Чтение онлайн

– Да будет легким ваш путь! Доброе слово - половина счастья, говорят. Вы мне тоже пожелали доброго пути, спасибо!
– Всадник прямо взглянул на Жоламанова.
– Путь мой кончился удачно. Встретившись с вами, я достиг того, чего хотел. Это вы...
– незнакомец чуть замешкался, взглянул на знаки различия Жоламанова...
– старшина, возглавляете отряд? Будьте добры, слезьте с коня, мне надо с вами поговорить.

Жоламанов сдвинул брови. Офицерские замашки незнакомца не понравились ему.

– Мне нечего скрывать от своих джигитов. У нас у всех, господин прапорщик, одни думы, одни желания, один путь. Нет у нас ни особого начальства, ни безголосых подчиненных, - резко сказал он.

– Нет, нет, что вы!
– воскликнул прапорщик.
– У меня нет никаких секретов, просто я хотел поговорить по личному делу с сотником. Вы же, кажется, сотник?

– Ну, скажем, сотник. А что?

Прапорщик улыбнулся:

– Человек в пути всегда осторожен и недоверчив. Это понятно и... справедливо. Особенно сейчас. Понимаю вас, сотник, хорошо понимаю... Джигит в гневе все равно что буря: хочется ему все смести и разрушить на пути. Я и сам опасался было вначале, но теперь восхищаюсь спокойствием и сдержанностью ваших джигитов. Скажу прямо: ваш поход - поход смелых и отважных. Путь бесстрашных джигитов под вашим командованием можно определить только словами: дерзание, мужество, доблесть...

Этот крепкий, очень ладный, смуглый молодой офицер был не только смел, но и умел складно говорить. Только Жоламанову не понравились лишние высокопарные слова - доблесть, мужество, дерзание. Он еще больше нахмурился, но большинство джигитов слушали с раскрытыми ртами. Некоторые удивленно переглядывались, как бы говоря: "Ну и хорош джигит!"

Незнакомец продолжал свою речь:

– Я прапорщик, это вы и сами заметили по моим погонам. Прапорщик - не такой уж высокий чин, к тому же я его не выпрашивал. В недалеком шестнадцатом году, когда казахских сынов погнали на окопные работы, я оказался в числе первых; я немного говорю по-русски, в меру своих способностей служил, - видимо, все это учли, и хотя я был в тылу, мне дали воинское звание, нацепили погоны, сделали младшим офицером. Это, должно быть, смущает вас больше всего. "При царе выслужился, добился звания, а теперь стал офицером Западного валаята! Какое у него дело до нас?!" - так вы, наверное, думаете. Что ж, это вполне естественно. Однако, джигиты, с первого взгляда и медведь кажется самым страшным зверем, а приглядишься ничего, тихое, безобидное животное. Все мы, казахи, мечтаем о свободе, стремимся к самостоятельности, вера наша - мусульманская. Не так ли, братья? Поэтому, если вы те самые герои, что вышли из Джамбейты, то я должен вам кое-что сообщить, предупредить вас по-дружески. Говорят ведь: яд принимать так вместе с народом, мед лизать - так в одиночку...

Нурым взглянул на Жоламанова, как бы говоря: "Давайте послушаем!"

– То, что мы не с неба свалились, а вышли из Джамбейты, вам, господин, я думаю, вполне ясно!
– все еще холодно заметил Жоламанов.

Сотник все больше настораживался. Как ни складно говорил прапорщик, восхищая окружавших его джигитов, Жоламанов, однако, не верил ему и не хотел особенно откровенничать. Чуть помедлив, он сказал:

– Что касается вашей похвалы, господин прапорщик, то для нас это не новость. Наслушались и хвалы и хулы! Нет у нас желания принимать яд, даже вместе с народом. Вы лучше ответьте: кто вы такой? Где остались ваши друзья-приятели? Или вы один?

– Я один, сотник, но один из многих. Я как разведчик вышел вперед.

Толпа надвинулась, Жоламанов уставился на прапорщика, но тот будто не замечал, как насторожились вокруг.

– Если вы разговариваете, сидя на коне, то и я, пожалуй, сяду... проговорил он и, закинув повод на седло, легко прыгнул на коня.

– Сколько вас? Куда путь держите? Или...
– запнулся вдруг Жоламанов.

Все, затаив дыхание, вслушивались.

– Что он говорит?

– Много их?

– Целое войско, выходит...
– заволновались джигиты.

– Слушайте, джигиты!
– начал опять прапорщик, привстав на стременах и картинно откинув корпус.
– Вы, вероятно, слышали, что в городе Уиле была открыта юнкерская школа для подготовки офицеров. Триста выпускников этой школы, триста джигитов-казахов три дня тому назад, так же как и вы, подняли восстание. Они тоже хотят быть верными мудрости казахов: пока жив, ищи свой край. Вместо того чтобы быть безвольной игрушкой, слепым оружием в руках ненавистных атаманов, лучше всем нам объединиться и позаботиться о себе и о своем народе. Поэтому надо примкнуть к казахам Актюбинска, Ак-Мечети и Казалы. Таким было наше решение. Мы прогнали из своих рядов казачьих офицеров, некоторых арестовали, наиболее ретивых прислужников обезоружили и тоже вышли в путь. Пока нас всего пятьдесят человек. Я - разведчик. Остальные едут в пятнадцати - двадцати верстах отсюда. Я не только разведчик, но и парламентер, мне поручено вести с вами переговоры. Как сказал сотник, вы не с неба свалились, а действительно дружинники из Джамбейты, верно?

– Верно, верно!

– Точно. Не ошибся...
– облегченно загалдели дружинники.

– Не шумите!
– приказал Жоламанов джигитам.
– Ну, а дальше?

– А дальше... дальше я надеялся встретиться с вами. Отряд большой, думал я, не может быть, чтобы я его не заметил. Как видите, надежда моя оправдалась.

– Пятьдесят, говорите? А где же остальные юнкера?
– спросил Жоламанов.

– Остальные в Уиле, - ответил прапорщик.

– А что они там делают, в Уиле?

– Ждут, пока мы вернемся с вестью о вас.

– А почему вас пятьдесят? Для переговоров хватило бы двух-трех?

Прапорщик ответил не сразу, улыбнулся:

– Вижу, вы опять засомневались. И опять скажу: это справедливо и естественно. Воин должен быть особенно бдительным и осторожным. Лишь все обдумав, тщательно взвесив, следует принять решение. Вы, собрат, мне очень нравитесь...

– Слушайте, прапорщик! Я, кажется, уже говорил, что мы наслушались и хвалы и хулы!

– Нет, нет, извините, это я говорю искренне то, что думаю.

– Ну, хорошо!
– сказал Жоламанов и повернулся к Нурыму: - Поезжай вместе с господином прапорщиком и узнай, что там за офицеры. Посмотри, сколько их, пятьдесят или больше, меньше. Мы будем ждать вон в том ауле. Туда и возвращайся, до вечера должен успеть.

Нурым увлек Жоламанова в сторонку.

– Одному ехать?
– спросил он.

– Езжай один. Посмотри, где они, сколько их. А потом привези сюда прапорщика, потолкуем вместе с Ораком и Мамбетом.

Нурым и прапорщик поскакали.

– Джигиты!
– крикнул Жоламанов, обращаясь к столпившимся дружинникам. Этот офицер приехал сюда с вестью, будто офицеры в Уиле решили примкнуть к нам. Многие из вас слышали это своими ушами, а те, кто не слышал, слушайте. Всего их будто бы пятьдесят человек. Чтобы выяснить все, я послал к ним певца Нурыма. Моя к вам просьба: соблюдайте порядок, на привалах и ночлегах далеко не расходитесь, в аулах, среди народа, не роняйте солдатской чести, будьте осторожны. Куда ехать завтра, объявим вечером, после решения комитета дружинников. О том, как нам быть с офицером, тоже поговорим вечером. Не волнуйтесь, не беспокойтесь! Без лишних разговоров, без паники продолжайте путь!

Отряд двинулся дальше.

2

По тому, как прапорщик держался среди дружинников, по волевой осанке и ладной речи Нурым сразу решил: "Видать, бывалый джигит и образованный, как наши Хаким и Ораз. И мой ровесник примерно". Прапорщик ему понравился, но подозрительность Жоламанова перешла и к Нурыму. Почти всю дорогу джигиты молчали.

– Видать, похолодает... Чувствуете, какой колючий ветер, - начал было прапорщик, но Нурым сухо ответил:

– Что ж, время подошло.

– Жел токсан - месяц ветра, оправдывает свое название.