Чтение онлайн

– Значит, выбираемся из ямы Юкко, пенсии платят, обещают учителям и врачам зарплаты поднять. Мне в районном отделе образования подъёмные даже грозились выдать, – Кирилл сам не заметил, как выпил самогон, не ощущая горечи, запылали щеки.

– Понимаешь Кирюша, проблема кроется в несправедливости распределения благ. Ты говоришь – врачи, учителя, инженеры, шахтеры, станут жить лучше. Станут наверно, когда им смахнут метлой крошки с пола, после трапезы их слуг, понимаешь, даже не со стола. С грязного кухонного пола! Мы все пыль под ногами этих чертей, которые рвут мою страну. Был один римский папа, давненько, страдал чревоугодием, целый день он ел, ел, потом принимал рвотный порошок, освобождал желудок, а потом опять трескал всякие разносолы и снова блевал, и это в голодной средневековой Европе. Так вот, сейчас верховые мракобесы едят нашу Родину, отламывают огромные куски, глотают, давятся, и вроде наелись, а все равно мало, их полоскает, а они опять жрут. Ты не смотри Кирилл, что я финн, я красный, свой, и сын красного финна. Отец мой самого Ленина видел! И душа у меня хочет справедливости, и земля мне эта родная! В прямом смысле, меня мать, когда за клюквой ходила, на болоте прямо и родила, тут недалеко в четырех километрах, – распалённый Юкко плеснул самогону, встал и торжественно объявил, – Выпьем за то, что дорого каждому нормальному человеку – за правду! И я точно знаю, что засияет солнце над Северной Элладой!

Кирилл потряхивал стопку и наблюдал за рябью на мутной жгучей воде, пламенная речь проходила мимо.

– Эй, микрофонщик, сколько можно держать, кипит уже, – Юкко протянул ему огурец.

– Спасибо. Выпьем за правду!– Кирилл осушил вверенную ему посуду, и почувствовал, что хмелеет, – Юкко садись, остынь, а то мы сейчас пойдем сельсовет с почтой штурмовать, ты про коллектив расскажи, как атмосфера?

– Благодаря Алевтине, школа на хорошем счету, процентов сорок, детей, поступает в ВУЗы, то есть из десяти выпускников, – четыре человека. Для нашей деревни, это супер результат. В основном, преподают пенсионеры, ни кто не хочет к нам ехать. Учителя дружные. Сам увидишь. Историк – интересный мужик, не без странностей, конечно, Андрей Абрамович, чутка за сорок, ты с ним подружишься. Организуем здесь ячейку за справедливость, эх, жалко Семён соскочил, слышал, небось, о пожаре? Пушистая пришла, ничего не поделаешь, прежней, жизнь, для него уже не будет – Юкко налил еще.

– Мне хватит, и так уже зацепило. Давно самогон не пил, – сказал Кирилл.

– Еще по глоточку и всё, договорились?

Выпили еще по одной. Юкко расстегнул верхнюю пуговичку на рубашке.

– Физкультура у нас в почёте, секция лыжная гремит в районе, ведёт старик, Павел Валерьянович, мастер спорта, крепкий такой дед, выпить не дурак. Наладил снабжение со столицы. Пластиковые лыжи, палки облегчённые, ботинки беговые. Снегоход есть, круговую трассу оборудовали длиной десять километров. А какая у нас учительница физкультуры у младших классов – просто богиня, наша Клюквенная Афродита, Софи Лорен плачет в чулане от зависти. Ты все сам увидишь, и обязательно влюбишься в нашу Тоню – Антонину Сергеевну Видову. Понимаешь, какая фамилия – от слова «Вид», там такой пейзаж, сказочный рельеф. Что спереди, что сзади, закачаешься. Все мужики на селе пускают слюни.

– А сколько ей лет?

– Тридцатник в том году отмечали.

– Тётя уже в годах, – заметил Кирилл.

– Много ты понимаешь.

– Если она такая необыкновенная, что забыла в деревне? – спросил Кирилл.

– В том то и дело, что дама столичная, в Санкт-Петербурге жила, говорят любовниками крутила богатыми, как хотела, с финансами всё в порядке, между прочим, совладелица спортивного клуба. Красивые женщины, Кирюша, как правило, несчастливы, они долго выбирают, отшивают достойных мужчин, а когда серые подружки обзаводятся вторым ребенком, наступает прозрение. Приходится влюбляться, в первого завалящего мужичонку. Тот, естественно пьёт и бьёт, потому как слаб и жалок. Знаешь, у Даля в пословицах есть: «Бей бабу молотом, будет баба золотом». Нет, не будет золота, и бабы не будет. Сбежала Антонина от своего благоверного в родную деревню, не знаю, может и квартиру ему в городе оставила. Хорошо хоть детей нет.

Юкко потянулся за бутылкой.

– Я не буду больше, да и пора уже домой идти. До первого сентября всего ничего, а у меня ещё конь не валялся. Почитать надо учебники по курсу биологии, – Кирилл встал с дивана.

– На ход ноги обязательно надо принять, – Юкко взболтнул и разлил остатки.

–Благодарю, Юкко, приятно было познакомиться, спасибо за угощение, Приходи в гости, переулок Боровой, дом два, квартира один.

– Хорошо, Кирюша, тебе спасибо за компанию, встретимся еще.

Кирилл выпил, крепко пожал руку нового друга и вышел из школы, стараясь идти ровно.

***

Всю ночь на первое сентября шёл дождь, далеко, далеко рокотали громовые раскаты. Осенняя гроза – редкое явление на севере. Кирилл проснулся, посмотрел на экран телефона, лежащего рядом на стуле – ещё только половина второго, а сна ни в одном глазу. Что-то грезилось тревожное, но он не запомнил. Обычно, когда небо плачет, так уютно лежать в теплом помещении под толстым одеялом, и, слушая перестук капель за окном, проваливаться в сладкую дрёму. Наверно, сказывалось волнение.

– «Как дети примут? А вдруг не получится? И что тогда делать, бежать домой, как побитая собака. Куда податься? Продавцом в пивной ларёк?»

Вдруг кто-то постучал в окно. Кирилл вздрогнул, прислушался. Тихо.

– «Может это сон?»

Все эти ночи, по приезду он видел какие странные видения. События во сне происходили наяву, солнце грело, огонь обжигал, и ветер шевелил ветви деревьев, ощущались запахи и даже вкус.

Такие живые сновидения он видел в детстве почти каждую ночь, долгое время, после одного случая. В третьем классе в школу привезли японский мультфильм про Хиросиму, раньше часто показывали кино в школах. По сюжету, после взрыва два брата, стали свидетелями смерти родителей, пытались их спасти, но не смогли и дальше сами вели борьбу за жизнь.

На сеансе в актовом зале, – веселье, школярское соревнование в остроумии, реплики из темноты, ходьба по рядам, строгие окрики учителей. Кирилл смотрел на экран, не отрываясь. Когда включили свет, его жизнь продолжилась как обычно по расписанию, продлёнка, занятия в художественной школе и секции бокса. Вечером, только закрылись глаза, его опалило огнем красивого американского облака, все рушилось вокруг. Он пытался спасти маму с папой из-под завалов, таскал обломки бетона, резал руки об арматуру и чувствовал боль, но не мог помочь. Со временем, ядерные сны повторялись все реже, и пропали навсегда.

– «Господи, какой я был впечатлительный, а помнишь тот страшный фильм о войне «Иди и смотри», там вообще не снов было, месяц спать не мог!»

В старших классах Кирилл понял, что приходит время наглых ребят с крепкими мышцами, и загнал свои рефлексии как можно дальше. Он встраивался в образ, как мог, ходил в качалку, изображал в разговорах с товарищами прожжённого циника, а дома читал книги, много книг. Ещё он очень любил рисовать.

Кирилл потрогал холодные стальные шишки на спинке своей купеческой кровати.

– «Вот, выпил тогда с Юкко и ночь прошла спокойно».

В тот вечер, после посиделок с трудовиком, добравшись до дома, после безуспешной часовой борьбы с учебниками, отрубился до утра без сновидений. За короткий промежуток, он предпринял несколько честных попыток составить план по вводному уроку для самого главного, выпускного класса, потом плюнул, взялся читать о строении клетки, перепрыгнул к простейшим. Дефиниции путались, митохондрии искрили, мембраны не пропускали подгулявших весёлых молекул, инфузории туфельки танцевали фокстрот вместе с мухами дрозофилами, голодные собаки Павлова выли на заднем дворе, а горошины пастора Менделя, скатывались по растянутой пружине дезоксирибонуклеиновой кислоты и с веселым визгом падали в первичный бульон.

– «Дрозофила», – это слово любил повторять один знакомый студент, по кличке Леденец, с факультета физического воспитания. Его взяли без экзаменов, за какие-то заслуги в спорте, поэтому он вряд ли знал, что «Дрозофила» – мелкое насекомое из семейства плодовых мушек (Drosophilidae), из своей короткой жизни и простоты выращивания, является идеальным объектом для генетических исследований. Кирилл волею случая попал с будущими физкультурниками в колхоз после первого курса.

– «Самоуверенные мясистые парни, где они сейчас?»