Чтение онлайн

– Нам сказали, что действовал профессионал. Когда стали проверять деловых партнеров Егора, все оказались чистыми, как святые… Разве можно просто взять – и отобрать у другого жизнь? Из-за денег? Неужели проклятые бумажки того стоят? Я никогда не смогу понять этого. Что может оправдывать убийство?

 – Самозащита, случайность, война, – заметил Кирилл с расстановкой.

 – Самооборона – природный инстинкт, согласна. Случайности не противостоишь. Но когда речь идет об умысле…

 – Может, сводили счета?

 – Сомневаюсь, что Егор имел врагов. Все знали его, как человека чести.

 – И тем не менее… Учитывая то, что заказное убийство само по себе – недешево и рискованно, редко кто берется за такое забавы ради, – заключил он логично. – Может кто-то имел основания не допустить вашей свадьбы. Убить могут из банальной зависти, ревности, неразделенных чувств?

 – О, поверь, я знала всех, кому Егор был симпатичен. Но так далеко никто бы не пошел.

 – А с твоей стороны? – Кирилл странно взглянул на меня.

 Я покачала головой:

 – Тем более. До знакомства с ним у меня никого не было.

 – Даже врагов? – Уточнил он многозначительно.

 – Если ты клонишь к тому, что Егора убили, чтобы заставить меня страдать… В моей жизни нет таких людей. Хотя удар, без сомнения, оказался бы точным.

 – Но киллеры не ошибаются… Скажи мне, – спросил он вкрадчиво, внимательно изучая меня сквозь танцующее пламя костра. – Тебе же хочется найти заказчика? Ведь он и есть убийца. Что бы ты с ним сделала?

 Я вздрогнула, будто ко мне под плед неожиданно ворвался ураган.

 – Хотелось бы разодрать его на куски, – продолжал Кирилл, – поддать нечеловеческим пыткам? Убивать.. и воскрешать, чтобы снова потом убить!

 – Мне хотелось бы правосудия…

 – Какого именно, – настаивал он.

 Я ничего не сказала и он предположил за меня:

 – Ведь не того, что до сих пор не нашло виновного?

 – А ты что хочешь, – спросила я дрожащим голосом. – Наказать убийцу его же методом? Занять его место? Создать нескончаемую кровавую цепочку? Потом убьют тебя, твои родные снова будут мстить… Любовь, проливающая реки крови? Так, по-твоему, человек становится сильнее, боль проходит, наступает бесконечное счастье и покой?

 Но Кирилл оставался непреклонен.

 – Тогда представь, что душегуб Егора стоит перед тобой! Прокурор разводит руками. Недостаточно улик, еще что-то. Что бы ты сделала?

 Лихорадочное дыхание мешало сосредоточиться, сердце заныло и забилось так громко, что я почти не слышала собственный голос.

 – Я не знаю! Правосудие – понятие не только земное. Я верю в возмездие! Никто не останется безнаказанным. Если я узнаю имя убийцы безоговорочно, но не смогу доказать его вину перед судьей… кровь Егора не исчезнет с его грязных рук, с его грязной души! Наказание так или иначе придет за ним по пятам, по запаху этой крови… И не важно, что именно осуществит возмездие: случай или мои собственные руки! Он получит свое! Как и тот, кто убил Миру. Разве ты в это не веришь?

 Я долго, настойчиво вглядывалась в посуровевшее лицо Кирилла. В глазах молодого человека снова возник пугающий стальной блеск, словно резко обнажилось лезвие меча, губы сжались и на челюстях опасно задвигались жевалки.

 – Мне больше не во что верить, кроме этого…

 Перед тем, как начать новый разговор, мы несколько минут хранили молчание, преодолевая внутреннее смятение.

 Вокруг стояла тишина, лишь скромно ветер шелестел травой, да заводили свои вечерние арии сверчки, состязаясь в мастерстве…

 И незаметно вечер преобразился в ночь.

 Ночь, затаившись, грустно взирала со дна озера, из глубины сада, с высоты бескрайнего неба; робко, осторожно, почти недвижимо, боясь спугнуть своим призрачным дыханием нашу длинную откровенную беседу у пылающего в полную мощь костра.

 Подслушивала многочасовые душевные изливания вплоть до проблесков зари, пока бушующее пламя вдруг не осело и не замахало прощально острым, бледным лоскутком, и где-то совсем поблизости одна за другой слились в хороводе громкоголосые переклички деревенских петухов.

 В одно мгновение небо побелело, а воздух сделался свежим и прозрачным.

 Так мы растворились в пространстве, совершенно забывшись и потерявшись во времени.

 И наступил рассвет.

 Явил нежную синеву росы, которой щедро выплакалась ночь, и наполнил легкие сладкими ароматами просыпающейся природы.

 Мелкие поселенцы озера, чей сон мы так бестактно тревожили всю ночь, поднимались небольшими стайками для утренней трапезы, кружили в поисках лакомств и, плавно лавируя в лучах восходящего солнца, переливались чешуйкой, словно доспехами.

 А еще, повинуясь сложившейся у меня привычке, утро немедленно нагнало сонливость, усыпляя буквально на ходу, едва оставив сил, чтобы подняться и добрести до дома…

 Кирилл догасил костер. Держался он очень стойко, несмотря на то, что был уже порядком измучен бессонницей и ему не терпелось поскорее забыться в глубоком, умиротворяющем сновидении. Не прояви я внезапной охоты выспаться, он бы вряд ли подал вид, что сам непременно в том нуждался…

 Но то утро лишило нас всяких сил.

 Без лишних слов, мы просто повалились по кроватям. В этот раз молодой человек предложил мне воспользоваться его спальней, сам же занял место на кушетке в гостиной.

 А я мгновенно провалилась в очередной кошмар…

 Преисполненная траурной обреченности, душераздирающая картина заброшенного города, сплошь укрытого грубым слоем снега и непробиваемой, как хромированная сталь, корой льда.

 Улицы слишком узки, слишком холодны, темны и безлюдны.

 Где я нахожусь и как сюда попала – никакого представления. Да и некогда было об этом думать.

 Беспокоило другое.

 Как отсюда выбраться?

 Но, похоже, я заблудилась…

 И бежала со всех ног… Но ничего не получалось! Сколько бы не прилагала усилий, чтобы двигаться как можно скорее, а все не могла сдвинуться с места.

 Холод…

 Холод и сырость ощущались слишком явственно, пронизывали тело и, казалось, саму душу… Пот заливал лицо, глаза. А сердце стучало в опасном, болезненном ритме.

 Я что-то кричала.

 Толи звала на помощь, толи наоборот, стремилась кого-то предостеречь об опасности.