Чтение онлайн

Я вздрагивала от малейшего шума или лишнего движения, а когда Инга из регистратуры уронила папку, я чуть не закричала, вцепившись в край стола.

— Вероника Андреевна? С вами все в порядке?

— Да, — прохрипела я. — Просто… задумалась.

Сеанс с Катей оказался катастрофой. Она сидела напротив, бледная, испуганная, и рассказывала о новой панической атаке в такси.

— … и я почувствовала, что стены… они снова давят…

Я кивала. Мой собственный голос казался чужой инородной сущностью, когда я начала индукцию:

— Вы в безопасности. Стены…

Я запнулась. Я посмотрела на бледно-оливковые стены своего кабинета. И на мгновение мне показалось, что они мокрые. Что с них стекает глина. А из кондиционера, из этого мерного белого шума, вдруг пробился другой звук — тихий, влажный, клокочущий. Хххх… шшшш…

Я резко моргнула.

— Вероника Андреевна? — Катя смотрела на меня с испугом.

Боже, я ведь не лечила ее, а пугала еще больше! Я была заразна. Мой психоз — или что это было — начал просачиваться в безопасное пространство, которое я создавала для других.

— Простите, Катя, — я потерла виски. — Давайте просто… подышим.

Я закончила день на чистой воле, отменив последнего пациента. Я не могла больше изображать контроль. Я превратилась в комок оголенных нервов. Мне срочно нужно было убраться отсюда.

Но куда? Мысль о возвращении в свою квартиру, в свой кабинет, где пахло тиной, где ждала темнота… Нет. Я не могла. Я не могла остаться одна сегодня ночью.

Я шла по коридору к выходу, глядя себе под ноги, пытаясь придумать запасной план, куда бы податься. Отель? Бар? Я была так измотана, что не услышала шагов за спиной.

— Вероника.

Я резко обернулась, вжавшись спиной в стену. Сердце ухнуло в пятки. Марк.

Он стоял в метре от меня, подняв руки в примирительном жесте. Вся его игривость, весь флирт исчезли, оставив на лице лишь неприкрытую обеспокоенность.

— Эй, — тихо сказал он. — Тише. Это просто я.

Я смотрела на него, пытаясь отдышаться. Я видела его — настоящий, теплый, в кашемировом свитере. Он пах кофе и шерстью, не тиной.

— Что с тобой? — спросил он.

Не как коллега. Не как мужчина, который флиртует. А как… врач.

— Ничего, — я оттолкнулась от стены. Только терапии мне сейчас не хватало. — Я… устала.

Я попыталась обойти его.

Он мягко преградил мне путь, не подпуская к лифту.

— Нет, — сказал он. — Вероника, посмотри на меня.

Я нехотя подняла взгляд.

— Ты не «устала», — уверенно заявил он. — Я знаю, как выглядят уставшие люди, а ты на грани срыва. Твои руки дрожат.

Я рефлекторно спрятала руки за спину. Он нахмурился, и я увидела, как его взгляд за долю секунды стал клиническим. Тем самым, что был на консилиуме.

— Расширенные зрачки. Тремор. Поверхностное дыхание. Ты в состоянии острого стрессового расстройства. Прямо сейчас. Это не усталость, Вероника. Это — шок. Что у тебя случилось?

— Я не… у меня был сложный пациент.

— Хватит лгать, — отрезал он. Все еще тихо, но жестко. — Хватит лгать мне, и хватит лгать себе. Ты выглядишь так, будто призрака увидела.

Хуже, — подумала я.

Я молчала. Сил на ложь не было. Я просто смотрела на него, и чувствовала, как по щеке катится слеза. Одна. Я не плакала. Она просто… вытекла. От истощения.

Я быстро смахнула ее.

Марк вздохнул. Его взгляд смягчился.

— Так, ясно. Домой тебе нельзя.

— Мне нужно…

— Тебе нужно выдохнуть, — он перебил меня. — По-настоящему.

Марк помолчал, словно принимая решение.

— У меня есть дача за городом, от деда досталась. Ничего особенного, но там спокойно и тихо.

Я смотрела на него, не понимая, к чему он клонит.

— Там сосны, — продолжил он, не сводя с меня внимательного, почти клинического взгляда. — Настоящие, корабельные. Озеро. Свежий воздух.

Сосны. «Ты одна. Вокруг только сосны…». Это была строка из моего скрипта, из главы «Лес». Меня передернуло. Я отступила на шаг. Он заметил.

— Это просто деревья, Вероника, — мягко сказал он, словно читал мои мысли. — Просто тихие спокойные деревья. Они не причинят вреда.

Он сделал шаг ко мне.

— Послушай. Самое главное — там нет интернета. Вообще. И мобильная связь ловит только на крыльце, если повезет. Никаких пациентов. Никаких… — он запнулся, — … статей.

Он предлагал мне тишину. Отсутствие связи. Побег.

— Поехали на выходные? — он понизил голос. — Прямо сейчас. У меня в машине есть термос с чаем. Заедем к тебе за вещами — я не оставлю тебя одну ни на секунду — и уедем. На денек. Ты просто будешь спать, гулять и молчать. Тебе нужно выдохнуть.

Я стояла и боролась. Сосны. Лес. Это было безумие. Он звал меня обратно в мой кошмар.

Но потом я подумала о своей квартире. О велюровом кресле. О том, как я буду сидеть в ванной на полу до рассвета, потому что боюсь выключить свет. О том, что будет, если я снова засну.

Силуэт. Он ждал меня там. Он завладел моим домом. Запах тины был тому доказательством.

А Марк… он был здесь. Настоящий. Милый. Заботливый.

Мой мозг, мозг доктора Вероники, кричал об «ошибке в протоколе безопасности». Идти в изоляцию с почти незнакомым мужчиной, когда ты в уязвимом состоянии? Это непрофессионально и опасно. Но женщина, которая до 6 утра сидела на полу в ванной, вцепилась в него, как в спасательный жилет. Я выбирала между двумя страхами. Страхом перед лесом. И страхом остаться одной в захваченной квартире.

— Я… — мой голос сел. — У меня нет…

— Тебе ничего не нужно. Только куртка, сменные вещи и зубная щетка. Я жду у машины.

Марк не дал мне шанса отказаться. Он развернулся и пошел к выходу, а я растерянно смотрела ему вслед.

Я смотрела, как спина Марка исчезает за поворотом коридора. Свет ламп скользнул по ткани его кашемирового свитера, оставив на ней тусклое медовое отражение.

Я стояла, вжавшись в стену, и пыталась заставить легкие работать. Воздух «Гелиоса» — стерильный и правильный — не лез в горло. В груди стояла тугая пробка, дыхание выходило рваными толчками, а сердце билось под горлом, будто застряло между вдохом и выдохом.