Чтение онлайн

Но любовь къ Богу есть, вдь, даръ Божій, который подается ищущимъ Его и способнымъ принять и сохранить его. Этой то божественной любовью и наполнено было сердце святыхъ столпниковъ, которые пріобрли ее при помощи благодати Божіей, а не могли воспринять ее однимъ своимъ дтскимъ размышленіемъ, одними собственными усиліями. Заложенныя въ ихъ души домашнимъ воспитаніемъ благія стремленія при помощи благодати Божіей, родились въ порывы, и они, несмотря на свои дтскіе годы, презираютъ уже міръ и вмняютъ ни во что земныя утхи, желая умереть для міра.

Святый Даніилъ „Когда отроку исполнилось 12 лет, он ушел из дома отца своего, никому не сказав о своем уходе и намерении, а между тем он решил уже совсем покинуть ради Христа своих родителей, родину, сродников и друзей и направился в монастырь, находившийся на расстоянии 20 стадий [41] от его родного села" [DCCCXLIII] .

Святый Симеонъ Дивногорецъ 6 лтъ приходитъ въ Пильскій монастырь и черезъ годъ, постригшись въ монахи, восходитъ на столпъ [DCCCXLIV] .

Эти факты краснорчиво говорятъ о томъ, что при помощи Божіей благодати, высшую цль стремленій этихъ юныхъ подвижниковъ составлялъ Богъ. Идея о Бог, вндренная въ сердце каждаго человка Самимъ Богомъ, Сотворившимъ человка по образу и по подобію Своему, не осталась безплодною въ душ святыхъ юныхъ подвижниковъ. Она стремилась выйти своимъ росткомъ вонъ.

Но это не все; при помощи благодати Божіей, святые юные подвижники своимъ дтскимъ сердцемъ чувствовали, что они должны воздать Богу отъ себя все, что у нихъ есть, а именно: умъ, сердце и слово, посвятить эти вещи Богу и непрестанно познавать Его, любить Его и молиться Ему.

Въ этомъ смысл и можно понимать слова 12-лтняго Даніила, сказанныя имъ игумену того монастыря, куда онъ пришелъ на жительство: „Я для того и пришел сюда, – отвечал Даниил игумену, – чтобы жить для Христа и умереть для мира; если бы даже от совершеннейших иноческих подвигов мне пришлось и умереть, то всё же это несравненно лучше, чем уйти отсюда ни с чем и – скажу словами Евангелия: «никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия» (Лк. 9:62)" [DCCCXLV] .

Такимъ образомъ, спасительная благодать Божія дйствовала въ святыхъ юныхъ подвижникахъ такъ, что разсявала воображаемую силу міра и воспламеняла ихъ ревностію о своемъ спасеніи, такъ что они оставляли все мірское и сразу порывали всякую связь съ міромъ.

Про святаго Симеона (І-го) разсказывается въ его житіи, какъ онъ, стоя въ одинъ воскресный день въ церкви и слыша чтеніе евангелія о блаженствахъ [DCCCXLVI] , попросилъ одного старца разъяснить ему смыслъ этихъ словъ, и когда тотъ, „Духомъ Божіимъ наставленъ, отверзъ уста своя, на многъ часъ поучаше его, показуя путь къ нищет духовнй, и чистот, и любви Божіей и ко всему добродтельному житію на совершеніе ведущій", святый Симеонъ, выйдя изъ церкви, „не возвращаяся въ домъ, но на особное зайде удобное къ моленію мсто, и тамо единъ бывъ паде ницъ крестообразно на землю, съ плачемъ моля Бога, да покажетъ ему путь ко спасенію, и лежа долго на молитв, усну, и узр видніе": какъ будто бы онъ сталъ копать землю и когда остановился копать, думая, что довольно уже, то услышалъ повелніе копать еще и еще [DCCCXLVII] . Посл этого виднія св. Симеонъ отправился въ монастырь „пал на землю пред монастырскими воротами и лежал семь дней, терпя голод и жажду. На восьмой день вышел из монастыря игумен и стал расспрашивать Симеона, откуда он, куда идет, как его зовут, не сделал ли он какого-либо зла и не убежал ли он от своих господ. Симеон же, упав в ноги игумену, с плачем говорил ему: – Нет, отче, я не из таких; не сделал никому зла, а желаю послужить Богу со всем усердием. Смилуйся надо мною, грешным: повели мне войти в монастырь и быть всем слугой.” [DCCCXLVIII] . Затмъ, благодать Божія, какъ учитъ преосв. еофанъ, исторгаетъ человка изъ узъ міра тмъ, что иногда ему представляетъ жизнь, противоположную той, которую онъ ведетъ и его взору рисуетъ лицъ, обладающихъ извстнымъ подвигомъ, неизвстнымъ для него [DCCCXLIX] . Такъ, св. Алипій столпникъ иметъ непреодолимое желаніе идти въ восточную страну, „яко слышу тамо многихъ святыхъ отецъ, говорилъ онъ своей матери, въ пустыняхъ живущихъ безмолвно; вселюся убо съ ними, и взирающе на богоугодное житіе ихъ, имамъ помощію Божіею подражати добродтелемъ ихъ" [DCCCL] . Св. Даніилъ столпникъ „горяше духомъ видти великаго мужа Симеона столпника и къ подражанію того возбуждашеся" [DCCCLI] . Св. Лука, новый столпникъ, измняетъ образъ своей жизни и постригается въ монашество посл того, какъ „Божіимъ промышленіемъ" былъ сохраненъ невредимымъ во время войны съ болгарами [DCCCLII] . Особенное дйствіе благодати Божіей на измненіе образа жизни человка замчается въ обращеніи св. Никиты Переяславскаго. Онъ „измлада бяше суровъ и обидливъ, и мятежникъ, и многія человкомъ пакости творя, повлачая на судища, и грабя: такожде и ины други имяше подобны себ". Однажды въ церкви за вечернимъ богослуженіемъ Никита услышалъ чтеніе слдующихъ словъ изъ книги пророка Исаіи: „тако глаголетъ Господь, измыйтеся, и чисти будете, отымите лукавствія отъ душъ вашихъ и пр.". Никита пришелъ въ ужасъ и, придя домой, онъ всю ночь не могъ заснуть, размышляя о слышанныхъ въ церкви словахъ. На другой день въ обществ веселыхъ друзей Никита позабылъ о вчерашнемъ своемъ размышленіи; онъ даже пригласилъ своихъ друзей къ себ въ гости и, придя домой, веллъ своей жен варить мясо. Когда та стала мыть мясо, то вдругъ увидла кровь, „необычно пнящуся, егда же вложи въ горнецъ мясо и начатъ варити, то вид въ горнц кипящу кровь, и въ немъ восплавающу, ово главу человчу, ово руку, и плесн ножныя, и ужасеся, и повда мужу своему". Тотъ, видя это видніе, испугался и долго не могъ придти въ себя. Когда же немного успокоился, то, глубоко вздохнувъ, сказалъ: „увы мн, много я согршилъ". Съ плачемъ вышелъ Никита изъ дома и отправился въ монастырь св. великомученика Никиты, и „падь на ногу игумену обители тоя, глагола: спаси душу погибающую" [DCCCLIII] .

Пробужденіе св. Никиты отъ грховнаго сна совершилось такимъ образомъ мгновенно. Онъ, вразумленный свыше бывшимъ ему видніемъ, быстро „втсняется въ иной чинъ бытія и жизни и, пораженный, стоитъ въ немъ", какъ говоритъ преосвящ. еофанъ [DCCCLIV] и съ ужасомъ оглядывается на пройденный имъ путь нечестія; предъ взоромъ его совсти раскрываются вс душевныя раны, вся мерзость прошедшихъ длъ, вся тяжесть совершенныхъ злодяній, и вотъ въ св. Никит возрастаетъ, умножается сознаніе своей грховности, своей виновности предъ Богомъ, расширяется чувство раскаянія, возрастаетъ желаніе примиренія съ правосудіемъ Божіимъ и, озаренный благодатію Божіею, онъ ршаетъ бросить міръ и „вся, яже въ мір" и идти въ монастырь для очищенія себя отъ грховъ. Чтобы разршить свое сердце отъ прежнихъ мірскихъ узъ, освободить его отъ всего вншняго, сдлавъ его свободнымъ для служенія Богу, св. Никита свободно избираетъ новый образъ жизни – иночество, а затмъ и „столпничество" и вдали отъ всего того, что можетъ такъ или иначе нарушать сердечный миръ, упражняется въ подвигахъ самообладанія и умерщвленія плоти, служившей долго грху. Въ житіи св. Никиты говорится, что посл того, какъ онъ увидлъ видніе, то „во ужас бысть на многъ часъ" [DCCCLV] . „Замчательно, пишетъ преосвящ. еофанъ, что благодатное возбужденіе всегда сопровождается пораженіемъ и нкотораго рода испугомъ; потому ли, что оно вдругъ, какъ бы врасплохъ, схватываетъ гршника на распутіяхъ жизни, какъ преступника и представляетъ неотклонимому судилищу Божію или потому, что новый порядокъ, раскрываемый въ сознаніи, совершенно новъ для него и разительно противоположенъ прежнему, – и не только новъ, но и совершенно, во всхъ частяхъ, блаженствоподателенъ, тогда какъ въ первомъ ничтожномъ, одна туча сердца и крушеніе духа" [DCCCLVI] . Ужасъ преподобнаго Никиты именно и можно объяснить неожиданностію дйствія благодати Божіей. „Пришедъ въ себе" [DCCCLVII] преп. Никита сврилъ себя съ своими настроеніями и, вспомнивъ то, чмъ прежде жилъ и услаждался, увидлъ ту опасность погибели, къ которой привелъ его путь грха, и то нравственное безобразіе, которымъ была покрыта грхолюбивая его душа, – и вотъ справедливый укоръ совсти вызываетъ въ немъ сознаніе своей грховности: „увы мн, много согршихъ" [DCCCLVIII] , восклицаетъ съ глубокимъ вздохомъ преп. Никита, и предъ его сознаніемъ тотчасъ ясно проходитъ вся прежняя грховная жизнь, достойная презрнія. Лишь только явилось такое сознаніе грховности у преп. Никиты, онъ немедленно разрываетъ удерживающія его въ міру узы. стряхиваетъ съ себя покровы и сти грха, и тогда возжигается въ его душ искра любви къ Богу, которая, разгораясь, обнимаетъ все его существо, воспламеняетъ вс его силы, и онъ даетъ волю своему облагодатствованному сердцу.

Такимъ образомъ, мы видимъ, что преп. Никита, лишь только благодать Божія коснулась его, какъ онъ принялъ сразу же на себя подвигъ продолжительнаго истязанія своей совсти и, ужасаясь страшной участи, уготованной гршникамъ, обращается тотчасъ же отъ области сатаны къ Богу и не только воздыхаетъ у монастыря, куда привлекла его благодать Божія, но съ великою скорбію проливаетъ слезы, такъ какъ душа его, посл долговременнаго разлученія съ Богомъ, увидвъ Его, какъ Отца, возбуждается къ пролитію слезъ, какъ говоритъ св. Ефремъ Сиринъ [DCCCLIX] . Получивъ прощеніе отъ Бога, знакомъ чего было принятіе его въ монастырь, св. Никита, какъ искренно кающійся, самъ себя наказываетъ за вс прежнія беззаконія, за вроломную измну любвеобильному Отцу, за безчувственность и неблагодарность Щедродателю Богу. Въ состояніи тяжкаго стыда предъ лицемъ милосерднйшаго Отца небеснаго, Котораго онъ оскорблялъ и прогнвлялъ своими беззаконіями, при страшныхъ угрызеніяхъ пробудившейся совсти, св. Никита обрекаетъ себя на всевозможныя жертвы для умилостивленія Бога и осуждаетъ себя на самые тяжелые подвиги на столп, какъ бы желая вознаградить погибшее время своего заблужденія. Самоумерщвленіе его вытекало изъ любви ко Христу, потому что, кто любитъ Христа, говоритъ св. Іоаннъ Златоустъ, какъ должно любить, тотъ самъ не потерпитъ остаться безъ наказанія, хотя бы Христосъ и простилъ его, такъ какъ одно оскорбленіе Его составляетъ уже величайшее наказаніе [DCCCLX] . „Душа, давшая на расхищеніе сокровища дарованій, отвергшая завтъ Господень, угасившая прекрасный огнь душевныхъ слезъ, болзненно терзаемая воспоминаніемъ о томъ, не только со всею готовностію пріемлетъ всякіе труды, но благочестно ршается умертвить себя подвигами", говоритъ св. Іоаннъ Лствичникъ (ст. 5). Съ одной стороны, подвиги на столп сопровождали св. Никиту, а съ другой – непрестанное, постоянно возрастающее томленіе его кающейся души, доходящее до самозабвенія и какъ бы истощанія въ мукахъ раскаянія. Очевиднымъ и самымъ врнымъ признакомъ истиннаго сокрушенія св. Никиты о своихъ грхахъ служилъ строгій образъ жизни, возненавидніе всякаго тлеснаго утшенія; отвращаясь тла своего, какъ врага, по слову св. Лствичника (ст. 7), онъ изнурялъ его тяжелыми веригами, жилъ въ скорбяхъ, въ тягот, въ трудахъ, въ скудости, въ нагот, въ одиночеств, въ нужд, въ болзняхъ, въ уничиженіи, въ оскорбленіяхъ, въ сердечномъ сокрушеніи, въ отреченіи отъ жены и отъ сродниковъ, въ борьб съ своими страстями. Значитъ, благодать Божія чрезъ видимое посредство (видніе) невидимо и непосредственно прикоснулась къ духу преп. Никиты и извлекла его изъ томящихъ узъ въ свтъ Божій, въ область божественной жизни, вывела изъ грховнаго состоянія съ помощію средства, состоящаго въ томъ, что Господь попускаетъ гршнику идти по пути беззаконій [DCCCLXI] для того, чтобы онъ самъ увидлъ и созналъ опасность своей погибели.

Итакъ, св. столпники находились подъ особымъ воздйствіемъ на нихъ благодати Божіей, приготовлявшей ихъ къ высшимъ подвигамъ столпостоянія. О нкоторыхъ изъ нихъ даже извстно изъ житій, что ихъ предъизбраніе быть путеводными свтилами для ищущихъ спасенія выражалось въ знаменательныхъ видніяхъ, бывшихъ ихъ родителямъ, да и самое рожденіе св. столпниковъ, какъ дйствіе ближайшаго попеченія Божія, приготовляло ихъ къ чему то особенному въ путяхъ промысла Божія.

Такъ, мать св. Алипія предъ его рожденіемъ видла во сн, что она какъ будто держитъ на своихъ рукахъ агнца, очень красиваго, и на рогахъ у него – дв заженныя свчи. А когда родился св. Алипій, то „нкая божественная свтлость велія храмину исполняше". Эти виднія служили знаменіемъ благодати Божіей и свтлости его добродтелей, „яко имяше свтъ быти міру". Посл снова было видніе его матери: весь адріанопольскій народъ стекался къ ея дому, воспвая рожденіе младенца" [DCCCLXII] . Въ житіи св. столпника Даніила разсказывается, что его мать, долго не имвшая дтей и подвергавшаяся за то упрекамъ со стороны мужа, такъ и своихъ родныхъ, обратилась съ молитвою къ Господу о разршеніи своего неплодства и дала обтъ посвятить „дарованное" Богу, „якоже древле Анна Самуила". Уснувъ посл молитвы, она видитъ видніе! 2 большихъ свтильника на подобіе блюдъ спускаются надъ ея главою; „Между тем этот дивный сон, говорится въ житіи, был предзнаменованием того что от нее родится сын, который сиянием добродетелей своих затмит как бы самые звезды" [DCCCLXIII] . Вскор у нея родился сынъ и ему не давали имени въ теченіи 5 лтъ, „но отъ Бога тому нарещися желаху, да иже Божіимъ дарованіемъ родися, той отъ Бога и имя себ пріиметъ". Родители съ этою цлію взяли новорожденнаго и отправились съ нимъ въ ближайшій монастырь съ просьбою къ игумену – дать ихъ сыну имя. Игуменъ сказалъ имъ, „яко тмъ именемъ его подобаетъ нарещи, еже Самъ открыетъ Богъ". Взявъ Библію, онъ раскрылъ ее и „нашел в ней некоторые слова святого пророка Даниила. Поняв из этого, что так благоволил сделать Сам Бог, чтобы имя этого пророка дано было и отроку, он назвал его Даниилом. Сие же было предзнаменованием того, что отрок сей будет подобен великому пророку, как по имени, так и по благочестью" [DCCCLXIV] . Мать св. Симеона ІІ-го Марфа не хотла выходить замужъ, думая постричься въ мснахини, но по внушенію Божію, она сочеталась бракомъ съ однимъ антіохійцемъ Іоанномъ, на котораго она оказывала сильное нравственное вліяніе, „возставляющи его на всякое дло благое, и оба они украшаху житіе свое пощеніемъ, воздержаніемъ и молитвами, тщашеся угодить Богу". Мара очень часто ходила въ церковь св. Іоанна Предтечи и здсь дала общаніе – если родится у нея сынъ, то посвятить его Богу. Чрезъ годъ посл ночной молитвы, Мар явился во сн св. Іоаннъ Предтеча и возвстилъ ей, что она родитъ сына Симеона, который „будетъ сынъ десницы, мяса и вина и кія-либо человческою хитростію творимыя снди не вкуситъ, но хлбъ, и медъ, и соль, и вода питаніе ему будетъ. По дву же отъ рожденія его лтхъ, имаши принести того смо въ мою церковь, и крестити, и егда крещенія благодати сподобится, тогда извстится, что имать отроча мое быти". Предсказаніе исполнилось и Мара безъ болзни родила сына. Посл крещенія младенецъ ясно проговорилъ: „Имею отца, и не имею отца; имею матерь, и не имею матери! Эти слова он повторял в течении семи дней. Родители весьма удивлялись этому и предвидели, что их младенец будет подражателем не земных дел, а небесных" [DCCCLXV] . Значитъ, Господь благоволилъ призвать св. столпниковъ къ особенному жребію, къ высшимъ подвигамъ, но притомъ такъ, чтобы было видно свободное участіе призываемыхъ въ дтской покорности ихъ опредленію влекущей ихъ къ себ вол Божіей. Убжденіе въ этомъ можно находить въ ветхозавтной исторіи, представляющей много примровъ того, что отличные мужи, предназначенные для особенныхъ важныхъ цлей, рождались отъ безплодныхъ родителей (напр. Исаакъ, Сампсонъ, Самуилъ и др.).

Посвященный или посвятившій себя на служеніе Господу долженъ прежде всего очистить себя, приготовиться къ служенію Богу. Съ первыхъ шаговъ своего усовершенствованія онъ обязанъ противиться требованіямъ плоти, принуждая себя къ добру, противясь злу. Самопротивленіе и самопринужденіе это и есть какъ бы „форменныя начала подвижничества", по словамъ епископа еофана, то и другое составляетъ „бореніе" человка съ собою, или иначе подвигъ. А такъ какъ подвигъ (бореніе) есть сущность добродланія, то подвижнику необходимо ревновать о подвигахъ самопринужденія и самопротивленія съ цлію возведенія себя на степень первозданной чистоты, достиженія богоуподобленія. И чмъ кто ршительне дйствуетъ, тмъ тотъ скоре достигаетъ чистоты. Слдствіемъ такой ршительности и бываютъ т вншніе подвиги самоумерщвленія, какіе налагали на себя св. подвижники вслдъ за своимъ обращеніемъ къ Богу (уединеніе, постъ, умерщвленіе плоти и т. п.), причемъ, по мннію преосв. еофана, это была сознательно избранная, благодатію Божіею внушенная мра, принятая къ скорйшему созрнію въ нравственномъ отношеніи [DCCCLXVI] . Значитъ, чтобы въ душ подвижника созрло внутреннее тяготніе къ Господу, ему необходимо ршительное отреченіе отъ всего въ цляхъ истребленія въ себ страстности и очищенія себя путемъ борьбы, чтобы установить себя въ подвигахъ добродланія, ему необходимо предать себя всецло Богу и поступить, такъ сказать, подъ Его непосредственное руководство [DCCCLXVII] . Св. столпники и принадлежали къ числу тхъ избранниковъ Божіихъ, которые неимоврно быстрымъ порывомъ отдавали себя Богу, были Имъ принимаемы и водимы.

Они поставляли своею цлію – достигать нравственнаго совершенства въ своей жизни. Первый и основной обтъ ихъ жизни было иночество, съ которымъ тсно связывалось и двство. Такъ какъ съ этими обтами исключалась привязанность къ земл и земнымъ выгодамъ, то св. столпникамъ не было нужды искать земныхъ благъ. Отсюда третій обтъ, входящій въ жизнь св. столпниковъ – нестяжательность. Въ виду же того, что св. столпники разрывали связь съ міромъ и людьми, то имъ уже нечего было искать у людей на земл, а только находить все у Бога на неб. Отсюда проистекали обты всецлой покорности Господу и послушанія людямъ, преуспвшимъ на поприщ духовной жизни. При этихъ строгихъ обтахъ у св. столпниковъ-иноковъ было одно общее стремленіе – распять свою плоть съ ея страстями и похотями и утвердить въ себ господство духа и благодати. Они умерщвляли свое тло трудами, постомъ, молитвеннымъ бдніемъ; они возвышались и стремились духомъ къ единому Богу, изгоняя изъ своего ума всякій земной помыслъ, изъ своей воли – всякое своевольное желаніе, изъ своего сердца – всякое грховное вождленіе. Св. столпники являлись среди этого человческаго міра инымъ неземнымъ міромъ, – это были земные ангелы и небесные человки. Иночество св. столпниковъ, служа для нихъ самихъ прекрасною школою и разсадникомъ духовнаго испытанія, такъ какъ оно покоилось на самомъ строгомъ, серьезномъ основаніи жизни, – на побужденіи къ совершенному господству духа надъ плотію, разума надъ чувственностію, сверхъестественнаго надъ естественнымъ для высшей степени святости и вчнаго союза съ Богомъ, составляло реакцію противъ разложенія господствующаго порядка вещей въ обществ, выражая собою стремленіе спасти чистоту и двственность христіанскаго общества. Признавая за обществомъ, за семействомъ, за бракомъ, за собственностію божественное учрежденіе, св. столпники оставляли все это потому только, что оно представляло единственное препятствіе для созерцательной жизни и дятельности. Св. столпники-монахи своимъ героическимъ высоконравственнымъ характеромъ невольно вызывали себ у современниковъ сочувствіе и подражаніе, являясь защитниками и охранителями чистой вры и христіанской нравственности [DCCCLXVIII] .

Живя въ монастыряхъ, будущіе столпники подвергали себя самымъ строгимъ лишеніямъ, какъ бы подготовляясь къ „столпничеству". Такъ, св. Симеонъ (І-й) такъ твердо стягивалъ свое тло веревкою, сплетенною изъ финиковыхъ втвей, что она проникала до костей; черезъ 10 дней тло его загноилось и покрылось червями, издавая отъ себя сильный дурной запахъ [DCCCLXIX] . Затмъ, онъ пріучилъ себя сть только однажды въ недлю, въ воскресенье. Во время великаго поста св. Симеонъ по 20 дней воздерживался отъ принятія пищи. Первая такая попытка едва не привела его къ смерти. Св. Лука „желзы себе обложилъ по всей плоти" [DCCCLXX] . Св. Симеонъ Дивногорецъ тайно обвилъ свое тло волосяной веревкой, которая разъдала его плоть до костей, такъ что вытекло много крови, и власяница прильнула къ тлу, начавшему гнить [DCCCLXXI] . Св. Никита „тяжкая желза ношаше" [DCCCLXXII] . Посл такихъ предварительныхъ аскетическихъ самолишеній св. столпники [42] , покинувъ монастыри, поселялись въ пустыняхъ, гд въ пещерахъ или въ пустыхъ идольскихъ капищахъ проводили затворническую жизнь: общество ихъ вмсто людей составляли зври. Такъ, св. Симеонъ (І-й) поселяется въ колодц, наполненномъ различными гадами, и тамъ проводитъ созерцательную жизнь въ теченіе трехъ лтъ, а потомъ восходитъ на гору и приковываетъ себя за ногу къ гор желзной цпью въ 20 локтей длины [DCCCLXXIII] . Св. Даніилъ поселяется въ идольскомъ капищ, заваливъ вс входы и оставивъ только „оконце едино мало приходящихъ ради" [DCCCLXXIV] . Св. Алипій, имя непремнное желаніе жить уединенно „на мст безмолвнйшемъ, занимаетъ съ этою цлію эллинскій склепъ въ одномъ изъ идольскихъ капищъ для того, чтобы, наслаждаясь богомысліемъ непрестаннымъ, усердне работать Господу" [DCCCLXXV] .