространялись узкой полосой вдоль береговой линии р. Зеи. Объяснялось это явление влиянием долин рек Амура и Зеи на климат прилежащих территорий. Вдоль этих рек ботанико-географические рубежи формаций широколиственного комплекса смещаются, и элементы их флоры проникают дальше на север. Для большинства видов этих лесов наш район являлся северной границей распространения.

153. В среднегорной заповедной чаще

Далеко на северо-запад от города Зея шла боль-шая дорога – Золотогорское шоссе, ограничивавшее территорию заповедника с юга. Вдоль этой южной границы также находились кордоны, которые именовались по километровым отметкам на шоссе: 19-ый км, 36-ой км, 52-ой км. На машине, принадлежа-щей заповеднику, по шоссе мы заезжали на какой-либо из этих кордонов и от него прокладывали маршруты. В другой раз, заехав на кордон, заходили от него вглубь территории с палаткой, разбивали бивуак у реки Большой Гармакан или реки Мотовой, хорошо различавшихся на карте. Работали там несколько дней и возвращались на исходный кордон, откуда в назначенный день и час забирала нас машина, специально присланная работниками заповедника.