Чтение онлайн

– Фальк бы оценил, – заметил наш герой, обучавшийся некоторое время в художественной школе.

Выпили. Потом еще по одной.

– Слушай, еще толком нигде не работали, горя не видели, а пьём уже как видавшие жизнь бродяги – в подъезде, – отламывая хлеб, сказал Кирилл.

– Да, уж, – согласился Петя и глотнул из стаканчика.

Сидели рядом на ступеньках и молча заливали горькую. Накатило какое-то грустное опьянение.

– Представляешь, возможно, мы с тобой больше никогда и не посидим так, не выпьем, а может, и не встретимся, – сказал Петр, и ткнулся головой товарищу в плечо. – Ты уедешь в свою деревню, я в армию, дороги разойдутся навсегда.

Хлопнула подъездная дверь. Кто-то поднимался и похоже на пятый этаж. Высокий, мужчина в костюме, лет сорока, поравнявшись и увидев на ступеньках остатки «тайной вечери», вероятно желая вздрючить пьяных бездельников, напрягся и встал в угрожающую позу.

– Доброй ночи, а возможно, утра! – мирно сказал Кирилл, опередив его любые претензии, меньше всего хотелось сейчас конфликтов.

– Скорее, утра, – согласился мужик, расслабившись. – Вы тут мусор уберите потом.

– Конечно, конечно, – заверил его Петя, услужливо подвигаясь, пропуская жильца.

Мужчина поднялся к себе в квартиру, а друзья допили «Стрелецкую», и вышли на воздух, оставив мусор на ступеньках. Светило оранжевое утреннее солнышко.

– Чувак не соврал. Действительно утро, – сказал Кирилл.

Пройдя до ближайшей остановки, дождались первого автобуса и, стараясь быть незаметными, зайдя, ссутулились на задней площадке. В пустом салоне спрятаться проблематично.

Кассирша сразу же подошла к безбилетникам.

– Проездной или платите, – строго сказала она.

Пьяные «зайцы» молча смотрели в окно.

– Мне долго ждать?

– Ну!

– А-а, а п-а-т-о-м-у чт-а нам некогда! – хором, гордо ответили будущий педагог и военный топограф, повернувшись к билетёрше.

– Вот ведь молодёжь пошла, поганцы! – не поняв специфического юмора она шлепнула по кнопке экстренной остановки.

Автобус затормозил, открыл двери, и два единственных пассажира вывалились наружу.

Пешком осталось совсем немного, по дороге встретилась поливочная машина. Водитель перекуривал, открыв дверь.

– Шеф, включи водичку на минуточку, пожалуйста? – спросил Кирилл, немного отошёл и встал спиной, призывно раскинув руки.

Мужик выплюнул хабарик, улыбнулся и включил струю, наверно подумав: «хоть какое-то развлечение с утра». Нашего героя окатило с ног до головы ледяным потоком, повернувшись лицом, он увидел, что водомётчик смеётся и добавляет напора.

Петя курил рядом с машиной и тоже хохотал.

– Спасибо, дядя! – крикнул Кирилл, выбравшись из-под воды.

Дальше шагали веселее. Печаль смыло поливальной машиной, и мысли закрутились в голове. Придя домой, Кирилл скинул мокрые кеды, зашел в свою комнату и посмотрел на Рэмбо.

– Чего Джонни зыришь, где наша не пропадала? Прорвемся! – он сдёрнул одежду и прыгнул на диван.

***

Поезд выходил из последней кривой к станции. Замелькали гаражи и огороды райцентра. Кирилл нащупал телефон, посмотрел время. Голубовато-серая «Нокиа» ловко, как ручка финского ножа входила в ладонь. Сотовый, подарила ему мама, перед отъездом, чтобы всегда был на связи. До вчерашнего дня, своего телефона у него не было, только у Вики. Он вспомнил, как разгружал вагоны, откладывал деньги со стипендии, чтобы обрадовать на новый год любимую девушку. Но ей, не понравился цвет подаренной трубки, и пришлось идти сразу после праздников в салон, со скандалом менять синий мобильник на розовый. Смешно, но в его «Нокии» забит только один абонент, его домашний с именем «МамаДом». Повертев телефон, зайдя в контакты, Кирилл записал второй, хорошо ему знакомый номер, и имя хозяйки – «Виктория». Внезапно сдавило грудь. В это время в тамбур зашла проводница.

– Что, не терпится на твёрдую землю? – спросила она

Он отвлёкся от кнопок, кивнул и улыбнулся через силу, сделал вид, что пишет сообщение. Тупо глядел на светящийся экран, с любимым именем, чтобы больше ничего не напоминало о нём, он сократил «Виктория» до буквы «В» и положил телефон в карман.

Поезд, громко лязгнув напоследок, остановился.

Вытащив рюкзак и поблагодарив проводницу, Кирилл двинулся под серой моросью к привокзальной площади. Голубое деревянное здание автостанции находилось напротив железнодорожного вокзала. Внутри, в полумраке, на деревянных зеленых скамейках с жесткими спинками, сидели и лежали в основном пожилые люди с уставшими лицами. У стены храпел на лавке, крупный во взъерошенных серебряных кудрях мужик, лет шестидесяти. Клетчатая кепка была надвинута на лицо и колыхалась в такт дыханию.

Кирилл прошел к кассе и купил билет до Клюквенного Наволока. Ближайший автобус отправлялся через два часа.

Можно было перекусить. Он нашел свободное место, поставил рюкзак и достал ложку, хлеб и одноразовый бокс с мясным салатом, который с вечера ему приготовила мама.

Кирилл жевал задумавшись и не чувствовал вкуса, впереди была неизвестность.

Вдруг у стены раздался шум и хрип. На полу заколотился в судорогах мужчина, он упал во сне со скамейки. Народ замер, бабули крестились. Припадок был сильный, человек бился головой об пол и выламывал руки и ноги. Белая пена пузырилась на подбородке и текла за шиворот.

Кирилл бросил плошку с салатом, подбежал к эпилептику, положил лохматую крупную голову к себе на колено, разжал зубы и сунул ложку поперек челюсти. Через пару минуту человек затих и открыл глаза. Лицо гладкое, не по возрасту, смуглая кожа, почти без морщин, раскосые, тёмные глаза, только две вертикальные глубокие трещины на лбу и седина выдавали года. Человек посмотрел удивленно на Кирилла, снял сталь со рта, сел и оглянулся вокруг, люди отводили глаза. Атмосфера в зале была такая, как будто произошло что-то ужасно неловкое, нечистое, и окружающим было стыдно за этого несчастного больного, только что извивавшегося в конвульсиях на грязном полу.

Мужчина подобрал кепку, с трудом встал и оказался выше нашего героя на полголовы.

– Спасибо, извините, пожалуйста, – сказал он, протягивая ложку, вымазанную в майонезе, смешанным с припадочной пеной.

– Да ничего, бывает, оставьте себе, – сказал Кирилл, помогая ему сесть на лавку, – будьте здоровы!

Стараясь не показывать волнения, он прошел к своему рюкзаку, взвалил на плечо, взял недоеденный обед и двинулся к выходу. На улице Кирилл облегченно выдохнул, прошел за угол и прислонился к стене.

– «Может, ну его, Кирюша, поедем-ка, домой, к маме. Какие-то начались нехорошие знаки».

Кирилла точило сомнение. Рядом гудела и манила железная дорога, вокзал, кассы, на юг, в родную сторону, прошумел грузовой состав. До автобуса оставалось чуть больше часа.

Подул ветерок, дождь закончился, и между туч показалось бледное рахитичное северное солнышко. Вдоль дорожной обочины мимо автостанции пробежала ватага разношёрстных дворняг, во главе которой резвился мохнатый здоровый бурый пёс. По дорожной пыли вслед за ним тянулся двухметровый кусок лодочной цепи. Барбос вырвался на свободу. Вокруг беглеца радостно подпрыгивали и повизгивали зверушки поменьше, с разной степенью обтрепанности и процентным содержанием благородных кровей.