Чтение онлайн

– Жел токсан - начало зимы, говорили казахи в старину.

– Старики, кажется, еще говорили: в эту пору сиди дома?

– Старики иногда наоборот говорят: глубокая осень - собирайся в путь...

Дальше погоды разговор не пошел. Даже из этих осторожных фраз Нурым понял, что его спутник - человек общительный.

Вскоре встретились с пятьюдесятью офицерами. Прапорщик радостно сообщил о встрече с дружинниками, однако командир офицерского отряда - серолицый, хмурый человек - выслушал его холодно.

– Выезд мой оказался удачным. Дружинники тоже, оказывается, искали встречи с нами. Господин старшина, если вы согласны, можно устроить общий привал и обо всем переговорить, - доложил прапорщик серолицему.

Лицо командира осталось непроницаемым. Он не обмолвился ни словом, лишь кивнул головой, как бы говоря: "Посмотрим".

Люди по два в ряд стояли позади командира, никто не вырывался вперед, все застыли, сохраняя равнение. Нурым незаметно для серолицего кинул взгляд вдоль стройного ряда офицеров. Всего было двадцать четыре пары, вместе с командиром и прапорщиком ровно пятьдесят всадников. Шинели у всех новые, с иголочки, и не серые, как у дружинников, а светло-голубые; совершенно новыми, блестящими были и погоны; у всех - сабли, на боку - наган, рядом с седлом висят маленькие японские винтовки. Нурым с восхищением смотрел на подтянутый, внушительный отряд.

Прапорщик слез с коня, подтянул подпругу, снова поднялся в седло и сказал командиру:

– Я поеду, старшина, выбрать место привала.

Командир и на этот раз лишь кивнул головой.

"Что за порядки у них? Или они что-то скрывают?
– удивился Нурым.
– А командир-то? Первый раз такого вижу..." Говорить Нурыму было не о чем, отряд он увидел, пересчитал, однако молчком уехать было неловко. Командир с ним даже не поздоровался. Хмурые, молчаливые офицеры, особенно сурового вида командир удивляли Нурыма.

Чтобы успеть до сумерек догнать ушедших вперед дружинников и добраться до привала, Нурым и прапорщик пустили коней крупной рысью. Лишь пройдя несколько верст, всадники поехали шагом.

– Ты откуда родом, джигит?
– снова первым заговорил прапорщик.

Вместо ответа Нурым спросил:

– Этот серолицый главный у вас?

– Он - командир военной части в Уиле, войсковой старшина Азмуратов. Умный, знает военное дело. А молчит от усталости. Долгий путь изматывает любого.

– Неужели и начальники против Жаханши?
– спросил Нурым.

– Он - казах, - быстро ответил прапорщик.
– Разве может настоящий казах покинуть молодых джигитов в трудный час?

Нурым промолчал. "Ведь Жаханша - тоже казах. Но ведь он не на стороне дружинников. Тот же султан Арун, те же толстопузые судьи, разве они не враги дружинников? А ведь все - казахи. И для защиты Уральска готовы отправить под пули всех нас". Но Нурым счел неприличным возразить спутнику. Немного помолчав, он сказал:

– Вы спросили, откуда я родом. Из Анхаты.

– Со мной в Уральском реальном училище учился один джигит из Анхаты, Хаким Жунусов. Не знаете его?

Нурым невольно натянул поводья, удивленно глянул на прапорщика. Но офицер неожиданно сконфузился, заерзал в седле. Вначале прапорщик говорил, что в шестнадцатом году его забрали на окопные работы и за безупречную службу присвоили звание младшего офицера, а теперь выпалил, что учился вместе с Хакимом. Но обо всем этом Нурым даже и не подумал.

– Если вы учились с Хакимом, то должны знать и его родных!
– сказал Нурым и улыбнулся, протягивая офицеру руку.

– Он знает по рассказам о моей семье. Я - о его. Помню, что у Хакима был старший брат.

– Я и есть старший брат Хакима.

Только теперь догадался прапорщик, почему Нурым протянул руку.

– Значит, вы старший брат Хакима, певец, да?

– Тот самый. Нурым Жунусов.

– Да, да, Нурым, вспомнил, что ж, познакомимся...

Офицер, подъехав вплотную к Нурыму, энергично пожал ему руку. Потом оба улыбнулись, провели ладонями по лицам.

– Меня зовут Сальмен. Весной мы расстались с Хакимом, с тех пор я ничего о нем не знаю. Ну и ну! Кто бы мог подумать, что здесь, в степи, я встречу вдруг родного брата Хакима?! Вот уж действительно: гора с горой не сходится, а человек с человеком сойдется.

Нурым обрадовался: наконец нашел человека, с которым можно поговорить по душам.

– Вы на сколько старше Хакима?

– На три года.

– О, тогда мы с вами одногодки. А где сейчас Хаким? У него была возлюбленная в Уральске, татарка. Очень красивая девушка, Мукарама... Достойная пара.

Нурым не верил своим ушам.

– Хаким за Яиком, - только и смог ответить Нурым.

– Тогда он не хотел оставаться в Уральске. Где-то в земстве работал какой-то его родственник. Хаким говорил, что поступит к нему на службу.

– Мне кажется, он с теми смельчаками, которые против атаманов... Он, наверное, у кердеринцев...

Нурым гордо приосанился, ударил коня камчой, крикнул:

– Ну, понеслись!

Прапорщик пришпорил коня, помчался вслед за Нурымом. Породистая кобыла под ним летела легко, красиво и скоро обогнала мухортого скакуна Нурыма.

– Ну и кобылица у вас!
– похвалил Нурым.
– Ветер! В скачках участвовали?

– Первый раз на ней, еще плохо знаю повадки. Но рысь легкая, - ответил Сальмен.

Помолчав, Нурым сказал:

– Девушка Хакима едет с нами в обозе.

– Что ты говоришь!
– воскликнул Сальмен.
– А впрочем, ничего удивительного! Нынешняя весна, точно могучий разлив, все перевернула. Но как Мукарама у вас очутилась?

Нурым рассказал, что с весны она работает в Джамбейтинской больнице, а потом сама попросилась в отряд дружинников и сейчас стала "доктором".

Жоламанов не поверил прапорщику, а Нурым раскрыл ему свою душу, ничуть не сомневаясь в дружеских намерениях нового знакомого. Выросший среди песен, веселья, беззаботных вечеринок, добродушный и доверчивый, Нурым не мог относиться к человеку с холодным подозрением.

– Юная красавица едет навстречу своему счастью. Она на крыльях летит к Хакиму. "Путь суров, Мукарама, ты бы лучше осталась", - говорил я, а она стояла на своем. "Какая же я, говорит, медицинская сестра, если не смогу перевязывать раны воинам, помогать им в беде!" Чистая, невинная, как ангел...
– рассказывал Нурым.