Чтение онлайн

Тем, что я преуспел в учебе, я обязан моему покойному отцу. Хотя его часто называют неумелым, он часто переписывал свитки, передававшиеся из поколения в поколение в нашей семье. Отец ставил в комнате четыре ширмы из цветной бумаги, в образовавшейся комнатке он сушил переписанные свитки, потом на каждом свитке он ставил свою печать. Узнав, что где-то есть свиток в плохом состоянии, отец обязательно переписывал его. Он всегда говорил: «Я отвечаю за библиотеку дома Оэ». Отец брал с собой четверых молодых слуг, клал свиток в ту комнатку, один слуга делал рисовый клей, другой раскрывал свиток, третий приклеивал свиток на бумагу, четвертый переписывал его. Так отец и прожил свою жизнь. Он стал знаменитостью для потомков. Наверное, нужно о нем рассказать, не правда ли?

18. О том, что непонятно, почему из двадцати восьми созвездий на карте неба, используемой для гаданий, часть расположена на земле, тогда как они должны быть на небе.

Некто спросил: «Как постигнуть науку Оммёдо?» Ему ответили: «Читая книги, можно узнать много всего, но постигнуть ее невозможно. Поэтому я встречаюсь со знатоком Оммёдо Мунэнори [1199] и учусь у него понемногу искусству гадания». Ему ответили: «Искусство гадания самое важное для нас. Но можно ли постичь порядок светил? Этот порядок непонятен нам. На небе должно быть двадцать восемь созвездий, а они находятся на земле. Как объяснить то, что двенадцать богов должны находиться на земле, а они находятся на небе? Надо изучать эту науку».

19. О том, как старший секретарь Дайдзёкана Накахара-но Морото преуспел в науках.

Кто-то спросил: «Правда ли, что старший секретарь Большого государственного совета Накахара-но Морото преуспел в науках? В наше время таких людей уже нет. Он своими талантами не уступал наставникам древности» [1200] .

20. О том, как преподаватель Дайгаку Хирохито [1201] преуспел во всех науках, умел исполнять различные танцы и очень любил всевозможные искусства.

Преподаватель Хирохито мог хорошо читать «Чунь цю», преуспевал во всяческих науках, умел исполнять различные танцы, очень любил всевозможные искусства. Наверное, люди, видевшие его, считали его безупречным. Но Хирохито был слеп на один глаз. Второй глаз, правда, у него был совсем здоровый. Некий Такамура должен был принимать у Хирохито экзамены на звание профессора изящной словесности, но Хирохито допустил много ошибок в стихотворениях и провалился на экзаменах. Когда государь Сага призвал всех чтобы объявить имена прошедших экзамен, Такамура сказал Хирохито: «Я даже и не знаю, как человек с одним глазом может сдать экзамен». Хирохито ему отвечал: «Одним глазом я смотрю в ваш текст, но не чувствую, что мне нужно смотреть на него. Наверное, и с двумя глазами будет то же самое». Думая о Хирохито, понимаешь, что нужно много учиться, постигая и «Ши цзи», и «Вэнь сюань», и «Сяо цзин» [1202] , и «Лунь юй» [1203] .

21. О том, как государь Мураками спрашивал у Оно-но Митикадзэ [1204] , кто самый лучший каллиграф.

Государь Мураками призвал Митикадзэ-но Асоми и спросил его, кто при дворе лучший каллиграф. Митикадзэ назвал Кукая и Бинко. Люди тогда, говорят, критиковали его за то, что он назвал их по-китайски. «Великому наставнику» Кукаю больше бы пристало японское имя, да и Тосиюки лучше подходит, чем Бинко.

22. О том, как Митикадзэ и Асацуна [1205] поспорили, кто лучше владеет кистью.

Во времена государя Мураками Оно-но Митикадзэ и Оэ-но Асацуна затеяли обычный спор, кто лучше из них владеет кистью, и решили попросить рассудить их спор государя. Когда они пришли к государю, он им сказал: «Кисть Асацуна настолько уступает кисти Митикадзэ, насколько талант Митикадзэ уступает таланту Асацуна».

23. О равном мастерстве каллиграфии Канэакира [1206] , Сукэмаса [1207] и Юкинари.

Принц крови Канэакира, Фудзивара-но Сукэмаса и Фудзивара-но Юкинари были равны в искусстве каллиграфии. Хотя стиль каждого отличался друг от друга. Потомкам, наверное, будет трудно определить, кто из них лучше всех владел кистью. Покойный Минамото-но Морофуса [1208] говорил: «Неужели есть и такие, кто думает, что Юкинари уступит Митикадзэ?» Но люди, наверное, будут считать его равным Сукэмаса и Канэакира.

24. О том, как Мориёси [1209] считал Вэй Цзе [1210] умелым каллиграфом.

Кто-то спросил: «Как вы смотрите на то, что Мориёси устраивает собственные домашние ритуалы по образцу умелого каллиграфа, Вэй Цзе?» На это отвечали: «Вэй Цзе умелый каллиграф. Наверное, поэтому он устраивает домашние ритуалы по его образцу». Это не назовешь четким ответом.

25. О том, как «тюнагон» Тайра-но Токимоти [1211] гадал по лицу Левому министру Минамото-но Масанобу.

Уже скончавшийся Удайбэн Тайра-но Токинори рассказывал: «Когда Левый министр Масанобу был еще мальчиком, его привели к покойному „тюнагону“ Тайра-но Токимоти. Отец Масанобу, принц Ацуми [1212] , призвал мальчика и попросил Токимоти погадать ему. Физиономист сказал: „Ты должен обязательно подняться до первого ранга и поста Левого министра. Если моим детям или внукам будет нужен совет, обязательно выслушайте и помогите им“. Принц Ацуми был так тронут, что не мог прийти в себя несколько часов». После смерти Токимоти Левый министр Масанобу в благодарность ему проявил щедрость, когда управитель провинции Бинго Тайра-но Корэнака подавал докладную, поскольку Корэнака — внук Токимоти, сын Ёсики [1213] . Об этом рассказал покойный Тайра-но Тиканобу [1214] . В доме Тайра этот рассказ передается из уст в уста, так как его рассказал сам Токимоти.

26. О том, что представители рода Тайра издревле становились физиономистами.

Говорят, что Тайра издревле из поколения в поколение становились физиономистами. Мать «тюнагона» Корэнака происходила из провинции Сануки. Он должен был родиться, когда Ёсики назначили помощником управителя провинции Сануки. Поэтому Ёсики отправился на службу, а когда вернулся, призвал к себе Корэнака, и сказал, глядя на его лицо: «Ты должен обязательно стать „тюнагоном“. Но твоя жадность будет тебе мешать, тебе следует сдерживать ее». Действительно, через некоторое время Корэнака достиг должности «тюнагона», а потом стал главой Дадзайфу. Тогда он закрыл третью сокровищницу святилища Уса Хатиман, и из-за этого его лишили должности. Вот об этом-то и говорил его покойный отец.

27. О том, как старший государственный советник Фудзивара-но Юкинари поехал во дворец, несмотря на то, что он должен был соблюдать воздержание «моноими» [1215] .

Говорят, что Фудзивара-но Юкинари однажды затворился у себя в усадьбе, поскольку ему было предписано строгое воздержание. И вдруг его неожиданно вызвали во дворец по какому-то важному делу. Когда Юкинари прибыл во дворец, он почувствовал, что ему становится плохо. Страх охватил Юкинари, но он все равно проследовал в Сэйрёдэн. Государь Итидзё, услышав, что кто-то вошел, осведомился: «Кто там?». Юкинари ответил: «Асахира» [1216] . Слова государя привели Юкинари в себя. Он долго просил прощение у государя. На самом же деле это Асахира и покойный военачальник Корэмаса [1217] стремились навлечь беду [1218] на Фудзивара-но Юкинари.

28. О том, как во время годов Энги [1219] прошло два-три года, пока одному придворному пошили «сокутай».

Говорят, что во время годов Энги в рабочей одежде чиновников избегали изяществ. А во времена правления государя Судзаку один придворный отправил нёбо письмо: «Прошли годы, с тех пор, как я получил „ситагасанэ“ в подарок еще от прежнего государя, и оно порядком износилось. Прошу прислать мне новое платье». Пока сшили роскошный наряд-«сокутай», прошло два-три года. Наверное, этот придворный облачился в него на сезонном празднике или на собрании придворных. Да, что уж и говорить, сейчас от управителей провинции перестали поступать налоги, а придворного можно уподобить нищему, сидящему под тутовым деревом и просящим подаяние.