Чтение онлайн

— Я не помню.

— Меня это не устраивает. Расскажи, что помнишь.

— Да все как обычно, Глеб: душ, ужин. Я поболтала с Леной по телефону. Все, дальше не помню.

— А после?

— Я проснулась у себя, Олег сидел в кресле. И вот, — она подняла с колен левую руку, на которой были бинты: запястье, ладонь, пальцы — все было в них.

— Как? — шокировано спросил я. — Как это случилось?

— Я не могу тебе ответить, Глеб. Мне очень плохо. Я не хочу продолжать этот разговор. Я вообще ничего не хочу. И тебе лучше уйти, сейчас приедет Тони.

— В ночи? Что он тут забыл?

— Меня! — вскрикнула она. — Меня он забыл! Я сказала, что поранилась, он разволновался и едет сюда. Ему неважно, сколько сейчас время, он хочет убедиться, что я в порядке.

— Поранилась, значит? — я внимательно взглянул в ее «медовые» глаза, полные грусти. — И обо что же? Не все ты ему рассказала. Ведь так? Почему ты не скажешь Тонику правду? Боишься, он тут же «сделает ноги»?

Бля-я-я… да куда несет меня?

Долбанная ревность опять играла со мной. Я не хотел. Правда, не хотел, но оно само вырвалось из меня.

— Свет, я не это имел ввиду. Прости. Я…

— Это, Глеб, это… — малышка тяжело вздохнула и лихо воткнула в пирожное вилку. — Да, я боюсь. Я боюсь, что однажды это все произойдет на учебе, или пока я буду стоять в примерочной. Я боюсь, что рядом со мной окажутся дети или дорогие мне люди. Я боюсь, что меня сочтут психбольной и будут тыкать пальцами.

— Свет…

— А еще хуже будет, если я причиню кому-нибудь боль и даже не вспомню этого. Мне действительно страшно, Глеб… вплоть до того, что иногда я не хочу выходить из дома, — она перешла на шепот, потому что слезы «душили» ее. — И дело не только в Антоне. Все однажды узнают это. И кто в этот момент от меня не отвернется? У меня и так никого не осталось. Охрана, прислуги, ребята с учебы и Лена… Что ты, что Тоник — вы настолько, — ее губы затряслись, — временные… Сегодня вы есть, а завтра?

Я обошел стол и присел рядом со Светой. Она предпочла гипнотизировать шоколадную бабочку с появившимся на ней конденсатом, чем смотреть в мою сторону.

Молча я взял ее перебинтованную руку и поднес к губам. Я не знал, чем я могу помочь малышке, но я желал этого всем сердцем.

— Я нашел врача. Но я не думал, что все настолько серьезно. И теперь не уверен, что именно он сможет помочь нам. Это уже не просто какие-то галлюцинации. Свет, тебе нужна помощь. Я знаю, ты против клиник, против лечения. Но как иначе? Давай, мы с тобой съездим к нему. Послушаем, что скажет. Начнем с этого. Я договорился подъехать в его клинику завтра, чтобы он взглянул на выписки и заключения. Будет здорово, если ты тоже поедешь со мной, он сразу возьмет нужные анализы. Нам с тобой нужны решения, нужно понять, как с этим справиться.

— Нам, Глеб? Или тебе? У вас у всех только одна мысль — как бы поскорее упрятать меня в лечебницу. Чего я там не видела? Датчиков? Проводов? После уколов у меня в носу еще год стоит запах спирта, и в этом нет ничего приятного. Ты даже не представляешь, каково это, когда на тебя смотрят как на подопытную крысу: «Новое оборудование? Давайте на ней проверим, а то, что это, у нас до сих пор нет результатов? Какая-то тестируемая программа или экспериментальный препарат? Давайте! Все давайте! Хуже ей мы уже не сделаем!»

По ее бледной щечке скатилась слезинка.

— Не надо, Глеб. Оставьте меня в покое.

— Свет, — я смахнул соленую капельку с ее подбородка и приложил ладонь к нежной теплой щечке, — я что-нибудь придумаю.

— Это не лечится, — прошептала она. — Не лечится… Думаешь, за эти годы меня бы не избавили от этого, если бы была такая возможность?

По моей руке скатилась ее слеза. Проложив дорожку, она остановилась под манжетой рубашки. За ней покатилась еще одна, более крупная и горячая.

— Я устала. Я так устала, Глеб.

— Верю. Если ты не хочешь ехать со мной, давай поступим так: завтра сдай кровь, я вызову медсестру сюда. Она приедет, наполнит пару колбочек и уедет. Договорились? Это же несложно.

— Хорошо. Только если после этого ты отстанешь от меня.

Я притянул малышку к себе, чтобы утешить. Хотел дать понять, что она не одна. Хотел сказать, что вместе нам будет легче искать выход. Я так хотел за все извиниться перед ней.

Нам уже давно нужно было поговорить обо всем, что между нами происходило. Но всегда есть третий лишний, который рушит все планы. Лишний, которого ждала Света…

— А что ты делаешь здесь? — в дверях возникла недовольная рожа Тоника.

— Антон, подожди, — единственное, что успела сказать Света прежде, чем Тони размашистой походкой направился к нам. Но теперь я не собирался жалеть его, не планировал отступать. Еще чего! Это моя девочка!

— Я спрошу еще раз: что ты здесь делаешь, Глеб? Тебе вчера мало было?

— Антон, он мой опекун, — виновато прикусила губу малышка.

— Я ее опекун, слышал? Теперь можешь разворачиваться. У нас поздний семейный ужин.

— Не понял, — Тони взглянул на Свету, но ее слова уже ничего не решали. Он был зол, его ревность и гнев ждали момент, когда смогут вырваться на волю. — Что за новости такие?

— Я не успела тебе рассказать. Все получилось слишком неожиданно. Даже для меня неожиданно.

— Ты что, заставил ее? Как тебе вообще удалось это сделать? Свет, он же упырь, — его заявление мне не понравилось, я поднялся со стула и приготовился атаковать мудозвона. — Это какое-то мошенничество. Для чего, Глеб? Но не ради денег же? Ты силой ее получить хочешь? Отказы принимать не умеешь? Вон, до чего докатился.

— Антон, перестань. Глеб, сядь, пожалуйста. Давайте обсудим все мирно…

— Ладно, Тони, я сделаю тебе поблажку. Света потом тебе все объяснит. Сейчас тебе здесь не место. Поворковали и хватит. Тебе пора выметаться.

— Это я буду решать. Лишний здесь только ты, Глеб. Ты слишком многое на себя берешь в последнее время.

— А это мы сейчас посмотрим, — прошипел я. — Что же ты такой непонятливый?

Антон ринулся на меня с кулаками. Малышка от испуга отпрянула от нас и постаралась докричаться.

Я слышал каждое ее слово, но очень хотел отомстить этому говнюку за вчерашнее, пусть я и сам напросился. А вот Тоник не слушал малышку, его от злости перекосило, я для него был красной тряпкой, которую нужно было разорвать в лоскуты, уничтожить!

Он замахнулся правой, я перехватил и нанес удар в ребра. Тони пытался увернуться, но ему не хватало резвости, и он раз за разом «выхватывал». Я наносил удары хаотично, чтобы Антон не сумел отразить атаку, но иногда и мне прилетало.

— Он мой опекун! — кричала Света. — Прекрати, пожалуйста. Это дурацкое недопонимание!