Чтение онлайн

Я «зависла» в своих мыслях, от Глеба они переметнулись к папе. Я вспоминала, как в этой комнате когда-то давно был его кабинет. Раньше здесь стояли стол, стул и длинный кожаный диван. Потом я попросила перетащить сюда ненужный шкаф и убрать лишнее. Я хотела сделать здесь спальню, а свою комнату переделать в мастерскую, но передумала.

Папа не любил, когда ему мешали. Но иногда я забегала в его кабинет, корчила мордочки, и тогда он ловил меня и начинал щекотать. В то время у меня было очень счастливое детство.

Поправив после себя покрывало на кровати, я вышла из комнаты Глеба и чуть не влетела в Алексея. Он стоял у двери в мою спальню и держался за ручку, как будто хотел войти внутрь.

— Светлана… вы тут?

— Иду к себе. А что ты делаешь здесь?

Повар замер и растерянно осмотрелся. На второй этаж могла подниматься охрана, служанки, но только не он. У повара было свое рабочее место.

— Я… я хотел спросить, как вы себя чувствуете? Вы как? После случившегося у вас все нормально?

Со стороны лестницы раздался сигнал рации. По всей видимости, это был Олег.

— Все хорошо. Спасибо. Но впредь…

— Я понял, понял. Я переживал, вот и поднялся. Я рад, что у вас все хорошо. Пойду, пока охрана не сделала мне замечание. Извините еще раз.

Я улыбнулась ему и вошла к себе. Закрыв за собой дверь, так и осталась стоять. Ноги не шли вперед, хотелось вернуться в спальню Глеба и остаться там.

Жизнь стала слишком насыщенной с тех пор, как этот рыжий подонок появился в ней.

Слишком? Чересчур!

Как же он меня выбешивал, кто бы знал! Меня злила его наглость, меня раздражало, что он не сдавался и вел себя даже при Антоне как невоспитанное хамло!

«А ты горячая, — крутился его голос в голове. — Позже мы применим это…»

Вот паршивец! Как он только посмел?

Но этот паршивец заставлял мое тело трепетать от одних только слов. И это еще больше вызывало непонимание в моей голове: как же так, почему?

Опять я вернулась к выбору, от которого еще недавно старалась уйти. Вернулась в очередной раз, блинство!

Да когда же это закончится уже? Почему я просто не могу остаться с Антоном?

Да потому что!

Потому что чаша весов, на которой сидел Глеб со всеми своими огромными минусами все равно прилично перевешивала чашу с Антоном и бесконечным множеством его плюсов.

— Ну, почему? — мой голос напомнил мне рёв зверя. — Почему? Рыжий ведь самый настоящий козлина!

Я рухнула спиной на кровать и закрыла глаза. Тело вдруг стало таким тяжелым и мне казалось, что я падаю в пропасть, а матрас утягивает меня в себя. От испуга я подняла тяжелые до боли веки, но увидела, что все еще стою возле двери. Я не сдвинулась с места с тех пор, как сюда вошла.

Я постаралась отдышаться. Голова была «мутной», мысли немного путались, но приступа не случилось. И это было очень странно…

По привычке я сильно ущипнула себя — как знать, может быть, все это снится мне? Но неприятная боль, к моему удивлению, разнеслась по всей руке, вплоть до шеи.

Странно…

Приняв душ, я отнесла в комнату Глеба футболку, в которой уехала от него и легла спать, понимая, что ночь все же будет о-очень длинной…

Утром я долго сверлила взглядом завтрак и кофе. На еду у меня не было ни сил, ни желания. Блинчики выглядели очень аппетитно, пахли ванилью, а еще подкупали сахарной пудрой, которая лежала на них как снег и не таяла. Но я предпочла пропустить завтрак и вернуться в свою комнату.

Правда, Олег слегка скорректировал мои планы. Он перехватил меня до того, как я поднялась на второй этаж и сообщил, что приехала медсестра. Черт! А я так надеялась, что Глеб об этом забудет.

Ну, по крайней мере, теперь я знала, что Рыжий жив. Хотя, сомнений в этом не было. Страшно представить, что он мог сделать с Тони.

Глеб… он же… он же порой вообще неуравновешенный!

Честно сдав семь колбочек крови, я попрощалась с ней, попросила Алексея сделать мне сладкий чай и, выпив его залпом, отправилась в спальню.

Оказавшись наедине с собой, я взяла ноутбук, провела курсором мыши до папки «художка», в которой был всего один файл. Вся эта конспирация была на случай появления Лены. Ее никогда не интересовали мои рисунки настолько, чтобы досконально изучать все папки.

Я открыла «художку» и развернула во весь экран фото Глеба. Мои пальцы коснулись его губ, подбородка… Он вызывал в моем сердце трепет, а на лице — улыбку. Глупую улыбку дурочки, которая готова простить засранцу все на свете!

Он спал рядом в тот момент, когда я сделала это фото, и я слышала, как он дышит, видела, как поднимается его грудь от спокойного размеренного дыхания. Его кожа была теплой и мне нравилось трогать ее. Это были такие странные новые для меня ощущения…

Это был мой первый мужчина. Но тянуло к нему не поэтому. А почему — я не знала.

Мне было сложно из потока размышлений вычленить хоть что-то дельное, что объяснило бы мне эту непонятную тягу к Глебу. Нет, скорее, потребность в этом ужасном во всех смыслах мужчине: от его поступков до пожирающего меня взгляда. И мне нравилось это! И это тоже было ужасно!

Еще несколько минут я изучала его лицо: скулы, брови… Потом я взяла телефон и открыла фото с Антоном, сделанное в одну из наших прогулок.

Тоник был милым, у него было подтянутое спортивное тело и обворожительная улыбка. Мы выглядели как красивая пара.

Лена, когда я показала ей эту фотографию, пищала от восторга. Я пожалела, что сделала это в кофейне, а не на пустоши за сто километров от города. Она так верещала и радовалась, я думала, что нас выгонят…

Антон был отличным во всех смыслах парнем. Мы действительно хорошо смотрелись вместе, но… От его прикосновений мое тело не пронизывали сумасшедшие неуправляемые искры, как это было, когда меня касался Глеб.

Думая о Тони и его поцелуях, я ни разу не прикусила губу, мне не нужно было бороться с собой, чтобы заглушить свои тихие стоны. А при мысли о Глебе к этому безумию прибавлялась еще и ноющая боль внизу живота — я с трудом сидела на стуле, скрещивала ноги, стараясь не ерзать и вспоминая его в себе… А когда это происходило на учебе, это был полнейший провал!