Чтение онлайн

Я совсем запуталась и замолчала, чтобы не оскорбить его пуще прежнего.

В ответ тишина. Кажется, после моих извинений стало только хуже. Я опустилась на корточки и закрыла лицо руками. Какая же я глупая!

— Всё? Больше извинений не будет? — услышала я. — Впрочем, всё верно, мы встречались всего три раза, поэтому и извинений только три. Я принимаю их!

— Б-благодарю. Но ведь…

— Этот принц умеет читать по-китайски и прекрасно понимает суть написанного. Если бы этому принцу не понравились предложенные строки, они бы остались непроизнесенными. Напротив, этот принц хотел поблагодарить юную госпожу Ли и отметить ее чуткость, ведь именно этот стих я бы выбрал среди прочих. Больше юная госпожа Ли ничего не должна этому принцу и может перестать винить себя.

Слова девятого принца звучали непривычно официально и высокомерно, зато позволили мне прийти в себя. Я обошла кусты, отыскала место, где стоял Юн Хао, и увидела на ветке белый шелковый платок с темными винными разводами.

1 Китайское название пиона «фугуй хуа» (???) дословно переводится как «цветок богатства и знатности»

2 Стихотворение «Пион у дворца Гуань» поэта Лю Юйси.

3 Перевод недословный, но в китайском написании иероглифы стоят на нужном месте.

4 ?? (Yun Hao) — «Облачная Ясность»

5 Все сыновья императора считались родными сыновьями императрицы, неважно, какая наложница их родила. И те должны были называть официальную жену матерью, а к родным матерям обращаться по их титулу.

6 В то время в Китае ценились именно древовидные пионы, чьи кусты могли достигать 2,4 метра.

Глава 16

Спустя несколько дней после приема в честь любования пионами отец получил еще одно приглашение — от циньвана(1) Юн Цзиньюя, родного брата императора. Юн Цзиньюй отличался от прочих аристократов тем, что никогда не стремился к власти, интригам и политическим играм. Возможно, поэтому император и любил своего брата.

Свою жизнь циньван посвятил единственному увлечению — изучению душевных зверей. Он собирал о них книги на разных языках мира, часто приглашал иноземцев в свой дворец, невзирая на их статус и богатство, только чтобы посмотреть на их компаньонов, тратил немалые средства на приобретение необычных зверей, которых потом раздавал приближенным.

Раз в год, спустя пару месяцев после аукциона «Сияние нефритовых душ», Юн Цзиньюй устраивал Сияющий сбор душевных зверей, куда приглашал гостей не по их знатности, рангу или учености, а лишь исходя из наличия у них интересных зверей. К примеру, наша семья получала такое приглашение благодаря снежной лисице мамы. Без Бай-Бай даже должность правого министра никак не помогла бы отцу попасть на этот прием. Хотя если бы у кого-то из слуг или охранников поместья Ли появился необычный зверь, то нас пригласили бы ради него. На этот раз в приглашении было написано и мое имя, что неудивительно — всё-таки первая в Линьцзин медовая ласка.

Су Цзянь, несомненно, тоже придет на этот прием, чтобы похвалиться радужной лисицей. По крайней мере, я в прошлой жизни каждый год приходила на прием Юн Цзиньюя, пока Сюэ Сюэ не запретил.

Сияющий сбор душевных зверей был самым неофициальным приемом из всех, которые когда-либо устраивались императорской семьей. Только там безымянный торговец мог лицом к лицу столкнуться с господином правым министром или узреть красоту наложницы императора. Некоторые низкородные всеми правдами и неправдами старались отыскать диковинного зверя лишь для того, чтобы попасть на прием циньвана и познакомиться с высокоранговым чиновником. Словом, несмотря на нелюбовь Юн Цзиньюя к политике, он не смог избежать ее вездесущих когтей.

Я подобрала наряд к приему без маминой помощи — просто взяла самое удобное платье с узкими рукавами, чтобы они не мешали. На Сияющем сборе считалось дурным тоном выпячивать богатство и статус через одежду и украшения, единственный способ выделиться — через своего душевного зверя.

Мы с Ми-Ми разучили несколько новых трюков и ждали нужного дня. Но кое-что омрачило наше ожидание.

— Молодой господин Сюэ вернулся в Линьцзин, — сообщила мама накануне приема. — Возможно, он тоже будет у циньвана.

После моего похищения мама невзлюбила Сюэ Сюэ. Она, конечно, не подозревала его в преступлениях, но считала, что он недостаточно серьезно отнесся к драгоценной дочери Ли. Будет ли молодой господин Сюэ хорошо обращаться с женой, если он посмел обидеть ее еще до помолвки? Да так обидеть, что она бросилась бежать, позабыв про охрану!

Так что мама уже была на моей стороне. Она даже сказала отцу, что не хочет выдавать меня замуж за Сюэ Сюэ, и если бы не желание императора, близко бы не подпустила того к нашему дому.

Папа пока сомневался, слишком уж он был привязан к детскому образу Сюэ Сюэ. В его глазах Сюэ всего лишь был неосторожен со словами, а я чересчур придираюсь к юноше из-за внезапно возникшей неприязни.

— Разве рубиновый скорпион настолько редок? — хмыкнула я.

— Нет, но молодой господин Сюэ ради этого приема мог достать уникального зверя для одного из своих людей, как делают многие.

Скорее всего, так оно и было. В прошлом Сюэ Сюэ не приходилось заботиться об этом, ведь у него была я с радужной лисицей.

* * *

Ворота во дворец Юн Цзиньюя были широко распахнуты. Охранники сверяли гостей со списками, но не по именам, а по душевным зверям. Едва мы сошли с повозки, как увидели множество людей, входящих внутрь, рядом с которыми шли самые разнообразные звери. Меня забавляло, что аристократы и чиновники высоких рангов выглядели скромнее, чем низкородные гости. Одна женщина, судя по всему, жена преуспевающего торговца, надела столько украшений, что за ними не было видно волос. Другая нарядилась в пестрое платье, от которого рябило в глазах.

Вместо того, чтобы остановить повозку подальше от ворот и спокойно пройти несколько шагов, как это сделали мы, некоторые старались подъехать как можно ближе ко входу, из-за чего возникали некрасивые ссоры. Как раз сейчас едва не столкнулись две повозки, и кучера бранились друг с другом, выясняя, кто должен уступить место.

— Да ты знаешь, кто мой господин? — угрожал первый.

— Кому какое дело, кто твой господин? Если бы циньван знал, какого зверя привезла моя госпожа, сам бы вышел ее встречать!

— Прием у циньвана закончится, а обиды останутся!

И оба замолкли, провожая взглядами нашу семью. Красавица Бай-Бай грациозно переставляла лапки возле мамы, которая ради такого случая оделась во всё белое, чтобы соответствовать снежной лисице. Ми-Ми радостно подпрыгивала у меня на плече.

— Ну, что там? — из одной повозки донесся недовольный мужской голос.

— Господин, тут… — кучер замялся, боясь оскорбить нас.

— Даже сказать толком не мо… — из повозки высунулся толстый краснощекий мужчина в устаревшей шапке чиновника низкого ранга. Увидев нас, он прикусил язык, а затем поспешно вывалился наружу, подбежал к нам и начал отбивать поклоны: — Господин правый министр, прошу прощения за такой беспорядок. Этот недостойный не хотел…