Чтение онлайн

«Сияющий Добродетелью», так назывался этот меч. Какая ирония.

Я подняла руку и коснулась лезвия. Пальцы тут же окрасились в густой, темный багрянец. Кровь была горячей, намного горячее, чем я сама.

— Почему?.. — губы едва шевелились. Гуань Юньси наклонился ко мне. Его лицо было так близко, что его дыхание коснулось моей щеки.

— Потому что мертвые умеют хранить тайны лучше, чем обиженные женщины, — прошептал он. — И потому что я не хочу делить свою славу. Прощай, Юйлань. В следующей жизни постарайся быть умнее и не влюбляйся в тех, кто рожден летать выше тебя.

Он резко выдернул меч. Ослепительная и рвущая боль многократно усилилась и пронзила все тело. Это было похоже на то, как если бы внутрь залили расплавленный свинец. Ноги подкосились, и я рухнула на холодные камни террасы, хватая ртом воздух, которого вдруг стало катастрофически мало. Кровь толчками выходила из раны, заливая плиты, пачкая подол платья и стекая по рукам. Я видела, как она впитывается в щели между камнями, образуя причудливый узор, похожий на распустившийся цветок пиона.

Гуань Юньси вытер лезвие белоснежным платком. Он сделал это с брезгливостью, стараясь не запачкать рукава, а потом бросил платок на меня. Легкая ткань, мгновенно пропитавшаяся красным, легла на мое лицо, как погребальный саван. Он развернулся и пошел прочь, словно вышел на прогулку. Он возвращался на праздник, к свету, к вину и поздравлениям, к своей новой жизни, в которой мне не было места.

Я хотела закричать, проклясть его, позвать на помощь, но из горла вырвалось лишь влажное бульканье. Холод пробирался внутрь, сковывая руки и ноги. Звуки праздника становились все тише, словно я погружалась под воду. Я любила его, и эта мысль была самой горькой из всех. Я отдала ему все. Свою юность, красоту, силу и вот теперь жизнь, а он просто перешагнул через меня.

Злость пришла последней, когда страх уже отступил. Она вспыхнула в гаснущем сознании, как последний уголек в костре. Если бы у меня был шанс… Если бы только боги дали мне хоть один шанс… Я бы не стала любить тебя. Я бы стала тем мечом, который пронзит твое сердце. Я бы стала ядом в твоем вине и стала кошмаром, от которого ты не проснешься.

Снег начал падать с черного неба. Одна снежинка упала мне на ресницы, другая на лужу моей крови, мгновенно тая в ней. Красное на белом. Как красиво и печально.

Перед глазами все поплыло. Силуэт Гуань Юньси растворился в темноте дверного проема. Последнее, что я почувствовала — железный, сырой запах собственной крови. Сердце сделало последний, мучительный удар и остановилось. Темнота сомкнулась надо мной, как крышка гроба.

Воздух ворвался в легкие с таким свистом, словно я вынырнула с самого дна глубокого озера. Я резко села на постели, хватая ртом пустоту, и руки сами собой метнулись к груди. Пальцы, сведенные судорогой, судорожно ощупывали кожу сквозь тонкую ткань исподнего. Я искала рану, рукоять меча и липкую кровь, которая только что вытекала из меня, унося жизнь. Но под пальцами билось сердце бешеным ритмом, от которого звенело в ушах.

Я замерла, боясь пошевелиться. Неужели это загробный мир? Неужели ад выглядит точь-в-точь как мои покои в поместье клана Мо? Медленно, с опаской заморгала, пытаясь убрать наваждение, но не получалось. В комнату сквозь окна, заклеенные рисовой бумагой, лился мягкий, золотистый утренний свет, воздухе плавали пылинки, танцуя в солнечных лучах, пахло старым деревом, сушеными корочками мандарина, лежащими на жаровне, и слабым ароматом жасмина, доносившимся из сада.

Я сидела на своей узкой жесткой кровати. Знакомое одеяло из синего хлопка, выцветшее от множества стирок, было скомкано в ногах. На низком столике стояла недопитая чашка остывшего чая и книга стихов, которую, казалось, я никогда не читала.

Дрожь началась где-то в животе и волной прокатилась по всему телу, зубы выбивали дробь, словно я стояла на морозе без одежды. Это сон. Это просто кошмарный, чудовищный сон. Гуань Юньси не убивал меня. Он любит меня. Мы ждем приема, и он настанет. Я просто перенервничала из-за подготовки.

Я попыталась успокоить дыхание, но перед глазами все еще стояло холодное и равнодушное лицо Гуань Юньси, и его слова: «Ты — лишь ступенька, о которую я вытер ноги».

— Госпожа? — тихий голос заставил вздрогнуть так сильно, что я едва не свалилась с кровати. В дверях стояла А-Ли, маленькая, круглолицая служанка с неизменным пучком на макушке. Она держала в руках медный таз с горячей водой для умывания, от которой поднимался пар, пахнущий цветами.

— А-Ли... — мой голос был хриплым, чужим, словно горло было забито песком. — Какой... какой сегодня день?

— День начала весны, Госпожа. — Служанка удивленно моргнула, ставя таз на подставку. — Вы забыли? Сегодня вечером в Башне Золотого Карпа состоится прием в честь цветения сливы. Господин Гуань прислал записку, что заедет за вами перед началом часа Петуха[1]. с 17:00 до 19:00

Мир покачнулся. Прием в честь цветения сливы. Тот самый день, на котором Гуань Юньси получит титул Министра, а после позовет меня на террасу и убьет. Это не сон. Это точно не сон! Это не может быть сном! Разве могут сниться такие беспощадные жестокие сны с такими подробностями? Во снах я никогда не видела кровь так ярко.

Я медленно сползла с кровати, заставляя ноги идти и заглянула в бронзовое зеркало, стоящее на столике. Из мутной желтоватой глубины на меня смотрела бледная девушка с темными кругами под глазами, с растрепанными волосами, спадающими на плечи черным водопадом. И в глазах еще не погас свет жизни, хотя в глубине зрачков плескался первобытный ужас. Я коснулась своего отражения. Скользкий маслянистый на ощупь металл обжег подушечки пальцев чистым льдом, но это длилось недолго. Бронза быстро нагрелась.

— Госпожа, вам нехорошо? — А-Ли встревоженно шагнула ко мне. — Вы бледны, как полотно. Может, позвать лекаря?

— Нет! — выкрикнула я слишком резко. А-Ли испуганно отшатнулась. Я заставила себя сделать глубокий вдох, чтобы хоть как—то прийти в себя и успокоиться. — Нет, не надо лекаря. И у нас нет ни вэня на оплату его дела. Просто... просто дурной сон. Оставь меня. Я хочу умыться сама.

— Но господин Гуань... — начала было она.

— Вон! — рявкнула я, и в голосе прорезалась сталь и власть, которых я сама от себя не ожидала. Я никогда ни с кем так не говорила и не знала свою эту сторону.

Служанка испуганно поклонилась и выскочила за дверь, задвинув ее за собой. Как только доска ударилась о другую доску, ноги окончательно отказали мне. Я осела на пол, прижавшись спиной к ножке стола.

Я вернулась. Не знаю, кто сыграл со мной эту шутку, милосердные небеса или жестокие демоны Диюя[2], но я вернулась ровно на один день назад. За двенадцать часов[3] до того, как меч пронзит мое сердце.

Диюй (кит. упр. ??, пиньинь Diyu, палл. Диюй) — царство мёртвых или «ад», преисподняя в китайской мифологии.