Чтение онлайн

И вдруг Торвин, шедший впереди, как всегда, замер. Не просто остановился перевести дух, а встал как вкопанный, его спина выпрямилась, а голова резко опустилась, уставившись под ноги.

Я, с трудом преодолевая порыв ветра, подошла к нему, думая, что он нашел какой-то след, хоть какую-то зацепку. Но он не смотрел на снег. Он смотрел на камень.

Не на тот, что у меня в кармане. На другой. Он торчал из-под тонкого слоя нанесенного ветром снега, неестественно ровный, явно обработанный рукой человека. Торвин медленно, почти ритуально, расчистил снег рукой.

Камень был темным, базальтовым. И на его отполированной ветрами поверхности был высечен знак. Четкий, глубокий, выполненный с невероятным мастерством.

Мое сердце пропустило удар. Я узнала этот знак. Он был таким же, как тот, что я видела в книге мага, в его походной лаборатории. Сложное, геометрическое переплетение линий, напоминающее одновременно и кристаллическую решетку, и магический круг. Символ арканита.

Мы не были первыми. Кто-то был здесь. Кто-то, кто знал об арканите. Кто-то, кто прошел этой гибельной дорогой до нас и оставил свой знак. Зачем? Предупреждение? Указатель? Насмешка?

Торвин медленно поднял на меня глаза. Его лицо, обветренное и покрытое инеем, было искажено не усталостью, а глубинным, леденящим душу изумлением. Его губы, потрескавшиеся от холода, с трудом выдохнули хриплый, почти неслышный шепот, который ветер едва не унес в бескрайнюю пустоту:

— Мы не первые здесь.

Девять дней скитаний по белому аду не прошли даром. Глаза, привыкшие к ослепительной монотонности снежной равнины, почти не заметили неестественный изгиб скалы, припорошенный свежей ледяной лавиной. Но Торвин, чьи инстинкты следопыта были обострены до предела, замер. Не просто так ветер намел здесь такой идеальный, покатый сугроб. Что-то было не так.

Он молча принялся раскапывать снег руками, уже обмороженными и кровоточащими. Я, не понимая, но чувствуя его решимость, присоединилась. Ледяная крошка больно впивалась в кожу, но мы копали, пока пальцы не онемели окончательно. И тогда под слоем снега и наледи показалось нечто, от чего дыхание перехватило. Не природная расщелина. Искусственный срез. Портал, обрамленный тем же черным базальтом, что и камень со знаком. Вход, тщательно скрытый и запечатанный стихией.

Разобрав завал, мы протиснулись внутрь. И замерли.

Это была не пещера. Это был зал. Огромный, величественный, вырубленный в самой скале с нечеловеческим мастерством. Воздух внутри был сухим и мертвым, пахнущим озоном и древней пылью. Сводчатый потолок терялся в темноте где-то на недосягаемой высоте. Но самое потрясающее были стены.

Они были покрыты фресками. Не грубыми наскальными рисунками дикарей, а сложнейшими, тончайшими изображениями, выполненными с помощью техники, немыслимой для этого мира. Люди в облегающих, блестящих одеждах, похожих на металл и кожу, летали на кораблях, выточенных из чистого света. Они сражались с сонмами ужасающих существ, сплетенных из тьмы и теней. Энергетические лучи, кристаллы, сложные механизмы — все это было изображено с фотографической точностью. История великой войны, о которой не знало ни одно предание Ванагарда.

И в центре этого зала, на массивном каменном постаменте, покоилось Оно.

Гигантский кристалл арканита. Не грубый самородок, а идеально отполированный, ограненный в сложную многогранную форму. Он был абсолютно черным, и казалось, вбирал в себя скудный свет, идущий от входа, не отражая ни лучика. Он был сердцем этого места. Его кульминацией.

И в этот миг со мной стало происходить нечто. Маленький камень у меня в кармане, до этого спавший глубоким, безразличным сном, вдруг вздрогнул. Сначала слабо, потом все сильнее, пока его вибрация не стала отдаваться во всем теле. Я вытащила его, и он горел в моей ладони тем самым, тревожным фиолетовым светом, которого не видели уже девять дней. Он пульсировал в унисон с гигантским кристаллом, словно ведя с ним безмолвный диалог.

Я подошла ближе, завороженная, не в силах отвести взгляд от черной глыбы. И тогда я увидела. Не свое размытое отражение в его гранях. Из самой глубины кристалла на меня смотрело... мое же лицо. Но одетое в один из тех странных, металлических обтягивающих костюмов, что были на фресках. Волосы были убраны, взгляд — твердый и уверенный. И оно... улыбалось. Не злой или насмешливой улыбкой. Скорее, улыбкой облегчения, узнавания. И затем это отражение медленно, почти невесомо, помахало мне рукой, словно говоря: «Наконец-то. Я ждала».

Я отшатнулась, сердце бешено заколотилось. Камень в моей руке вспыхнул так ярко, что осветил все вокруг на мгновение, а затем так же резко погас, снова став просто теплым кусочком камня. Но образ в кристалле исчез. Теперь в нем была лишь непроглядная, бездонная чернота.

***

Торвин наблюдал за ней. Видел, как она замирает у кристалла, как ее рука сжимает тот самый камень. Видел, как по ее лицу пробегают тени изумления, страха и чего-то еще, чего он не мог понять. Он не видел того, что видела она. Для него гигантский арканит был просто молчаливым, пугающим своим масштабом и происхождением объектом. Свидетельством силы, намного превосходящей все, что он знал.

Но он видел ее реакцию. И этого было достаточно, чтобы его собственная рука снова сжала рукоять топора. Все в этом месте — от скрытого входа до этих безумных фресок — кричало об опасности. О знании, которое не должно было попасть в чужие руки. И теперь она, с ее странной связью с этими камнями, была ключом ко всему этому.

Он сделал шаг к ней, готовый в любой момент оттащить ее прочь, но остановился, увидев выражение на ее лице. Это был не просто страх. Это было озарение. Шокирующее, пугающее, но озарение. Она что-то поняла. Что-то, что навсегда изменило ее восприятие самой себя.

И в этот момент он осознал, что их побег в Пустошь был не бегством. Это было путешествие к разгадке. И разгадка эта была намного страшнее и грандиознее, чем он мог предположить.

***

Воздух в зале вибрировал, гудел низкочастотным, едва слышимым гулом, исходящим от самого кристалла. Он был не просто камнем. Он был сердцем, мозгом, душой этого места. И теперь он начал говорить. Не словами. Образами.

Свет в зале померк, стены исчезли, и нас поглотила тьма, из которой начали проступать картины, такие яркие и реальные, что казалось, вот-вот можно шагнуть внутрь.

Мы увидели небо, но не то, знакомое, с синими просветами. Оно было багровым, прорезанным трещинами адского пламени. Мы увидели корабли — не деревянные драккары, а громадные, сигарообразные суда из полированного металла и света, рвущиеся прочь от гибнущей планеты. Ковчеги. Мы увидели людей в тех самых облегающих костюмах — не рисованных, а живых, с лицами, искаженными ужасом и решимостью. Они были моими предками. Не богами, не духами. Беженцами. Спасавшимися от глобальной катастрофы.

И мы увидели арканит. Но не как магический артефакт. Как часть их технологии. Он сиял в реактивных двигателях кораблей, был сердцевиной систем жизнеобеспечения, накапливал и отдавал колоссальную энергию. Для них это был не мистический кристалл, а топливо, батарея, материал. Их знание было столь продвинутым, что для нынешних обитателей Ванагарда, видевших лишь осколки этой мощи, оно неизбежно казалось магией.