Чтение онлайн

Сердце колотилось так, что отдавалось болью в ребрах. Если меня узнают и до Гуань Юньси дойдут слухи, что я была здесь, то это будет конец. Я старалась взять себя в руки и могла только действовать.

В дальнем углу, за столиком, изрезанным ножами, сидел человек. На первый взгляд обычный пьяница, уснувший над чаркой вина. Его лицо скрывала тень от широкой соломенной шляпы. Но он не спал и только притворялся. Перед пьяницей, да тем более заснувшим, никто не будет скрывать тайные знаний, которые не должны были попасть ни в одни уши.

Это был один из связных Императорского сыска. Я узнала о нем случайно, полгода назад, когда Гуань Юньси в приступе ярости приказал своим людям убрать лишние уши из Трех Лотосов. Тогда этого человека избили, но не убили. Гуань Юньси был слишком самонадеян, считая, что такие мелкие сошки не представляют угрозы.

Я подошла к столику. Мои ноги дрожали, но я заставила себя сделать шаг. Человек даже не пошевелился.

— Чай здесь слишком горький, — тихо произнесла я, используя фразу, которую подслушала однажды, когда Гуань Юньси обсуждал шпионов. Человек под шляпой казалось замер. Его рука, лежащая на столе, едва заметно напряглась.

— Для тех, кто ищет сладости, есть кондитерская на улице Шелкопрядов, — проскрипел он, не поднимая головы.

— Я ищу не сладость, — ответила я, стараясь, чтобы голос не срывался. — Я ищу того, кто умеет отличать кровь от вина.

Достала из рукава свернутую в трубочку записку с красной печатью и цветком магнолии внутри, положила на стол, рядом с его локтем, и накрыла сверху последним серебряным ляном.

— Передай это своему хозяину, темному принцу. Скажи… скажи, что магнолия расцветает только перед бурей.

Человек медленно поднял голову. Под полями шляпы блеснул один глаз, второй был скрыт бельмом. Он посмотрел на меня с хищным интересом, словно оценивая, стою ли я того, чтобы жить.

— Хозяин не любит пустых цветов, — прохрипел он.

— В этом цветке яд для его врагов, — отрезала я.

Развернулась и пошла прочь, не дожидаясь ответа. Спину жгло. Казалось, что сейчас в меня полетит нож или схватят за руку, но никто меня не остановил. Я выскользнула на улицу, жадно глотая воздух, который казался самым сладким нектаром жизни.

Возвращение в поместье, омовение, сборы прошли как в тумане. Я была куклой, которую готовили к спектаклю. А-Ли суетилась вокруг, вздыхая и причитая, что у нас не хватает шпилек с драгоценными камнями. Я молчала, смотрела на свое отражение в бронзовом зеркале и видела там не юную деву, а старуху, которая прожила один лишний день.

Темно-синее платье облегало фигуру, подчеркивая тонкую талию. Серебряные журавли на ткани, казалось, вот-вот взлетят. Я отказалась от сложных причесок, позволив волосам лишь частично быть собранными на затылке, закрепив их простой деревянной шпилькой. Я не хотела надевать украшения, поэтому легко отказалась и от них. Они только помешают.

— Паланкин господина Гуаня подан! — раздался крик слуги со двора. Меня передернуло.

Я вышла из дома. Вечерние сумерки уже опускались на город, окрашивая небо в тревожные фиолетовые тона. Паланкин Гуань Юньси был из красного дерева с занавесками из золотого шелка. Роскошно, но и так пусто.

Сам будущий Министр Церемоний решил себя не обременять встречей со мной и ждал внутри. Я забралась в паланкин. Гуань Юньси сидел, прикрыв глаза, перебирая четки из кости яка.

— Ты опоздала на несколько вздохов, — произнес он, не открывая глаз.

— Прости, гэгэ. Дорога от моих покоев до ворот длиннее, чем кажется, — ответила я, садясь напротив и тщательно расправляя складки платья, чтобы даже случайно не коснуться его ног.

— Ты странная сегодня, Юйлань. — Он открыл темные глаза. — Слишком тихая. И ты надела слишком мрачное платье для праздника весны.

— Это цвет глубокой воды, — парировала я, глядя ему в переносицу, чтобы не встречаться взглядом. — Говорят, вода может отразить луну. Я лишь хочу быть твоим отражением.

Его губы тронула легкая улыбка, ему польстило это сравнение. Нарцисс. Хорошо, что он не услышал угрозы, скрытой в моих словах: вода не только отражает, то и может утопить.

Всю дорогу мы молчали. Я смотрела в щель между занавесками на проплывающие мимо огни столицы и запоминала каждый поворот и каждый дом. В прошлый раз, когда я ехала этой дорогой, то мечтала о свадьбе. Сейчас же все было как раз наоборот, я мечтала о возмездии.

Башня Золотого Карпа сияла тысячью огней. Сотни фонарей летали в небе, играла музыка и слышался смех детворы. Мы вышли из паланкина. Гуань Юньси, как и полагается любящему жениху, подал мне руку, и мне пришлось вложить пальцы в его ладонь, ощущая его теплую и сухую кожу, в то время как моя была ледяной.

— У тебя руки, как у мертвеца, — поморщился он, но не отпустил, крепко сжимая мои пальцы, словно демонстрируя всем: «Это мое».

Мы вошли в главный зал. Сотни взглядов мигом устремились на нас, и все они были такими разными. Одни были завистливые, другие оценивающие, а третьи насмешливые. Я слышала шепот, который, словно змеиное шипение, полз по залу:

«…посмотрите на Мо Юйлань, она выглядит как тень…» «…бедняжка, она не знает, что клан Ван уже договорился о помолвке…» «…Гуань Юньси слишком благороден, что тащит за собой этот груз…»

В вчера эти слова ранили бы меня в самое сердце, я тогда сжалась и попыталась стать невидимой, но теперь этот шепот был для меня самой изысканной музыкой, какая только существует. Чем больше они меня жалеют, тем меньше от меня ждут удара.

Гуань Юньси наслаждался вниманием, кивал, улыбался и перебрасывался вежливыми фразами с чиновниками. Я была лишь потрепанным украшением на его руке, которое проще было снять и выбросить.

— Подожди меня здесь, — сказал он, когда мы дошли до центральной ложи. — Мне нужно поговорить с Министром Финансов. Не скучай и не пей много вина, оно здесь крепкое.

— Конечно, Гуань-гэ, — прошептала я ему в спину.

Как только его пурпурный халат скрылся в толпе, я начала действовать. Подозвав к себе слугу, взяла чашу лишь для вида и медленно, стараясь не привлекать внимания, двинулась к выходу на боковую террасу, ведущую в сад, к прудам. Третий гонг должен прозвучать менее через четверть стражи.

Сад Башни Золотого Карпа был шедевром искусства. Извилистые тропинки, мостики, перекинутые через ручьи, беседки, увитые глицинией, но сейчас в темноте сад казался лабиринтом призраков. Фонари здесь горели тускло, создавая причудливые тени.