Чтение онлайн

281

ния ничего не поможет, передай мое письмо в Кремль на имя

министра. Жду тебя. Твой сын Степа». Орлов подвинул к себе

вторую записку. «Довожу до вашего сведения, что известный

вам КЛ/17 обещал мне продвижение по службе, если я предам

огласке прошлогоднее мартовское дело. О чем идет речь, на поминать не буду. Знаем только мы трое: я, вы и КЛ/17. Кроме

того, он предлагал мне при моем ближайшем посещении цен тра устроить негласную встречу с иностранным корреспон дентом, с тем чтобы в печать капиталистических стран просо чилась информация об истинном положении в наших лагерях, о судьбе лжеученых, о тройках и количестве заключенных.

Как человек, патриот и старый чекист, считаю передачу по добной информации предательством светлых идеалов, за ко торые боролись наши отцы и боремся мы. Письмо написано не

моим почерком, ибо у КЛ/17 есть сообщники в министерстве.

Чтобы у вас не осталось сомнений, кто писал письмо, сооб щаю свой шифр: П-21/18. P.S. Письмо пойдет сложным путем.

Мой человек отбудет к месту назначения завтра. Он проверен

и предан нашему делу. С коммунистическим приветом — П-21/18». Записка, написанная тем же почерком, приоткрыва ла тайну писем. «Игорь Николаевич! Пишу вам вторую запис ку. Боюсь, что первую вы не получили. Время очень мало и

мы можем опоздать. Меня заставили написать три письма.

Одно, якобы, маме. В нем я пишу, что вы двоюродный

брат хозяина. В двух других, оба слово в слово, донос на

какого-то КЛ/17, написанный от имени П-21/18. Кто они такие

— понятия не имею, но буквы и цифры запомнил хорошо.

По-моему, они что-то хотят с вами сделать. От Алеши узнал, что сегодня ночью идет этап. Из землянки заберут Риту, Еле ну Артемьевну, Любовь Антоновну. Куда повезут, не знаю. Но

конвой отбирают такой, у которых на счету много убитых

заключенных при попытке к побегу. Если сможете что сде лать, то сделайте. Поговорите с Васильевой. Ее два раза брали

на вахту мыть полы и майор уводил ее за зону. О чем он с ней

разговаривал, Алеша не знает. Я боюсь за себя. Мне сказали, что Клаву убили по приказу хозяина. Я сказал, что убью хо зяина, а мне ответили: «Дадим оружие, убивай. Потом расска жешь за что. Больше двадцати пяти тебе не дадут, потому что

хозяин — враг народа, его все равно разоблачат». Хозяин

282

должен приехать завтра, а меня почему-то посадили в карцер.

Боюсь, что и хозяину ничего не сделаю и меня убьют. Майор

говорил, что вы и хозяин двоюродные братья. Если это прав да, помогите мне. Больше писать мне не к кому». Орлов глубо ко задумался. Он внимательно еще раз прочитал донос в центр

и, развернув последний лист бумаги, убедился, что это копия

доноса. «Почему дублировано письмо в центр? Какая цель

одно и то же писать два раза? Хотя... Осмотрю еще раз. По нятно... Полковник неосторожен... Спрошу Зотова... Призна ется? Тут еще много следует выяснить. Имея такие грозные

документы против меня, и вдруг явился. С какой целью? Уж

не из чувства же преданности. Скорее всего боялся, что мой

сексот опередит его. О каком этапе Седугин предупреждает

Игоря? Мне об этом никто не докладывал. Чья-то самодеятель ность... Трудно распутать... Мало времени... Прежде всего дре зина. И узнать, во сколько отбывает в глубинку поезд...» Орлов

потянулся к телефону. Зотов испуганно и умоляюще взглянул

на него. Хозяин пренебрежительно махнул рукой — не о тебе

речь — и нетерпеливо дунул в трубку. — Спят, мерзавцы...

Алло... Да, это я. Во сколько отходит поезд в глубинку? В три

десять? Приготовьте мою дрезину. Срочно! Если к трем часам

я не успею выехать, отход поезда задержать. О задержке со общите на станцию за десять минут до отхода. О моем звонке

ни слова. Записывать мое распоряжение запрещаю. Ждите

дальнейших указаний. Все. — Орлов повернулся к майору. — Почему донос в центр написан в двух экземплярах?

— Для верности, Леонид Фадеевич. Вдруг одно затеря ется.

— Когда я отучу тебя врать? Один донос написан на бу маге Осокина. Внизу три слова: «Не забыть спросить». Почерк

полковника. Украл?

— Никак нет, товарищ генерал-майор. Осокин по нечаян ности уронил.

— Допустим... Редкий случай. Полковник потерял лист

бумаги... Но поверю тебе... с натяжкой. Что ж ты думал делать

с двумя письмами? Не пытайся на ходу соврать. И лоб не

морщь! Мыслей у тебя не больше, чем в камне воды. Я подска ж у тебе. Одно письмо Седугина, написанное на простой бу маге, ты отдал бы полковнику, а второе оставил бы себе. Ты

283

надеялся передать его наверх сам, и Осокин полетит вслед за

мной. Угадал?

— Как в воду глядели.

— Черта с два. Так и не проснулась у тебя искренность.

Догадайся, о чем я еще тебя спрошу?

— Не могу знать.

— Можешь, а если нет, значит непроходимый дурак. Тебе

лагпункт нельзя доверить, а ты в управление полез. Собаково дом ты был неплохим и возился бы с собаками до сегодняш него дня...

— Сам жалею, товарищ генерал-майор.

— Как бы тебе гражданином не пришлось меня назы вать. Ну, собак ты знал, кормил их, ухаживал.... А людей? В

такую игру полез!

— Затащили. Сам бы и не помыслил. Отказывался... Пе ревестись хотел... Полковник виноват.

— Прежде чем слушать его, ты бы подумал, с кем ра ботаешь. — «У Осокина лишних людей нет. У него за душой, если не считать сексотов, только этот идиот Зотов... Я чего-то

не додумал... Не просмотреть бы... Но пока я наверняка не

ошибаюсь...» — Так и не догадался, о чем я тебя спрошу?

— Никак нет.

— Как только ты со своим умом с собаками справлялся!

Кто за кем бегал — ты за собакой или собака за тобой?

— Известно, когда беглеца преследуешь, собаку вперед

отпускаешь.

— Оно и видно. Собака — умница, а ты... Кто должен был

доставить письма? Адрес? Кому?

— Полковник все таил от меня...

— С письмами должен был ехать ты! Ты! И посмей от казаться, мерзавец!

— Не смею, гражданин...

— А теперь говори всю правду. Почему пришел ко мне?