Чтение онлайн

Румянец заиграл на ее щеках, длинные ресницы от волнения затрепетали, карие глаза, в которых появлялись прежде то страх, то надежда, сейчас тепло лучились.

Девушка выпустила его руку, стала хлопать в ладоши.

– Значит, одобряете...
– пробормотал Нурым.
– Спасибо!

– Да разве можно не одобрять смелость и мужество?! Знаете, я, может быть, больше других радуюсь. Я истосковалась по своим близким, а там, в моем родном городе, фронт... Очень, очень соскучилась я по своему краю... Сегодня весь день думала об Уральске.

"А что, если ее пригласить... с нами?
– промелькнуло в голове Нурыма. Нет, это кощунство - приглашать нежную девушку в поход с грубыми, неотесанными дружинниками. Вместе с нами не то что девушка - не всякий мужчина-доктор пойдет".

– Твердо решили - в поход, - опять сказал Нурым.
– Если повезет - к нам примкнут другие казахские джигиты. А там видно будет. Я зашел к вам... попрощаться.

– В какой город вы пойдете? Не в Уральск ли?

– Нет, не в Теке. В Теке, вы сами говорили, фронт. Мы пойдем в сторону Актюбинска. Руководители наши считают, что надо двигаться в город Темир. Это тайна, но от вас я не скрываю. В тех краях сейчас мой брат. В отряде Айтиева. Айтиев - это очень большой, ценный человек, он собирает казахов воевать за свободу.

– Тогда и я вместе с вами поеду! Ведь сестра милосердия всегда пригодится солдатам!
– точно ребенок радуясь чему-то, сказала Мукарама.

– Вы... серьезно?
– изумился Нурым, не зная, верить девушке или нет. Вам трудно будет... Среди солдат... в дальней дороге...

– А я давно мечтала идти за воинами, помогать им, перевязывать им раны, лечить. Почему вы говорите о трудностях? Я же сестра. Хирургическая сестра. Мое место в армии. А к тому же я вместе с вами могу скорее добраться до своих родных и знакомых. Не могу же я вечно сидеть в этой унылой Джамбейте!

Девушка говорила искренне.

– Но вас не отпустит доктор Шугулов. Вы же в его подчинении. А он сторонник Жаханши.

– Доктор Шугулов сейчас в Уральске. Заболел сам и поехал показаться городским врачам. Уже пятый день, как уехал. А вчера прислал телеграмму положили в больницу. Я с ним и советоваться не стану. Теперь я сама себе хозяйка.

– Ну, тогда прекрасно. Я передам Жоламанову, что вы хотите ехать с нами.

– Передайте. А я сейчас же начну готовиться, уложу необходимые лекарства, бинты, вату. Будет у нас кухня?

– С нами едет женщина-повар. Вместе со всякой посудой, чашками, ложками. Несколько подвод.

– Прекрасно! Я буду в обозе с кухней. Моих вещей хватит как раз на одну подводу. Всякие препараты, перевязочные материалы, лекарства... целый воз.

– Хорошо. Значит, вместе будем. Тогда - не прощаемся.

– Вместе, вместе!

Нурым кивнул головой и вышел. Он был счастлив оттого, что Мукарама не остается в унылом, заброшенном городке, а будет рядом с ним.

Едва вышел Нурым, как девушка захлопала в ладоши, не находя себе места, забегала по комнате, широко открыла окна, тут же вытащила из-под кровати чемоданчик, стала складывать вещи, мигом перевернула весь дом. Прибежала испуганная шумом Майсара, Мукарама кинулась ей на шею.

– Апа, еду я, еду! В Уральск! Нет, не в Уральск, а к Яику. В сторону Оренбурга...
– взволнованно говорила она.
– Не одна, вместе с целым полком джигитов!

– И-и, алла-а, - удивленно протянула женщина.
– А я так испугалась, так испугалась. Думаю: что за шум, что за тарарам. А это, оказывается, ты тут от радости прыгаешь. Ну, хорошо, счастливого пути тебе!

– Апа, будь здорова! Прощай, апа!..

– Неужели прямо сейчас едешь?

– Сейчас, апа, сейчас. Только что приходил господин Жунусов и сказал, что полк выступает.

– А когда вернешься, милая?

Мукарама опешила. "Когда вернусь? Зачем? Ведь я же в Уральск еду! В родной город!" Девушка отрицательно покачала головой.

– И-и, алла!
– удивилась женщина.
– Ну, тогда я сготовлю тебе кое-что на дорогу...

И, суетясь, апа отправилась на кухню. А Мукарама, собирая вещи, представляла, что сейчас дома...

Город окружен солдатами. И в самом городе солдаты. На каждом углу стоят караульные. Жители вооружены, все что-то делают. Одни роют землю, другие тащат бревна, третьи волокут мешки с песком. Суматоха. Как она доберется до дому?! Что будет там делать? Что бы там ни было, но жизнь ее должна измениться...

4

Отряд дружинников вышел наконец в далекий поход.

Стояла осень. Дул резкий, холодный ветер, но к полудню погода смягчилась. Солнца не было, хмарь понемногу стала сходить с осеннего неба. Солдаты в легких шинелях с утра зябко поеживались, а сейчас слегка повеселели.

Обоз уже миновал кирпичное здание школы. Небольшими группками и в одиночку, легкой рысцой тянулись дружинники к площади между больницей и школой - к месту сбора. Отсюда, разделившись на сотни, в строгом порядке отряд должен отправиться в Уил. Когда исчезнет за горизонтом первая сотня, построится вторая, а за ней - с интервалом в полторы-две версты - третья. Таков приказ старшего командира Жоламанова. Такое построение было удобным: меньше поднималось пыли, а сотни в отдельности могли переходить на шаг, на рысь или в намет. Первую сотню возглавил Мамбет, вторую - Жоламанов, третью - Орак. Нурым попал в сотню Орака и решил, пока отправятся первые две сотни, зайти в больницу к Мукараме. Он не сказал командиру заранее о решении девушки. "Успеется. Надо еще раз поговорить с Мукарамой, предупредить о трудностях похода. Лучше пусть сам Хаким приедет за ней. После того как объединимся с отрядом Абдрахмана. Или, в крайнем случае, я сам приеду за ней после", - рассуждал Нурым, но сказать о своих мыслях Мукараме ему так и не удалось.

– Где подвода?
– первым делом спросила девушка, выбегая навстречу. Или я поеду верхом?

Нурым смутился.

– Я... хотел бы посоветоваться с вами, - неуверенно начал он.
– Путь будет очень утомительным...

– Но ведь мы с вами договорились ехать в город, а не болтать о трудностях!

"Ойпырмай, как она поедет на грохочущей телеге, в тучах пыли, среди горлопанов-солдат? Где ей ночевать на стоянках? Выдержит ли суровый путь? Кто за ней присмотрит? Хорошо, если доберемся до города или хотя бы до какого-нибудь жилья. А если поход затянется? А если столкнемся с врагом?"

Но девушке не было дела до тревог и сомнений джигита.

– Я не позаботился о подводе...
– промямлил Нурым.

– В таком случае я поеду верхом. Когда я была маленькая, абый учил меня ездить верхом. У нас тогда было несколько рысаков. По пятницам мы выезжали на прогулки в Ханскую рощу. А однажды мы с абыем ездили верхом даже в Каменку, - горячо проговорила Мукарама, стараясь убедить Нурыма в своем умении ездить на коне.

Она и одета была для верховой езды: в камзоле, в татарской шапке, в красных сафьяновых сапожках. Лицо ее сияло от возбуждения. В опрятном, удобном одеянии она была похожа на казахских красавиц, которые, по обычаю, возглавляют кочевья в пути. Небольшая соболья шапка слегка округляла ее продолговатое лицо, и сейчас девушка показалась Нурыму не светлой, а почему-то смуглой.

– Нет, нет! Я сейчас найду подводу. Вам нельзя верхом, тяжело, - сказал Нурым, собираясь уходить.

Мукарама заметила растерянность джигита и, нахмурив брови, сказала недовольно:

– Я надеялась, Жунусов, что вы уже все устроили. Я давно жду вас, с самого утра пришла в больницу. Упаковала необходимые медикаменты. Свои вещи сложила еще вчера вечером. А вы приходите будто для того, чтобы прощаться...

– Сейчас, сейчас же раздобуду подводу...
– повторил Нурым.

Он быстро сел на коня и поскакал к Ораку.