Чтение онлайн

— Свет, подойди ко мне, — произнес Тони. — Он больше тебя не тронет.

Рыжий откашлялся, привел дыхание в норму и выпрямился, скрепя от злости зубами.

— Глеб, не надо, — я видела, что он собирается ответить Антону.

— Только потому, что ты попросила… — он посмотрел на Тоника. — Только поэтому я тебя не трону.

Развалившись на стуле в гостиной Влада, я смотрел в потолок. За столом сидел сам Псих и наш старый добрый друг Яннис, которого я давненько не видел.

Когда я приехал к себе после клуба и понял, что не могу быть один, я набрал Владу. Сказал, что хочу нажраться, на что он обрадовал меня новостью о приезде Яна.

— Яннис, к тебе?

— Да, он уже выехал.

— В такое время?

— А что удивительного? Видать, у него те же причины, что и у тебя, Рыжий. Подтягивайся.

Я все не мог понять, что случилось у Яна, пока не увидел его поникшую морду. Я догадался, но расспрашивать у меня не было ни сил, ни желания.

Да мне самому после того, как Света ушла с Антоном, было дерьмово. Но я старался об этом не думать. Мой план на эту ночь был элементарным: нажраться и ни о чем не думать — это в любом случае лучше, чем пиз*острадания.

Стол был заставлен едой, закусками и бухлом: джин, виски и даже откуда-то нарисовалась водка.

— А это откуда? — я ткнул в водяру пальцем.

— Оттуда, блять, — взял бутылку Ян и налил себе.

— Что такое? Совсем хреново? С каких пор ты пьешь водку? Ты же всегда вискариком баловался.

— У меня повод есть. Я потерял Еву. Она улетела от меня как бабочка, оставив лишь приятные воспоминания, — он опрокинул в себя стопку и тут же занюхал черным хлебом. — Мать твою! Ну и шлак! Я не пил ее лет двадцать.

Ян закусил куском ветчины и налил себе еще водки. Я перевел взгляд на Влада. Он выглядел таким же невеселым и убитым, как Яннис.

— Хрен с тобой. И мне налей, — произнес он и заранее наколол кусок рыбы на вилку.

По кому убивался Влад, я знал. У девушки, которая заставила биться его «мертвое» сердце, теперь была своя жизнь, своя квартира, а у Влада после Катиного ухода осталась дыра в душе размером с Мариинскую впадину.

Да уж, веселенькая компашка у нас собралась, ничего не скажешь.

— У-у, ясненько… Тогда и мне, братцы, налейте, раз пошла такая пьянка, — я гоготнул, но тут же замолк, потому что было очень паршиво.

Мы молча подняли стопки и влили эту отраву в себя махом. Долго морщились после нее и закусывали.

— Клуб разбитых сердец, я так понимаю? — я закинул в рот оливку и опять безвольно облокотился о спинку стула.

— А ты-то куда? — удивился Яннис. — Глеб, ты же бабник неисправимый. Неужели что-то свершилось?

— Свершилась Светлана Бодрова, — ответил за меня Псих. — Но она предпочла другого.

— Ничего она не предпочла, — отмахнулся сердито. — Это я мудила. Слетел с катушек и думал ху*м, а не мозгами. А всего-то надо было с ней поговорить. Но разве же я умею, блять, разговаривать? Вот наху*вертить и потом расхлябывать — вот это по-нашему, блять. А взять и поговорить — это я не умею! Не умею, блять!

— Что должно было произойти, чтобы сам Глеб-трахаль запал на девчонку? — Ян опять наполнил наши стопки и посмотрел на меня.

— Что-что?.. У тебя была Ева и вы с ней мило ворковали, Катя смотрела на Влада влюбленными глазами. И я тоже захотел понять, каково это: когда тебя ждут, встречают, боготворят и все это видно в одном ее взгляде…

— Ни хера тебя подкосило, — Ян подал мне стопку и улыбнулся. — Так может и к лучшему, Рыжий? Ты же видишь, как у нас все закончилось. Сворачивай с этой темы, пока не поздно. Лучше, когда ты один. Не предают, не бросают и не сваливают к своему придурковатому жениху, как Ева! Глеб, ты вернешься к старому образу жизни, к привычкам, к девчонкам, а потом подумаешь: на фиг мне сдалась эта Света? Вот увидишь!

— А тебе Ева на кой сдалась, дружище? — я поднял голову и посмотрел на Яна. Его взгляд резко изменился, как будто я только что хладнокровно столкнул его в кипящую лаву.

— Да, блять. Сравнил, тоже мне. Где я и где ты! По тебе «Форбс» бабников плачет, а по мне — максимум, какой-нибудь Тульский журнал «Однолюбы и пряники».

— Ну-ну, однолюб. Святошу-то из себя строить не надо!

— Да мы с Яном рядом с тобой как монахи, Глеб, — усмехнулся Псих. — Куда нам до твоих достижений?

— Хохмачи, блять… Пьем или дальше трепаться будем, пряники?

— Пьем, — поддержали они в один голос.

Мы снова влили в себя по стопарику водки.

— Ну, чего ты смотришь так на меня, Яннис?

— Сударь, — он выдохнул и занюхал рукавом, — я попросту удивлен! Вы меня крайне озадачили своим новым подходом к жизни. Я вас не узнаю. Вы точно мой давний друг сэр Глеб Ржавый?

— Да он это, он, — обхватив меня за плечи, взъерошил мои волосы кулаком Влад. — У кого-то на старость лет случилась любовь.

— Да бли-ин… Любовь… Скажешь тоже! Я просто созрел… кажется… Хочу свое постоянное.

— Вечное, — подтрунил надо мной Яннис и картинно развел руками.

Гад, блин!

— Не хочу однодневки эти. Надоело все. Сегодня я знаю ее, а завтра не вспомню ни лица, ни имени. На-до-е-ло. Хочу знать, что у нее ко мне настоящие чувства, неподдельные, понимаете? Знать, что не в бабках и всех этих побрякушках дело. Заманал уже этот эскорт! Хочу ласки, нежности… а может, — запнулся я. — Хрен с вами, пряники! Да, я любви хочу!

— Затрахался… — с умным видом подвел итог Ян.

— Во-от. Я же говорю. Произошло страшное, Яннис. Случилась неожиданная любовь.

— И хочу знать, — продолжил я свою душераздирающую речь, — что в ее светлой голове мысли только обо мне, а не об этом Антоне, блять!

— У-у, — протянул Ян, — тут еще хуже, чем я мог предположить. Все. Очень. Плохо. Ты был прав, Влад.

— Хуже и не придумаешь, — я влил в себя водку и выдохнул. — Фу, блин! Мерзкая. Я надеюсь, эта бутылка не единственная? Еще есть?

— Есть… Хватит, чтобы забыться…

Мы сидели и бухали как не знаю кто. Вспоминали прошлое, делились мыслями о том, как мы докатились до жизни такой. И в какой-то момент меня так все за*бло…

Так захотелось скинуть с себя всю ответственность, работу, вечные напряги. И вообще, снова стать семилетним мальчишкой, которого дома с горячими пирожками и компотом ждет мама!

Покой и никакого геморроя, а не это вот всё!

— Так, пацаны, — от алкоголя перед глазами все плыло, — может быть, пошизим? А то, че мы, как пенсионеры, дома сидим? Успеем еще насидеться!