Чтение онлайн

Тревожились. Озадачивались.

Объемность. Даже если двигаешься споро, цель видна и методы ее достижения прозрачны (одно из любимых словечек Ю. А.), остановись и попробуй другой путь, не теряя из виду достигнутого и предлагая слушателям, подталкивая их, самим выбрать наилучшее решение проблемы. Это создает объемное всестороннее знание, понимание предмета, его место и связи с другими темами и проблемами. Теорема Пифагора понятна после любого ее корректного доказательства. Но, узнав несколько других, не школьных доказательств, можно полюбить ее. Эмоционально прибывает некая радость и надежда, что в нашем мире есть место совершенству. Действительно, знает местность не тот, кто прошел от точки А к пункту Б строго по азимуту, а кто проходил этот путь многократно и по-разному и может прийти к этому Б из любой точки, где случайно оказался.

А с этим связано общее требование к преподавателю.

Преподаватель должен знать свой предмет насквозь. Во всех четырех проекциях. Нужно уметь выигрывать эту партию не только так, как в книге написано, как научные предки завещали, а как угодно! За какую бы фигуру ни взялся.

Используя любой случайный, даже отвлеченный интерес слушателя, вопрос, не относящийся к теме, беря как подсказку, так, чтобы на ниточке, на бикфордовом шнуре этого интереса не просто поставить мат проблеме, но доказать аудитории, что ты победил. С ее, аудитории, помощью.

Иногда мы встречались с Гастевым случайно, круги-то одни и те же. Кто-то из-за рубежа приехал лекцию почитать или конференция незначительного масштаба. Мы здоровались издалека, он жестом спрашивал, есть ли что-нибудь новенькое. Всегда находилось. Из этих редких и беглых встреч запомнились две.

Одна смешная историйка, другая как бы серьезная. Выделили в ИФАНе большую аудиторию под какой-то симпозиум или еще что. Народу набилось больше, чем специалистов. С большой дистанции мигаю Юрию Алексеевичу, мол, есть свежатинка. Дождались перерыва. Все вывалили, тогда еще почти все курили. Остались только мы да Виктор Константинович Финн.

— Ну, — торопит меня Гастев, тоже ведь и покурить хочет успеть.

— Да стесняюсь я как-то при Викторе Константиновиче. Я у него свою первую курсовую по многозначным логикам писал на втором курсе. Не слишком лестное воспоминание.

— Это проехали. Что-нибудь еще?

— Анекдот у меня крутоватый, даже не знаю…

Гастев критически осмотрел Финна и сказал:

— Витя знает все слова русского языка.

А не в словах было и дело. Анекдот был великолепный, один из самых моих до сих пор любимых. С жестами. Не буду жесты в слова переводить, но очень смешной. Рассказал. И тут самое смешное и запомнившееся.

Гастев ушел от меня делать круги по опустевшему залу гусиным шагом. На уроках физкультуры в школе нас учили так ходить в глубоком приседе. При этом он клекотал, хохотал, хлопал себя по коленям и заду и непрерывно повторял главные жесты. А Финн…

Худой и на вид не вполне здоровый, Виктор Константинович наклонился к моему уху и доверительно, но подряд многократно говорил:

— Это очень хороший анекдот, это действительно замечательный анекдот…

Но так ни разу и не улыбнулся.

Второй эпизод таков. Как-то, может и в гостях на банкете у общего знакомого, я рассказал ему несколько шуток подряд, и вдруг он сделался как бы серьезным. Как бы озадачился.

И говорит:

— Знаешь… Надо тебя с Левадой познакомить. Только за такое обилие анекдотов и умение их рассказывать Юра тебе и прописку московскую устроит, и работу найдет.

Естественно, ничегошеньки из этого не получилось. Мне и другие люди, куда более партийные и потому влиятельные, чем Гастев, всякие предложения по устройству судьбы делали. Но с моей биографией, беспартийностью и национальностью, да и то с большой дружественной помощью видных логиков супругов Смирновых и лучшими рекомендациями меня никуда ближе Томска не взяли.

Это уж потом я сам в Америку с Божьей помощью уехал.

Защита диссертации

Пригласил Гастев нас всех на защиту своей диссертации.

Сколько раз я слышал фразу: «Мы присутствуем при защите недюжинной, незаурядной диссертации»? Да столько же, сколько сам на защитах присутствовал. Бывало, заурядней не сыщешь. Ни одной не только своей, но хоть не слишком затасканной идейки, а и для той — «значительно выше среднего уровня».

Что же это за уровень такой?

Там, где «ни мысли плодовитой, ни гениям начатого труда»?

Так эта вообще ничего не выше.

А вот защита Гастевым была действительно не рядовой. Подобного не помню. Отзыв ведущей организации был выдержан в духе оды творцу. «Вся сколько-нибудь значительная зарубежная около логическая литература, или тексты по проблемам обоснования математики, были либо переведены Ю. А. Гастевым, либо перевод осуществлялся под его редакцией. Он является живым классиком по всем этим проблемам. Не имея даже степени кандидата…» Панегирик. Хорошее начало.

Оппоненты Гастеву были подобраны тщательно, самые надежные и стойкие. И первый же сразу подтвердил мнение ведущей организации, что обсуждаемая работа намного превосходит требования, предъявляемые не только к кандидатской, но самой наираспродокторской диссертации. Кроме того, эта работа может быть успешно защищена и на степень не местных прохиндейских, но уважаемых математических наук.

После такого повторного захода в сторону докторской диссертации председатель совета, человек весьма блеклой наружности, со скучающим лицом вяло встал и заунывным голосом объявил, что совет по составу своему неуполномочен присуждать докторские, но только кандидатские степени, и он убедительно просит, чтобы впредь…

Ну ладно! Всерьез никто и не собирался.

Это все та же соломка, поплавки, приспособления, чтобы прорваться.

И нас не остановишь! Свернуть режим не можем, но героя отстоять — все сделаем. И тогда весьма изощренный в закулисных делах, каверзах, интригах оппонент, закаленный в публичных битвах записных демагогов (это был Бирюков Борис Владимирович), объявил, что специально справлялся в ВАКе и удостоверился в следующем.

Как известно, диссертант обязан к моменту защиты иметь как минимум две опубликованные работы. Реальная среднестатистическая цифра по стране — 3,14 опубликованные статьи. Больше нормы.

Однако впервые кандидатскую диссертацию защищает человек, опубликовавший сто шестьдесят восемь статей, и не в каких-нибудь задрипанных аспирантских сборниках, предназначенных для публичного сожжения сразу же после выхода из печати, а в самых уважаемых академических изданиях, включая энциклопедии (посмотрите пятитомную философскую энциклопедию. Особенно именно пятый, последний том. В нем все статьи по проблемам логики и обоснования написаны Ю. А. Гастевым. Откройте наугад три разворота. Хоть на одном из них будет его имя). Из опубликованных диссертантом работ 52 статьи вышли за невидимым из-за бугра рубежом, т. е. не только в дружественных Польше, Венгрии, Болгарии и США, но даже в таких экзотических странах, как Финляндия, Великобритания и Нидерланды. Все это не имеет прецедентов и достойно Книги Гиннесса.