Чтение онлайн

Ранее в отряд дружинников поступило сообщение о подозрительном человеке, замеченном в районе улицы Подгорной. Бдительные комсомольцы выдвинулись на место и устроили засаду на преступника. Товарищ Семичастный, опытный руководитель и верный сын партии, лично возглавил операцию. Он решил помочь местным органам милиции в поиске и поимке опасного преступника. Опыт службы в КГБ очень помог в этом сложном деле.

Преступник, оказавшийся разыскиваемым маньяком Серебряковым, пытался скрыться, но сплочённые ряды дружинников перекрыли все пути отхода. В ходе короткой, но решительной схватки враг трудового народа был обезврежен.

«Это было не просто задержание — это удар по самой идее преступности! Никто не останется безнаказанным!» — заявил на месте товарищ Семичастный, принимавший личное участие в задержании преступника.

Как показало расследование, Серебряков долгое время уклонялся от правосудия, но социалистическая законность восторжествовала. Советские комсомольцы и милиция вновь доказали: преступнику нет места среди честных тружеников!

Сейчас задержанный даёт показания. Жители Куйбышева могут спать спокойно — их безопасность в надёжных руках!

Гр. Петров. Соб. корр. «Комсомольской правды».

p.s. От редакции: Пример куйбышевских дружинников — урок для всей страны! Так держать, комсомольцы!'

Я выдохнул — поверили!

Поверили, так меня растак, через колено и об косяк!

Радость наполнила меня, как гелий наполняет воздушный шарик. Как будто даже боль в мышцах отступила. Плевать теперь на эту боль, плевать на то, что я сегодня могу и не сыграть в футбол.

Главное, что Шелепин и Григорьян мне поверили. Они подрядили Семичастного и теперь можно дальше продвигать свой план. Вот, уже засветилось имя Семичастного, а это уже что-то!

Я знал, что после того, как Брежнев уселся поудобнее в кресле после Хрущёва, он начал выбивать один за другим всех шелепинцев. И вернуть их обратно будет очень трудно. Возможно, но трудно.

«Но разве революционеры когда-то боялись трудностей?» — подумал я, сжимая кулаки.

Боль в теле теперь казалась мелочью на фоне грядущей победы. Раз Шелепин и Григорьян клюнули — значит, план уже начал работать. А Семичастный — это же не просто фамилия, это живой мост к старой гвардии, к тем, кого Брежнев выметал метлой из коридоров власти.

«Леонид Ильич думает, что расчистил поле? Как бы не так!»

Я представил, как все эти усатые бюрократы в ЦК даже не подозревают, что где-то в Куйбышеве закрутилась пружина, которая вскоре щёлкнет прямо у них под носом.

Но пока — тише воды, ниже травы.

Надо было действовать осторожно. Один неверный шаг — и вместо триумфа получишь «строгача» где-нибудь в Магадане.

— Ну чего ты там? — нетерпеливо дёрнула меня за руку Наташка.

— Да так, думал, что ты про меня забудешь, — улыбнулся я в ответ.

— Ага, так я про тебя и забыла. Ты с Ледоимцевым в нападении будешь играть. Как же я про тебя забуду?

Я выронил газету. С Ледоимцевым? В нападении?

Охренеть…

Мне почему-то сразу же захотелось повернуться и дать такого стрекача, чтобы ни один Рональдиньо не догнал. Это же такой косяк, такой косяк! Да я после вчерашнего вообще как медуза, а если ещё рядом с Ледоимцевым?

Это же потом будут месяцами мусолить в цеху. Меня заподкалывают от и до… В принципе, мне по барабану, но для моего дела это может плохо сказаться.

Нет, сама игра была бы нормальным вкладом в мой план, но вот если мы проиграем… и сделаем это по вине еле передвигающегося нападающего под номером «Тринадцать», то это будет серьёзный шаг назад.

На трибуне же будет и Маринка, а это… Как ни крути, а по моей мужской гордости будет нанесён невероятно существенный удар. Как будто грязной бутсой по яйцам!

Наташка, видя моё замешательство, хитро прищурилась:

— Чего, герой, струсил? Или номер тринадцать уже давит?

Я резко поднял газету с асфальта, стараясь придать лицу выражение боевой решимости — такое, какое было у Чапаева на всех плакатах.

— Я струсил? Да вот ещё не было такого Ледоимцева, чтобы Жигулёва напугать смог! Я просто жду, когда ты мне бутсы принесёшь. Сорок четвёртый размер. Желательно не вонючие! Чего смотришь? Бегом давай! Скоро начало, а я ещё не размят!

Она фыркнула, но побежала.

А у меня в голове уже крутился план.

Вариант первый: притвориться, что разболелся прямо в раздевалке. Но нет — слишком топорно, да и Маринка потом засмеёт.

Вариант второй: выйти на поле и героически сломать ногу на первой же минуте. Зато с сохранением достоинства!

Вариант третий…

Тут меня осенило. А что, если сыграть на контрасте? Пусть все ждут от меня позора — а я выжму из своих полумёртвых ног последние соки и сделаю хоть что-то полезное. Один точный пас, один выход — и уже не посмеют назвать балластом!

Главное — не дать Ледоимцеву меня затоптать!

Я подмигнул газетчику:

— Это будет историческая херня!

— С вас две копейки, товарищ, — меланхолично ответил сидящий за прилавком продавец.

— Да-да, конечно, — я рассчитался и двинулся в сторону стадиона.

Возле двери в раздевалку меня перехватила Наташка. Она принесла бутсы нужного размера. Я поблагодарил её и обещал, что первый гол будет посвящён именно ей. Она сверкнула зубами в улыбке и умчалась прочь. Лёгкая, воздушная, невесомая…

Я ещё раз подумал — а не замутить ли любовную историю? Но потом решил, что додумаю эту мысль как-нибудь потом и толкнул дверь.

В раздевалке меня встретили ребята с нашего цеха. С кем-то был знаком, кому-то просто кивал. В большинстве своём уже переодетые, готовые к выходу.

В центре стоял Ледоимцев и громко вещал:

— Бойцы, это не просто футбол! Это наш бой! Мы должны показать всё, на что способны! Ни шанса противнику! Играем в короткий пас и не уходим сразу в оборону! Контролёры только кажутся грозными, но у них Котов в отпуске, а у Макарова вчера был день рождения! Так что мы их раскатаем как тесто для пельменей!

— А я люблю пельмени! — обозначил я своё присутствие, сев с краешка скамьи.

— Ты? Ты чего здесь? — обернулся на меня руководитель отдела.