Чтение онлайн

«То есть эта Фиона полетит за фомальхиванином — вместо Луса?» Новость, что глееварин-чужак не будет иметь ничего общего с Лусом, что не приблизится к его облаку тьмы и к его воспоминаниям за стеклянной стеной, была так прекрасна, что Камёлё никак не могла в нее поверить.

— Но я ее отговорила,— внезапно довела речь до конца Ёлтал.

— По приказу зрёгала?!

— Хм… я бы так не выразилась.— Ёлтал надела диадему с аметистом и ухмыльнулась отражению в зеркале.— Ему бы больше понравилось, если б я замешала хорошенькую грибную бормотуху и попросила Фиону передать ее фомальхиванину. Особый подарок от главы дружественной секты. В знак приветствия, вместо конфет. Но я баба жадная. Не буду же я раздавать свой ценнейший активный рвё каким-то бездомным.

— Он хотел завладеть им.

Ёлтал пожала плечами.

— А ты ему помешала! Ничего ей не сказала! Рё Акктликс, неужели ты совсем не боишься?

— Конечно, боюсь,— заверила ее Ёлтал.— Зрёгал отлично умеет угрожать. Хоть сейчас на сцену. Но я тебе скажу, дурацкая это профессия — всю жизнь нюхать, как люди потеют от страха. Еще тупее, чем быть сенатором или мусорщиком! А теперь представь, что ему кто-то даже…

— Он потребовал с тебя клятву? — прервала Камёлё ее излияния.— И не проверил телепатически, что ты собираешься ослушаться?

— Подожди, что ты там себе представляешь? Мы тут не за чайком спокойно болтали. Когда я увидела, что пришли гости, я побежала вниз и быстро помазала себя спорами. Заслон сработал отлично, стоит сказать. И никаких клятв давать не пришлось. В итоге мы там внизу с многоуважаемым Букой немного подрались, как это часто бывает, и разбили пару бутылок с питательным раствором. Он оставил меня лежать без сознания — а пока я очнулась, споры разрослись так, что меня чуть не сожрали.

Камёлё содрогнулась. Чувство юмора Ёлтал иногда казалось ей слишком мрачным.

— И как ты справилась?

— Тебя тут не было, чтобы прийти мне на помощь, так что тебе заслуги не засчитываются,— злорадно отметила Ёлтал.— Но, к счастью, пришла Фиона. Она-то всегда угадает верный момент. Вытащила меня и хорошенько протерла бумажными платочками. Хорошая девочка! Ну, или, говоря иначе, никакого чувства самосохранения.

— Тебе не угодишь.— Камёлё подошла к ней и уселась на край стола.— И что дальше? Ведь зрёгал узнает, что ты его ослушалась. У тебя есть план?

— План! Конечно! — Ёлтал повернулась к зеркалу спиной и посмотрела на нее.— У меня уже давно все запланировано. Знаешь, девочка, в конце концов кто-нибудь из них меня уберет, как ни старайся. Это так же ясно, как то, что вода течет вниз. Если вовремя это осо­знать, сразу спокойнее. Живешь себе — и все. Как когда знаешь, чем фильм закончится.

Камёлё отвела глаза.

— Прости, Ёлтал. Не хочу вмешиваться в твои дела, но зрёгал здесь без официального разрешения земной Церкви. Если бы ты пошла к какой-нибудь аббатисе… или преодолела отвращение к Маёвёнё и обратилась прямо к ней…

— Черта с два. Я не могу просить духовенство о защите.

— Но ведь ты не в изгнании на Земле, в отличие от меня.

— Нет, куда там, я миссионерка. Внештатная священница. Не стану же я умолять! Это противоречит моему предпринимательскому достоинству.

Камёлё не засмеялась. «Это не всё, так ведь?» Она никогда не пыталась намеренно телепатически рыскать в прошлом Ёлтал, так что не знала, в чем причина ее антипатии по отношению к верховной жрице; но разве не глупо закрыть себе все пути лишь из-за предрассудков, когда на кону стоит жизнь? Камёлё сжала зубы. И снова посмотрела ей в глаза.

— Что между вами произошло, Ёлтал?

— Камёлё… — воспротивилась Ёлтал и беспомощно взмахнула ушами.

Камёлё не отступила. Они держались в трёигр целую минуту. Наконец Ёлтал сдалась.

— Когда-то я не договорилась с Маёвёнё из-за крови,— с неохотой призналась она.— Я не могу и не хочу к ней идти.

Двух предложений было достаточно. Может, Камёлё была не так давно на Земле, но она слышала, что до того, как Досточтимейшая Маёвёнё стала главой местной женской ветви Церкви, а затем верховной жрицей, она была Исполнительным палачом. Сделала головокружительную карьеру и взлетела по лестнице духовных санов от самого дна на самый верх, но перед этим, очевидно, в качестве Руки Судьбы перевела на Другой берег космического Бытия какого-то земного друга Ёлтал. Такое случается. Но Ёлтал явно до сих пор не могла этого забыть.

Камёлё снова невольно подумала о письме. О письме отца Луса, также написанном в страхе, в тени смерти, с перспективой подозрений и преследования со стороны Церкви. Во времена, когда Джайлз Хильдебрандт решил оставить сыну послание, он тоже боялся за свою жизнь. Нет, не так: он просто рассчитал, что лишится жизни, и констатировал это с такой же мрачной веселостью и смирением, как теперь Ёлтал. Он предостерегал своего сына от интереса к еретическим текстам, но в то же время пытался кое-что из них ему передать. Написал, что выяснил о механизме клонирования Кораблей… об их Душах… а также о настоящей Праматери Прастарой, о Корабле самого Акктликса. Она действительно была в канале Авалн, находилась в плену, как бы Церковь это ни объясняла и как якобы Прастарая Ёлтал над этим бы ни насмехалась. И целый ряд людей, и не только людей, мог интересовать доступ к Ней. Джайлзу Хильдебрандту повезло, что тело предало его еще до того, как до него добралась Церковная полиция. Камёлё ухмыльнулась.

«Мне жаль, Джилес. Я знаю, что ты планировал иначе. Но Корабли намного опаснее, чем ты думал. Пока я тут, Лус никогда не прочитает твои теории о Праматери».

Когда Камёлё в свой первый визит к Пинкертине решила вернуть письмо и не заставлять его необъяснимо исчезнуть, это не означало, что она собиралась выпустить его из поля зрения. Этот кусок бумаги имел стандартный размер ссенских документов. Разделен был ровно посередине. Она тщательно его осмотрела и посчитала, сколько в нем строк. А перед вторым визитом взяла другую бумагу и написала новую версию, свою собственную. Из первоначального текста использовала пару предложений, чтобы имитировать стиль Джайлза, но старательно опустила все, что касалось Кораблей. Кое-что, наоборот, добавила. Это было все, что она хотела сказать Лусу. Когда она пришла домой к Пинкертине, об остальном позаботилось трёигр. Пока Цветинка-Сиротинка корчилась на диване и закрывала глаза руками, у Камёлё была уйма времени, чтобы подменить письмо.

Странно. Этот кусок бумаги уже не откроет ничего опасного. И все равно он имеет большую силу. Он может полностью уничтожить Цветинку-Пинкертинку в глазах Луса. Камёлё вновь усмехнулась. «Достаточно, чтобы эта девчонка никогда не решилась. Чтобы Лус сам об этом подумал».

Не то чтобы Камёлё не желала ей такого позора.

— Что было, то к черту,— заговорила Ёлтал.— Ка­кое-то барахло из прошлого не стоит того, чтобы переживать, а?

Но она была бледной. Украдкой протерла глаза рукой.

Камёлё пришла в себя.

— Прости, Ёлтал. Я не должна была спрашивать.

— Я ценю, девочка, что ты не стала искать ответ другими путями.— Ёлтал вышла из меланхолии и энергично встряхнула ушами.— Но, раз мы об этом, ты можешь хотя бы заглянуть, что там творится нынче в Совете. Вот где надо вынюхивать.

— Я уже пыталась. Искала упоминания о фомальхиванине, а это связано с Советом. Но в протонации кто-то все подчистил. Мне бы пришлось идти прямо в здание, к конкретным людям, и надеяться, что именно в этот момент они будут об этом думать.