Чтение онлайн

– Ермаков - военный комиссар?

– А что тут удивительного?
– пожал плечами Буденный.

– Да молод он еще.

– Молод, - усмехнулся Буденный.
– Этот молодой прошел огонь, воду и медные трубы, как говорится... Мы вот с тобой, Ока Иванович, пока еще беспартийные, а Ермаков уже давно коммунист... У товарища Ленина бывал. Политические курсы окончил... А рубака какой!..

– Ермаков боевой, - согласился Городовиков.

– А у нас комиссары должны быть боевые.

– Но его же нету. Он, говорят, в распоряжении штаба армии находится...

– Верно, - сказал Буденный.
– Наш политком дивизии товарищ Мусинов сегодня поедет к начальству хлопотать, чтоб утвердили Ермакова твоим военкомом... Да утвердят, конечно... Так вот, Ока Иванович, - вынув карту, стал объяснять Буденный.
– Ты с бригадой сейчас зайдешь с запада. А Тимошенко со своей частью пойдет прямо в лоб противнику... Он оттянет на себя все силы врага, а ты в это время действуй с тыла. Понятно?.. А как действовать, тебя учить нечего, ты сам можешь любого научить... Хитрый же ты.

– Будь спокоен, Семен Михайлович, - усмехнулся Городовиков.
– До свиданья, товарищ начдив!
– хлестнул он плетью своего коня.

– Желаю успеха!
– крикнул вслед ему Буденный.

XII

Налет дивизии Буденного на белогвардейские полки генерала Голубинцева был стремителен. Белые растерялись.

В хуторе Прямая Балка, где расположился со своим штабом генерал Голубинцев, началась паника. Казаки и офицеры выскакивали из хат почти в одном белье. Автоброневики красных, ворвавшись в хутор, в упор расстреливали их. Если кому из белогвардейцев и удавалось выскочить из хутора в поле, то такой попадал под острые клинки конников Тимошенко.

Буденный вместе с политкомом Мусиновым, сопровождаемый взводом конников, влетел в хутор. Ординарцы не отставали от него. Фома Котов глаз не спускал с начдива.

Белые, несколько оправившись от паники, встретили их ружейным огнем. Фома увидел, как начдив вздрогнул.

– Товарищ начдив, вы ранены?
– подскочил он к Буденному.

– Пустяки, Котов, - поморщился Буденный.
– Пустяки... За мной! крикнул он, сворачивая направо в уличку.
– Комиссар, не отставай!

Конники хлынули в уличку вслед за Буденным и Мусиновым.

Здесь было тише, пули сюда не долетали, Буденный спросил у комиссара:

– Вы не знаете, где Тимошенко?

– Видел, когда он атаковал хутор, - ответил Мусинов.
– А сейчас не знаю, где он...

– Ах, черт побрал!
– выругался Буденный.
– Упустили из хутора Голубинцева.
– Привстав на стременах, он оглянулся.
– Котов!

– Слушаю вас, товарищ начдив, - подскочил Фома на своей живой, резвой лошадке.

Но Буденный не успел ему сказать. Из переулка выскочил на невзрачной рыжей лошаденке странный всадник в старенькой дубленой шубейке и в лихо взбитом набекрень треухе. Ехал он без седла, взмахивая руками.

– Сто-ой!
– осадив лошаденку, воинственно заорал этот всадник.

– Ты что за командир такой?
– подъехав к нему, спросил Буденный. Что кричишь?

– Не командир я, - ответил парень, - а батрак поповский... Вы красные ай не?
– испытующе оглядел он Буденного и его спутников.

– Красные.

– Во!
– обрадовался парень.
– Их-то мне и надобно. А кто у вас заглавный?

– Я заглавный, - ответил Буденный.

– А не врешь?
– недоверчиво посмотрел на него парень.

– Не вру. Говори скорее, в чем дело?

– Да не, ты в самом деле заглавный?
– снова спросил парень и перекинул взгляд на Мусинова.
– Не брешет он, а?..

– Он правду говорит, - сдерживая смех, ответил комиссар.
– Это начдив Буденный.

– Слыхал о Буденном, - обрадованно проговорил парень.
– Да, вишь, какое дело-то, начальник... Меня Ванькой зовут... Толкушкин Ванька... У попа я батраком работаю... Ныне ночью у нашего попа генерал Голубинцев ночевал со своими офицерьями... А ныне поутру, как толечко зачалась стрельба, генерал-то этот с своими офицерьями вскочили с постелей - да на коней... Поп меня разбудил: "Ванька, говорит, проводи генерала за хутор балочкой". Вот я этого толстопузого генерала да его офицерьев проводил по балке - да сюда, думаю, может, встречу где заглавного красных, чтоб, мол, поймать этого сатану-то, Голубинцева... Ей-богу, правда!..

– А ты можешь нас провести к этой балке?
– спросил Буденный.

– А почему нет?
– усмехнулся парень.
– Конечно, могу.

– Пошел!
– крикнул Буденный.
– Веди, Иван!

Парень толкнул ногами под бока свою лошаденку и снова, подбрасывая локти, помчался по улице. Буденный, комиссар Мусинов и все остальные поскакали вслед за ним.

– Не подведет?
– спросил Мусинов у Буденного, указывая на парня.

– Такие не подводят, - ответил Буденный.

Проехав сады, парень нырнул в небольшую балку и, не останавливаясь, молча указал Буденному на свежие лошадиные следы на снегу.

Выскочив из балки на заснеженную степь, парень радостно вскричал, указывая на группу всадников, удалявшуюся от хутора:

– Вон они, проклятые!..

– За мной!
– закричал Буденный и, обгоняя парня, с места в карьер, крупным наметом помчался вслед за белогвардейцами.

Чистокровный дончак Буденного сразу же выдвинулся вперед. Далеко отстали комиссар Мусинов и только что прибывший молодой командир Лемешко, назначенный адъютантом к Буденному. Не отставал лишь от начдива Фома Котов на своей бойкой маленькой лошаденке. Буденный с удивлением посматривал на него, потом, не утерпев, спросил:

– Какой породы лошадь у тебя, Котов?

– Кабардинской, товарищ начдив.

– Хорошая лошадь.

– Неплохая, товарищ начдив.

И они продолжали мчаться молча. Проскакав версты две по сугробам, Фома почувствовал, что вспаренный его конь долго не выдержит такой бешеной езды.

– Товарищ начдив, - крикнул он.
– Лошадей загоним.

– А вон видишь, - указал обнаженной шашкой вперед Буденный.

Они нагоняли нескольких белогвардейцев на заморенных лошадях.

– Стой!
– загремел Буденный.

Белогвардейцы покорно остановились и, подняв руки, испуганно смотрели на приближавшихся Буденного и Котова.

– Где генерал Голубинцев?
– спросил у них Буденный.

– Впереди скачет, - охотно ответили пленные.

– Вперед!
– крикнул Буденный Фоме и они снова помчались.

"Падет мой конь", - с тоской думал Фома, но отставать от начдива не посмел.

– Смотри, Котов!
– крикнул Буденный, указывая на пригнувшегося к гриве всадника в защитной бекеше, скакавшего впереди на тяжелой лошади, кажись, офицер?