Чтение онлайн

 Потом они пили коньяк, купались в озере, проводили длинные вечера вдвоем… И помыслить не могли, какая беда ожидает их вскоре.

 Я оставила венок на камне и придвинулась ближе к воде.

 Погода сегодня выдалась на удивление благоприятной: небо синее, как бескрайнее полотно, солнце, понемногу склонявшееся за горизонт, на протяжении всего дня приветливо ласкало землю, прогрело озеро. Я ощутила это сразу же, как только пальцы ног коснулись воды.

 Дом обогнула широкоплечая фигура и направилась в мою сторону. Приставив ко лбу ладонь козырьком, я распознала в ней Кирилла. Он переоделся в светлые джинсы, черная рубашка и длинные волосы развевались на ветру, когда он двигался, и я заметила, что у молодого человека очень легкая, пластичная походка, и вместе с тем он ступал уверенно, твердо ощущая почву под ногами.

 В одной руке у него дымилась сигарета, во второй он нес какую-то коробку, оказалось – кукурузные хлопья, и беззаботно жевал на ходу. Приблизившись, он отдал мне лакомство и спросил, почему я так далеко ушла от дома.

 – Мне понравилось это место, а что?

 Он сел рядом и тоже опустил ноги в воду.

 – Это место нравилось Мире. Как то я нашел шприцы и ампулы под камнем…

 Он молчал несколько минут, выглядел полностью отсутствующим. Но потом снова заговорил.

 – Это был единственный человек, которому я мог простить все. Таких девушек я не встречал ни в столице, ни в других городах, не смотря на все изобилие талантов и красавиц, что там имеется. Они все похожи между собою, пусть каждая и мнит себя неповторимой, из кожи вылезая, чтобы доказать всем и каждому, что так и есть. Многие из них сидят на коксе, так легче соревноваться в стервозности… У Миры не было помешательства на славе, деньгах и карьере. Она никому ничего не стремилась доказать. Зато я никогда не сталкивался с человеком, имеющим такую страсть к наркотикам… Хотя все дело даже не в этом. Наркотики – лишь часть ее безумства. Бесстрашная душа, дерзкий характер… К ней невозможно было оставаться равнодушным. Таких людей обычно либо любят безгранично, либо ненавидят… Но в ней жило сразу несколько личностей. Одна Мира всех жалела и понимала. Вторая презирала все мироздание. Третья – бесноватая, не отдающая отчета в своих поступках. Четвертая – покорная и нежная, словно ангел… А порой все эти лица присутствовали в одном – и это было хуже всего! Она разбивала окна, чтобы войти в дом, имея ключ от двери. Говорила ужасные вещи, бросалась на меня с ножом, а позже выцеловывала раны. Исчезала посреди ночи. Веселилась на грани… Я думаю, она просто не умела иначе, кроме как ходить по краю.

 Взяв из коробки пригоршню хлопьев, он швырнул их в воду и они плавно поплыли на поверхности, на что непромедлительно среагировала стайка рыбок, принявшись растаскивать пряную сладость.

 – Но ты ее любил. И думаю, иначе быть не могло…

 – Невозможно объяснить кому-то всю глубину своих чувств, если человек никогда не испытывал того же. Тот, кто сам никогда не умирал от любви, никогда не поймет того, кто из-за нее страдает. Для тебя любить именно так, как ты любила Егора – это настолько естественно, как дышать! Возможно, ты даже не подозреваешь, что для большинства людей подобные чувства – сродни мифа. Если ты легко вживаешься в роль на сцене – это называют талантом, как и умение писать статьи, либо пьесы… Способность любить – это тоже талант. Для тебя это просто, для другого – недоступно. Вот и все! Очень немногие, к сожаленью, достойны такой любви. Егору очень повезло, он умер счастливым человеком…

 – Как ты считаешь… Мира желала себе смерти? – спросила я после недолгого молчания.

 – Так или нет… но тот, кто это сделал, должен расплатиться.

 – Ты что-то задумал? – Я с опаской поглядела на него.

 – Имеешь в виду, не обсмотрелся ли я фильмов Стивена Сигала, – усмехнулся парень. – Не приведи Господь! У меня все в порядке с психикой, об этом можешь не беспокоиться. Изображать героя-мстителя с пушкой я не собираюсь.

 – Тогда зачем тебе пистолет?

 – Для безопасности, – спокойно объяснил Кирилл.

 «Если есть ружье, оно непременно выстрелит…» – припомнила я старинную поговорку. Но не стала заострять на том свое внимание.

 Искупавшись, Кирилл предложил разжечь костер и провести вечер у озера. Я не возражала.

– Почему Алиса утверждает, что вы с Мирой расстались в вечер перед убийством? – задала я давно интересующий меня вопрос.

 – Не знаю, откуда такая убежденность. Мы часто расставались с Мирой, практически каждый день, но это ничего не значило.

 На лицо его падали тени от костра, особо резко выделяя скулы и крутой подбородок. Густые брови тяжело нависали над потемневшими глазами – раскосыми, блестящими, внушающими необъяснимый трепет.

 Черные как смоль волосы, широкие плечи и длинная смуглая шея снова напомнили мне воина-одиночку из древних азийских легенд.

 Мы сидели, укутавшись в одеяла, как некогда кочевники в оленьи шкуры и, разделяемые пламенем, коротали вечер беседами.

 – Алиса неравнодушна к тебе, ты ведь наверняка догадываешься.

 – Нужно поскорее уезжать от сюда. – Он грустно покачал головой. – Но пока не могу. Не только из-за подписки… Память слишком свежа, чувства слишком свежи...

 – У тебя ведь масса поклонниц. Как ты справляешься с ними?

 – Очень просто, – ответил он безразлично. – Раздаю автографы и иду домой спать. Один.

 Я улыбнулась.

 – Для человека с таким призванием ты слишком любишь одиночество, разве нет?

 – Одиночество почему-то принято воспринимать, как порок, как нечто негативное. Но для меня это спасательный круг, надежный способ добраться до уединенного острова собственной души. Я вырос в суете, но это не значит, что я ей подвержен.

– Извини, если мои вопросы напоминают интервью.

 – Ты больше не журналист, – задумчиво ответил Кирилл. – Можешь спрашивать меня о чем угодно. Тебе же интересно, к примеру, почему я не увез ее от сюда? Ей нельзя было здесь оставаться, и я это видел.

 – Что-то не пускало ее?

 Он кивнул:

 – Мира хотела разобраться со своей родней.

 – С родней, – удивилась я. – Она искала родных?

 – Говорила, что у нее объявился папаша. Реальный мен, по ее словам, едва ли не первая шишка в городе.

 – О, Господи! Это может быть правдой, – ухватилась я за предположение.

 – Или же продуктом богатого воображения. У Миры было много версий собственного происхождения. Незаконно рожденная дочь мэра, например. Липка – от того, что нашли ее под липой, а не потому, что такую фамилию ей дали при регистрации в детдоме. Мать то отказывалась от нее (залетная артисточка), то чаще умирала при родах. Либо родители попросту гибли в автокатастрофе. Не исключено, что она сама верила в подобные выдумки. Смотря какая Мира просыпалась в ней тогда.

 – Но что, если она действительно отыскала отца?

 – И он ее задушил, – холодно пошутил Кирилл. – Чтобы не обременять себя лишними заботами.

 – Понимаю, звучит по-дурацки... Но Мира могла на что-то претендовать, и вообще, если он «реальный мэн», может, испугался огласки, ведь незаконные дочери не всегда вписываются в планы первых шишек города.

 – И тогда, ты думаешь, он нанял убийцу? Исправить невыгодное для себя положение? Даже если на миг поверить, что она говорила правду...

 Он покачал головой.

 Эта версия казалась слишком надуманной, и потому не вызывала желания ее развивать.

 Кирилл подбросил сухих веток в огонь. Я наблюдала за тем, как их быстро и ненасытно поглощает пасть костра, высоко и ярко вспыхивало пламя, удовлетворенно шипело и потрескивало.

 Созерцание огня каким-то дивным образом оголяло и согревало душу, как если бы это был дух мудрого мага, умеющего осветить даже самые потаенные чувства, незаметно вырвать их из тени.

 – Что с убийцей Егора Панина? Его нашли? – спросил вдруг Кирилл.