Чтение онлайн

Смысл медицины. Трое мальчишек ловят рыбу у небольшой плотины, ровно под знаком, предупреждающим о загрязнении воды. У самых корней волос в череп входит синяя нить, накрепко стягивая красную рану.

Забытье пробуждения. Солнце сквозь тюль, застрявшее в его паутине. Эротика зубной нити, аэробика. Что-то похрустывает ветками в лесу. Сойка и эхо её.

«Джесси… занял… моё… место», — нажимая на каждое слово, чтобы подчеркнуть возмущение. Бортик бассейна перед рассветом; воробьиные ватаги находят что поклевать в проезде. Городская водокачка — гигантский бледный сине-зелёный леденец по соседству с домами этими.

Статьи наводят фокус. Над неподвижной водой парят стрекозы — великолепные, златые, державные дирижабли в поисках непутёвого комарика. Пенсионеры прибрежного городка собираются под тенистыми деревьями в парке. В костёле молча сидят бок о бок двое мужчин, по всей очевидности братья, обоим за восемьдесят, а впереди в одном из приделов собираются женщины перед красным столом с зажжёнными свечами.

Спя в серединке. Во сне здание и задание сливаются в одно: огромный опустевший квартал (заброшенный склад? жилой массив?) — поэтому я с удивлением обнаруживаю, что дверь эта на верхнем этаже ведёт на улицу.

По топи бродят выпи. На этом вытянутом плоском побережье маяк — единственный сколь-нибудь чёткий объект. Синенькие цветочки посреди всей этой зелени. Болото лебедей. Присевший на корточки мальчик скармливает стебли травы благодарному кролику.

Когда высоко отбитый фолбол идёт вниз над толпой, к небу взлетают руки, перчатки, жилами, лапами взбрасываются кверху тела — своеобразной пародией на знаменитую сцену на острове Иводзима, — другие же гримасничают и поёживаются внизу, по мере того как во все стороны летит попкорн, пиво и газировка, — эффект совершенно скульптурный (по меньшей мере у половины участников, кажется, даже глаза зажмурены), феномен, повторяющийся снова и снова в уже меньших и не столь истеричных масштабах, когда мяч перескакивает без помех по трибунам от секции к секции, пока какому-то мальчишке не удаётся словить его, придавив к груди голубой исполинской перчаткой.

Виндсёрферы на островном озерце пытаются устоять на доске. На удалении от города — ровно в той точке, где пригород едва отличим от сельской местности (ещё поколение, и это пройдёт). Циклопические дома на миниатюрных участках (из тех, где «заоблачные потолки в прихожей»), большая ценность в наши дни.

На коврике разлитый флакон глиттера. Человек, умевший считывать данные по тону потрескивания помех, с которыми они бегут по проводам. Свет достигает поверхности не просто с опозданием, но приглушённым (процеженным сквозь марлю облаков — тонкую и оттого не видимую глазу).

Рёв сверчков стихает (светлячков несколько месяцев как не видать). Новый звук — ветра сквозь деревья, листва-то уж ломка. На парковке при торговом центре народ стоит уставился на что-то: антология частей тела (нормального телосложения не существует). Когда мы проезжаем сквозь тоннель, помехи целиком перекрывают радиосигнал.

От эйфории до бессонницы (продолжение сновидения). Так вытесненная из общественного поля зрения нищета сводится к теме дискуссии на радиопередаче (в торговом центре — мужчина с поздней дискинезией). Размётаны части тела покойного Мистера Картофеля.

Дятел поскакивает по своей ветке, не долбя — так, выдавая трель. Анализ убытков. Сел маленький клиент. Этот текст был изменён, чтобы соответствовать вашему телеэкрану. Будь это настоящая проверка. Сойку слышно, но не видно.

Торговец солнечными очками ведёт дела за карточным столом напротив входа в университет. Салат, составленный из нарубленных в кашу гигантских креветок и желтопёрого тунца. За полумраком этой многоэтажной стоянки сразу яркое солнце.

В стране слонов смерть изменяет всё до неузнаваемости: после того как мама малыша Бабара гибнет от охотничьей пули, слонёнок бежит из дома — да не куда-нибудь: во Францию, где начинает учиться жизни в обществе (читать, одеваться, водить машину) — всему тому, что в один прекрасный день поможет ему — истинному компрадору — переустроить родину на новый лад; старый же царь тем временем съедает ядовитый гриб, покрывается с ног до головы зелёными пятнами и умирает, оставляя слоновье царство во мраке неизвестности.

Пропущенные звонки. Квантовые точки. Молодой вождь возвращается, чтобы объединить свой народ и изгнать чужеземных захватчиков, после чего самый крупный город в стране называют в честь его позывного: Хошимин. Слоны ликуют.

Светлеет у окна. Вечереет у окна. Слой зубной пасты ссохся на кране в ванной в тонкую корку. Изобретать историю vs соглашаться просто её переписывать. Жизнь, развившаяся до этапа животного — подранка. Мадам, которую — всю свою жизнь — ты только так звать будешь и никак иначе.

Технологическая схема: сборка шкафчика для картотеки с двумя выдвижными ящиками. Под всем массивом джунглей — прихотливая сеть тоннелей. Гуляя по парижским улицам, он набредает на свою двоюродную сестру Селесту с братом Артюром, расхаживающих нагишом. Каких ещё родственников ожидать от того, кто дважды стал круглым сиротой ещё до своего тринадцатого дня рожденья. Младшенького — Лаки назови.

Набор компетенций. Производные права. В перерыве между ленчем и фуршетом я нахожу банкетный зал, подключаю ноутбук — и вперёд. Разделяете ли вы издания, где текст набран жирным шрифтом оригинала, и оформленные иначе? Республикой Обезьян, например, управляет великодушный военный диктатор с индокитайским именем Генерал Юк.

Не было бы счастья, да несчастье. Отредактировано ещё внутри пера. Звенит будильник в тёмной комнате. Считается, что носороги только фанфаронствовать горазды, однако малейшая шалость может повергнуть их в раж смертоубийства, истязательства, порабощения других. В животе урчит, точно койот вдалеке воет. На листике не так и велика вертячка.

Поднимаясь после долгого сна, из-за чудовищной массы тела пятидесяти с гаком косточкам обеих ступней предстоит заново притираться друг к дружке, пощёлкивая и потрескивая, пока каждая не встанет на место. Одноэтажные дома всегда дороже строить, поскольку при закладке их выходит максимум фундамента на квадратный фут жилплощади. На бледных листьях старого салата белеют струи фермерского соуса. Мигая, светофор сообщает о неисправности.

Оптический демультиплексор членит пакеты данных, пропуская их через зеркало с нелинейным шлейфом: минимизировать число коннотаций на языковую единицу. Оседлать гигантского морского конька — значит передать реальный мир при помощи желания.

Оформи свою дачу как НКО. Кошачий корм для кошачьих сомиков (всем косяком бросаются к поверхности, дерясь за каждый кус). Вдоль дорожки выстроились мелкие, красные гроздья аризем — «пареньков за кафедрой», как их тут величают.