Чтение онлайн

 Но ноги только беспомощно скользили по гладкому, как стекло льду, доводя меня до отчаяния, до полной безнадежности. А падение означало полный крах, шансов подняться снова никогда уже не предвиделось.

 Западня…

 Стопроцентный, неотвратимый конец!

 Я не могла убежать!

 Убежать на другую сторону улицы.

 Там что-то есть.

 Может, моя последняя надежда на спасение.

 Но я застряла, навеки застряла на полпути, посреди заледенелой, недвижимой дороги, трепыхаясь в ужасе и панике, словно угодила в гигантскую паутину, специально приготовленную для меня этим мертвым городом.

 Как же страшно!

 Холод… стал мерзким, непереносимым, возник откуда-то со спины, усилившись в сотни раз, и сковал меня по рукам и ногам…

 – Анна!

 …Нужно двигаться быстрее!

 Еще быстрее!

 Нужно вырваться!

 Ну, пожалуйста…

 – Аня!

 … Я больше не могу, не имею сил сопротивляться. Что-то ужасное, непреодолимое явилось за мной… Ему нужна моя душа, я знаю.

 Это чудовище хочет сожрать меня живьем…

 – Аня! Аня!

 Не могу вырваться!

 Не могу!

 Помогите!!!

 – Ты слышишь меня? Проснись!

 Свирепый окрик на какое-то мгновение привел меня в себя.

 Я смогла увидеть бледное, взволнованное лицо Кирилла. Почувствовать, что он встряхивает меня со всей силы, пытаясь возвратить в реальность. Затем очень нежно обнимает и старается успокоить.

 – Это сон, всего лишь сон, – слышу откуда-то из далека его голос, кажущийся приглушенным, нереалистичным.

 – Теперь все будет хорошо, – повторяет он снова и снова.

 Меня трясет в дикой лихорадке, из горла вырывается отрывистый хрип:

 – Нет! Не будет! Я не знаю, кто я. Где я? Зачем я здесь? Что происходит? — Единственная информация, доступная в тот миг чувствам и сознанию.

 Я ничего не соображала, кроме ужаса и отчаяния.

 Ни единой мысли в голове… Будто что-то защемило.

 Лишь тупая безысходность, боль.

 Вопящий голый нерв!

 – Аня! Ты знаешь, кто ты. Ну же, ну же, возьми себя в руки! – приказал мужчина.

 На глазах пелена.

 Ничего не хочу видеть!

 Слух притуплен.

 Не желаю слышать!

 Губы шепчут в бреду:

 – Меня нет! Меня не существует…

 Руки мужчины впиваются в плечи, яростно встряхивают, голова откидывается, готовая оторваться.

 – Прекрати!!!

 Но я лишь безвольная тряпичная кукла. Без чувств, без сознания. Перед взором появляется внезапная мгла, затягивает в себя пространство вокруг… Такая же мгла в голове. Что-то смыкается надо мной. Кокон! Все поглощает мрак...

 Нечто тяжелое, резкое обожгло щеку, потом снова. Лицо запылало огнем, который тут же переметнулся в голову щемящим комком боли. Но это не было банальной истерикой, поэтому пощечины не возымели на меня никакого воздействия, кроме очередной вспышки боли.

 Бешенная тряска снова повторилась.

 Я отупело смотрю перед собою.

 Крепко обхватив мою голову руками, Кирилл заставил меня посмотреть на него.

 – А теперь послушай! Ты не представляешь, на что я способен, если ты не возьмешь себя в руки! Я не позволю тебе так жалко сдаться, ясно?!!

 Его зрачки угрожающе сверкнули. Вглядываясь в мои глаза, он пытался высмотреть в них суть внезапного нападка.

 – Ты слышишь меня?!!

 Лишь что-то слабо шевельнулось внутри…

 – Что ты хочешь? – Продолжал мужчина. – Умереть? Это главная твоя забота? Хорошо!

 Он вдруг отпустил мою голову, но вместо этого что-то холодное прижалось ко лбу.

 – Тебе станет легче, если я убью тебя?

 Я молчала.

 Когда он резко сдвинул предохранитель, по комнате разнесся громкий металлический щелчек.

 Я даже не дрогнула.

 Вместо этого дрогнула его рука.

 И дуло пистолета уверенно переместилось к его подбородку.

 Кирилл долго, с выжидающей яростью смотрел во все те же, ничего не выражающие, как кристаллики льда глаза…

 Никакой реакции в ответ.

 Мне было плевать, кого он застрелит первым – меня или себя.

 – Черт бы тебя побрал!!!

 Кирилл подхватил меня на руки и быстро куда-то понес…

 Миллиарды мелких иголок впились в тело свирепым холодом. Резким, внезапным, настоящим!

 Глотка взорвалась диким воплем, я захлебнулась и ушла под воду.

 При виде дна сработал инстинкт самосохранения, который дремал все это время в забытых ячейках с уникальными способностями организма. Ему стало истинно начхать на душевный припадок, едва не вогнавший мозг в анабиоз.

 Все рефлексы ожили разом.

 Бултыхаясь в воде, я бессильно и хаотично гребла к камню, на котором Кирилл стоял столбом, безучастно, даже не шевельнувшись, чтобы помочь мне выбраться из воды.

 Долго, очень долго я карабкалась наверх, мышцы почти не двигались, тело онемело, кожа стянулась, стала похожа на фиолетовый панцирь. Живот скрутило и меня вырвало водой, которую я успела наглотаться при своем отрезвляющем купании.

 Я беззвучно зарыдала…

 Кирилл приблизился ко мне не сразу, внимательно изучая мои действия. Но когда я принялась бормотать что-то вроде: «У меня повредился рассудок. Это конец…», – снова одним махом подбросил меня на руки. Но уже для того, чтобы вернуться в дом.

 Там он усадил меня перед камином, предварительно завернув в несколько толстых одеял, и занялся топкой.

 – Как часто такое происходит, – спросил он, доставая сигарету.

 – Не знаю, не помню, – призналась я растерянно и напугано. – С тех пор, как не стало Егора, я не понимаю, почему я все еще здесь. А бывают особо острые моменты…

 – Так было, когда я чуть не разъехал тебя на мотоцикле?

 – Не знаю, возможно… Это трудно описать.

 – Так было, когда ты вскрывала себе вены?