Чтение онлайн

Постепенно Лукас все тщательно обдумал. Он пришел к выводу, что судьба ученых и уничтожение ускорителя — на самом деле не зависящие друг от друга события, которые связаны лишь частично: лучшие ученые были именно там, где строили лучший ускоритель. А совпадение по времени свидетельствовало скорее о том, что ссеане решили действовать именно сейчас, чем о том, что взрыв на базе был сам по себе средством манипуляции. Лукас расследовал дальше и выяснил, что впоследствии потеря вдохновения случалась и в других местах Земли, в других командах. Иногда он приходил в ужас. Иногда смеялся.

Боже, какая глупость! Он решил, что, если искать во всем скрытый умысел, можно сразу поверить и во всемирный заговор, вуду, масонство, оккультизм, микроскопические вертолеты и интриги деревенских учителей, которые коварно тянут за нитки и с помощью скрытых передатчиков управляют миром. Но, как бы то ни было, незамедлительно его настигло осознание кое-чего другого. Лукас наконец понял, что` его на самом деле привлекало в астрофизике: на индивидуальном уровне это был способ отомстить отцу, а на мировом — возможность уменьшить ссенское технологическое превосходство. К сожалению, вера оставила его буквально за долю секунды — без всяких церемоний, меж двумя нажатиями клавиш на терминале. Он вдруг увидел, что нет смысла из упрямства проводить свою жизнь, пытаясь открыть что-то, что давно уже открыли на ссе. ссеане владели этими знаниями, а землянам в их поисках незаметно пытались препятствовать. Если кто-то с Земли будет приближаться к открытию, ссеане его остановят.

Он размышлял, что делать со своей жизнью. Вышли бы отличные газетные заголовки: он уходит из университета в последнем семестре, добывает огнемет, как великий мститель отправляется в ссенский квартал и всех расстреливает! Но он был недостаточно фанатичен. Ему было ясно, что, стреляй он даже вовсю, эффект подобного мероприятия будет ограничен локально — более того, в духе Лат Ганимед, результат сыграет на руку ссеанам. В параноидальной ненависти нет смысла. Верный путь — хорошенько узнать врага.

Чтобы найти жабу у источника, он должен отправиться на ссе.

Ему было почти двадцать пять лет. Оставалась еще пара экзаменов. Лукас разумно рассудил, что университет лучше закончить. Едва он получил диплом, его жизнь вновь перевернулась с ног на голову. Книги об астрофизике он забросил в шкаф, а вместо них вытащил ссенские свитки. Освежил все, что забыл, а подобного было много. А затем начал учиться — в том же стиле, как в прежние времена, но на несколько часов в день больше. Чтобы решиться надеть наушники с инфразвуком, ему пришлось проглотить примерно полтонны гордости.

Но он смог.

Он действительно попал на ссе.

Чтобы узнать, что все далеко не так просто.

Три часа ночи.

Глаза Лукаса закрывались. Он чувствовал себя разбитым после того, как днем пытался кататься на лыжах на старости лет; кроме того, позади была лихорадочная неделя, полная всевозможных приготовлений. Лучше бы пойти спать, но он знал, что не может. Без нетлога у него нет будильника, а где-то через час придет время сказать Ранганатану, что пора сменить курс. Потому он листал «Астрофизический вестник», пока не наткнулся на статью о плотности внепространства, наполненную уравнениями. Это был именно тот уровень усилия ума, который необходим, чтобы не уснуть.

Он увлекся чтением. Ранганатан сидел и играл со своим нетлогом.

— Послушайте, господин Саруман… — вдруг заговорил он.

— Да?

— Могу я предположить?

— Что?

— Цель полета. На самом деле мы летим на Марс.

Лукас медленно отложил журнал и посмотрел на него. Он даже не пытался отрицать.

— Почему вы так думаете? — только и спросил он.

— В те времена у Ямбери IV были такие же координаты.

— На координаты я даже не смотрел! Ямбери я выбрал случайно.

— Нет! Вы хотели, чтобы все выглядело, будто вы выбираете случайно! Но у вас наверняка был список, отсор­тированный по прямому восхождению.

Лукас заложил руки за голову.

— А если и так? Одной координатой не определить телесный угол, разве нет? Как бы я узнал, что в склонении они не отличаются?

— Я тоже не понимал… но потом до меня дошло, что цель, скорее всего, лежит в плоскости эклиптики. Когда объекты находятся в одной плоскости, одна координата уже есть. То есть вам нужно было просто помнить, какие еще станции есть в эклиптике, и выбрать ближайшую из списка.

— Как просто, дорогой Ватсон,— согласился Лукас.— Кстати… склонения было бы недостаточно?

Ранганатан лишь закатил глаза.

Лукас рассмеялся, увидев выражение его лица.

— Хорошо, вы правы,— допустил он.— Но не Марс, а Деймос II. Так что бегите и поверните, а потом пойдем спать.

Ранганатан встал с победной улыбкой. Но тут же замер.

— Д-альфа,— пробормотал он.

— Не говорите, что вы читаете новости! — возмущенно сказал Лукас.

Ранганатан все больше ему нравился, потому он решился на дополнительную дозу искренности.

— Мне нужно весьма неофициально доставить на Землю одного д-альфийца.

Ранганатан больше не улыбался. Он запустил руку в волосы.

— Боже, это будет полный провал,— пробормотал он.— Боров знает об этом?

— Как вы его называете?!

Ранганатан покачал головой и вытер вспотевшие ладони о штаны.

— Так вот. Может, сначала будем лететь будто бы на Нео Брно, а потом прямо перед ним повернем на Деймос?

— Отличная идея. Скажем, что едем в гости к Полу Лангеру. У него там вилла.

— К тому плазмолыжнику?

— Ага.

Ранганатан бросил на него последний взгляд, в котором смешались отчаяние и коварство, и направился к креслу пилота.

— Джеймс?.. Кем вы окрестили меня? — крикнул ему вслед Лукас.— Тоже Боров?

Ранганатан замялся на мгновение. Затем рассмеялся.

— Ну уж нет! Вам такое вообще не подходит — Саруман, кстати, тоже! Вы сланцевый змей,— бросил он через плечо и исчез за алой шторой.

Лукас усмехнулся про себя. Это отлично подходило к позднему ночному состоянию мысли, в котором он сейчас пребывал. В его памяти четко хранились последствия той недели в отцовской темнице — а из них конкретно то, как он страшно напился с Полом Лангером и обсуждал с ним вопрос тотемных животных.

— Сланцево-серый змей, еще и с вороньими перьями? Вы правы, Ранганатан,— сказал он тихо.— Это именно я. * * *

Свет. Одна лишь лампочка, но Лукас все же вяло закрывает ослепшие глаза. Ему кажется, что его сознание и чувства — это стальной агрегат, сотни зубчатых колес, которые укатились во тьму… а теперь медленно встают обратно на свои места. Он все еще не может их досчитаться.

Где это? И куда делись все Голоса и Звезды?

Шаги отца.