Чтение онлайн

— А теперь как дельфин трескочет, — пробормотал Вован, и больше ничего не сказал — так хорошо ему стало, словно к сети подключился, даже лучше. Это был совершенно новый для него опыт — кайф высшего Порядка, глоток ощущения, изысканное информационное вино.

Правило в нём удивилось, насторожилось, потянулось к звукам и волнам, Вован вскочил и подошёл к самому забору, к пузырю. Причастники плоти, посменно стоящие по периметру в плазменных нитях, тоже что-то почуяли и заулыбались.

— Что это? Что ты слышишь? — в панике настаивал Светила. — Это козни Беспредела?

— Нет, что-то Правильное, — пробормотал Вован одними губами. — Порядку нравится.

Он изо всех сил вслушивался, как где-то в неизвестном месте, очень далеко, за много километров от ельника и мраморного карьера, кто-то громко славит Правило, любит его, преклоняется перед всеми его Порядками, и просит не пойми чего, он не расслышал, но всё бы дал, ему не жалко, Вован помог бы, если бы знал, где это происходит, кто взывает к Правилу и чего хочет…

Зажглись все до единого фонари, и зона ярко осветилась. Её окружала обычная прежде ночная темень — плазменная плоть Стража утекла куда-то, несомненно, к дивному сладкоголосью. Растянулась к нему потоком, толстой колбасой. Исчезли и гиганские насекомые с отмороженными лицами — Сусанна бросила туда все свои когти.

Янтарной рукой Полпорядка сорвал термически изогнутую дверь, приваренную над плотью Беспредела, отшвырнул. Та загремела по мрамору, как монета. Он уставился на простой кусочек янтарного щупальца — ни срама, ни лица Сусанны. То, что донеслось до него лишь отголоском, Вертухай услышал всем своим существом и устремился туда, как чёрт на искус.

— Это знак, — прошептал Вован. — Что-то будет. Готовься.

Светила издал невнятный звук, уронил торт, всплеснул руками и бросился к ангару для техники.

Человеческая часть Вована дрожала нутряной нервной дрожью. Если Светила ошибся и Сеятель не сработает, лагерь прекратит существование. Строгий Порядок переподчинится и продолжит экспансию в составе Беспредела, а люди просто погибнут.

Он оглядел собравшихся на шум угрюмых потных людей, и откашлялся.

— Честной народ, живущий с улицы, и прочие зека, — сказал Вован. — Блатные и мужики, козлы и опущенные, вохра и служащие. Часики тикают! Строгий Порядок идёт на Беспредел. За честную фарту, за прямой базар, за чёткое Правило, как пахан из народа ухожу, может, на верную смерть до самого бессмертия. Если не вернусь — не обессудьте, а помянуть просить не буду, некому будет поминать.

— Правильно, надежда наша! — крикнул один.

— Окстись, Полпорядка! — заголосил другой. — Хорошо ж сидим, не бросай народ!

— Пусть забодает Вертухая! За Порядок!

— А мы как?

Начался обычный гвалт с толкотнёй, Полпорядка вслед за Жирным Стэном выбрался из толпы.

— Идём, Владимир Иванович! — сказал в янтарное ухо Светила, увлекая его в сторонку. — И садись в Сеятель. Всё покажу.

С замирающим сердцем Вован забрался в родимую кабину.

— Кроши Беспредел, пока точку схождения всех углов не найдёшь, — в окно наставлял Светила, пока Полпорядка тупо пялился на переделанную панель управления экскаватора. Остался прежним только стартер.

— Где ж в Беспределе углы? — пробормотал. — Он что, комната? Нет в нем углов, как во мне хоть.

— Ну как углы, — вздохнул Светила, его взгляд за толстыми стеклами очков стал беспомощным, как бывал всякий раз при встрече с незнанием элементарных для самого вещей. — Центральная точка, она есть во всём, в Вертухае тоже есть такое место, а добраться до него можно по силовым линиям.

Светила постучал пальцем по температурному датчику:

— Смотри за стрелкой и шмали на вспышку. Лампочка загорится, когда зашкалит. Попадёшь во внутренний Порядок Вертухая — и наводи там свой. Кроши середину. Если хватит мощности связь порвать внутри точки — пиздец сразу звёздочке нашей. Сразу вся рассыплется как слёзка батавская.

Вован ничего не понимал, словно Светила вещал на иностранном языке. Он проверил аккумулятор — заряжено по полной, как и запасной.

— Мудрёно говоришь. Какая слёзка?!

— А, долго объяснять, — вздохнул Светила. — Вот коробка передач, смотри. Синус, косинус, тангенс, котангенс, пробуй разные режимы. Сам не знаю, как оно будет по скорости. Может время замедлится или пространство сожмётся, так ты не ссы, жми себе вперёд, пока Сеятель движется, ты неуязвим.

— А это что? — Вован показал на рукоять. — Ручной тормоз?

— Это абсолютный ноль, — важным голосом поведал Светила. — Зря его не дёргай, произойдёт задний ход и полный останов. Но тебе заднего давать нельзя. Только вперёд!

Вдруг в дверь сунулась чёрная круглая морда Жирного Стэна, перетекающая сразу в грудь и живот.

— Босс, там что-то творится, — нервно сказал он. — Глянь.

Вован поспешно выбрался из кабины и вышел наружу.

В чистой тьме ночного пространства появился светоч — сперва в виде того же янтарного гриба, напитанного молниями, который качался, подрагивая, визуально близко, а значит, наоборот был далеко. Видимо там, откуда тянулось сладкоголосье. Вдруг гриб издал стон такой силы, что всё внутри у Вована содрогнулось от ужаса, и начал истончается. Он тянулся вверх, пока не превратился в змея, подобного гигантской анаконде, вдруг решившей встать на дабы всем своим янтарно-жёлтым, искрящимся во тьме телом. Это было прекрасно, как шоу дронов на китайский новый год, и каторжане завороженно рассматривали чудовище, в которое трансформировался Беспредел. Змей откинул голову, разгоняясь, словно молотом ударил вниз, в своё основание, а назад поднялся обрубок шеи. Он задрожал, отдаляясь и выдавливая новую голову, а вслед за ним в свете тысяч внутренних молний, словно тень потянулся змей иной — тусклый, серебряный. Он был пока что мал, но большими кусками жрал плазму, глотал янтарную плоть, и рос на глазах. Но и древний Страж откусывал от него, маневрируя, затекая с боков. Горизонт озарялся вспышками жарких зарниц.

— Иисус попрыгунчик! — пробормотал кто-то за спиной Вована.

— Не богохульствуй, — оборвали его.

— Они ж сожрут друг друга, правда, братцы?

— Не знаю, кабы новой напасти какой не вышло.

— Я так странно ещё не сидел. Третья ходка, если выживу — последняя. Бля буду — завяжу.

— Граждане заключённые, соблюдайте спокойствие!

Вован не вслушивался в разговоры. Всем нутром он почувствовал — пора, и вернулся в кабину Оззика. Расслабил человеческое сознание, позволяя янтарной своей половине растянуться тысячью нитей, проникнуть в каждый разъём старой знакомой техники, охватить сцепления, протянуться глубоко в железную утробу, да в самую суть Сеятеля, укрепить и пустить силу по медным сухожилиям. И машина откликнулась — мотор затрещал самым обычным образом, как всякий раз по будням дням, с понедельника по пятницу, а иногда и по субботам, если сверхурочные были хороши, и простой человеческий Вован, не понимающий своего счастья, мог подсобрать на новую мягкую мебель или янтарное колечко для милой.

В тот же миг он прекратил держать ограду, плазменные нити Строгого Порядка распались, и тонкий квантовый пузырь лопнул, издав хлопок и странную вонь. Пахнуло свежим ветром, обдуло, затопило. Каторжане бросились врассыпную с дороги Сеятеля.

— Все в укрытие!

Вован мысленно перекрестился и нажал педаль. Бур взревел. Машина ринулась вперёд, и как нож в сливочное масло вошла в янтарную плоть Беспредела. В самый кончик хвоста анаконды. Ввинтилась, расплёскивая плазму, и ухнула в неё целиком.

— Го-осподи-и, — простонала Катерина. — Надо уходить.

Микропоп лежал неподвижно, как тряпочка, ни помочь не мог, ни командовать.

— Что мне теперь с этим делать? — спросила Катерина, указывая на экзоскелет с запертым внутри метаморфом. — Я его только по вмятине в песке и вижу.

— А что ты можешь сделать? — вопросом на вопрос ответил Натан, кивая на прекрасно видимый лично ему экзоскелет, сотрясающийся на месте. — Заставишь двигаться вместе с нами?