Чтение онлайн

Въ этой форм созерцаніе, какъ собранность духа, какъ стремленіе къ самоиспытанію и самонаблюденію и сопровождало аскетическую жизнь св. столпниковъ. Житія ихъ не говорятъ подробно и раздльно о томъ, какъ происходило самосозерцаніе у св. столпниковъ, носило ли оно систематическій характеръ и совершалось ли по извстнымъ правиламъ и въ извстное время, хотя можно изъ описанія уставовъ столпническихъ отчасти догадываться о предметахъ созерцанія и о времени созерцанія: св. Симеонъ первый съ утра до 9 часовъ вечера молился Богу; посл 9 час. до солнечнаго захода занимался чтеніемъ божественныхъ книгъ и писаніемъ; по заход солнца снова начиналъ молитву, которую продолжалъ всю ночь до зари. „Свтающу же дню, повелваше сну, аки рабу, да приступитъ къ нему мало"; посл немногаго отдыха снова начиналъ свое молитвенное правило [CMVI] . Св. Симеонъ Дивногорецъ держался такого же почти порядка [CMVII] . Про другихъ св. столпниковъ извстно, что они почти цлыя сутки посвящали созерцанію (св. Алипій. св. Даніилъ). Фактическимъ подтвержденіемъ этого можетъ служить и самое столпостояніе ихъ. „Чувственное жилище имя столпъ твой, мысленный же и небесный градъ горній Сіонъ", поется въ стихирахъ св. Симеону I. „Тло твое на столп оградивъ, умомъ шествовати невозбранно къ желаемому попустилъ еси" [CMVIII] . „Тломъ возшедъ на столпъ, умъ же возвысивъ на премірная" [CMIX] . Мы знаемъ, что подвижники восходили на столпы для свободнаго, ничмъ не стсняемаго богомыслія. Со столповъ они не сходили, за исключеніемъ важныхъ случаевъ [48] и потому, принимая во вниманіе ихъ личную цль, преслдуемую ими въ столпостояніи (стремленіе къ богомыслію), смло можно утверждать, что созерцаніе и самопознаніе св. столпниковъ было непрерывнымъ и едва ли нарушалось приходящими къ нимъ въ виду того, что умъ ихъ и тогда могъ возноситься гор и въ самой бесд съ людьми они могли упражняться въ созерцаніи, а особенно въ самосозерцаніи, изучая человческую природу. Непрерывность аскетическаго созерцанія съ его видами налагаетъ особый отпечатокъ на подвигъ „столпничества" и отличаетъ его отъ всхъ другихъ видовъ подвижничества, въ которыхъ созерцаніе не было непрерывнымъ и нарушалось тми обязанностями, какія соединялись съ званіемъ инока, игумена и пр. Итакъ, самосозерцаніе, какъ одинъ изъ видовъ созерцанія, было непрерывнымъ дломъ цлой жизни св. столпниковъ. Удалившись отъ міра, отъ монашескаго чина, заключившись на столпахъ, они съ неослабной бдительностію наблюдали за каждымъ проявленіемъ своей мысли, внимательно слдили за самыми тайными своими чувствованіями и желаніями, и силою Божіей благодати, призываемой молитвою и аскетическими самоотверженными подвигами, св. столпники прозорливо предотвращали даже малйшее поползновеніе своей природы къ нарушенію небесной правды; такъ, св. Симеонъ І-й побдилъ тщеславіе, которому чуть было не подпалъ обольщенный діаволомъ, явившимся ему на колесниц съ приглашеніемъ вознестись на небеса, въ виду якобы окончанія нравственнаго усовершенствованія своего. Постоянно изучая въ себ человческое существо, прислушиваясь къ непреложнымъ его требованіямъ и наблюдая, за что, для чего и отчего оно находится въ вчной борьб съ самимъ собою, они лучше всхъ мудрецовъ понимали истинное достоинство и назначеніе человка и небеснаго не приносили въ жертву земному, а земного не чтили, какъ небесное. Эта мысль ясно выражена въ пснопніяхъ церковныхъ: „привременная вся презрвъ, Христу послдовалъ еси, небесную славу присно провидя", поется въ сдальн по поліеле въ служб св. Симеону, „всеблаженне Алипіе, твою изъ млада возложилъ еси жизнь Христу Богу, отъ Негоже укрпляемь горшее подчинилъ еси лучшему" [CMX] ; св. Даніилъ „душу вперилъеси къ небеснымъ" [CMXI] ; св. Симеонъ Дивногорецъ „земныхъ отступль, къ небеснымъ возвышаемь, къ Богу взимался присно" [CMXII] . Словомъ, во всхъ пснопніяхъ въ честь св. столпниковъ выражается та мысль, что они въ виду всегда имли свое назначеніе и потому обращали особенное вниманіе на внутреннее свое содержаніе, на очищеніе души [CMXIII] , какъ храма Божія [CMXIV] , стремились къ соблюденію законовъ духа [CMXV] , къ свтлости душевной [49] , къ ангелоподобной чистот [50] . Изъ тхъ же пснопній видно, что св. столпники обращали вниманіе не на то, какъ они были обставлены извн, а на то, чмъ обусловлено ихъ самобытіе и какимъ оно являлось въ ихъ сознаніи. Они въ данномъ случа забывали не только все принадлежащее имъ мірское, но и собственную свою личность для того, чтобы между сознаніемъ ихъ и ими самими не посредствовали никакіе эгоистическіе интересы, но смотрли на себя, какъ на предметъ посторонній. Умъ св. столпниковъ принадлежалъ всецло Богу, а тло не составляло какъ бы ихъ достоянія потому, что они умерщвляли его великими аскетическими подвигами и старались покорить его духу [CMXVI] . Объявляя борьбу плоти, распиная ее, св. столпники чрезъ это объявляли непримиримую вражду тому, что противно истинной жизни, чрезъ эту борьбу они и стремились искоренить въ самомъ зародыш нравственныя бдствія. А достигнуть этого и можно было не иначе, какъ подъ условіемъ распятія плоти, умерщвленія, уничтоженія ея, чтобы духъ могъ пріобрсти полный просторъ и свободу, т. е. стремленіе къ тому, что даетъ жизнь всему случайному, измнчивому. Вдь, плоть врывается всюду и на все полагаетъ свой характеръ мертвенности и тлнія, такъ какъ везд есть для нея пища, потому что во всемъ есть сторона не только внутренняя, но и вншняя, не только существенная, но и случайная, не только неизмнная, но и подлежащая измненію. Это ясно видно изъ того, что св. столпники, упражнявшіеся только въ богомысліи и молитв, подчинялись иногда плоти. Св. Симеонъ І-й едва не подпалъ грху тщеславія; св. Симеонъ Дивногорецъ попущеніемъ Божіимъ. „да не хвалится всяка плоть предъ Богомъ", подвергся сильному плотскому искушенію во сн и едва не осквернился во сн [CMXVII] . Чтобы истребить въ себ грхъ (плоть), св. столпники и умерщвляли тло. Такъ, св. Симеонъ Дивногорецъ „Часто святой проводил дни и ночи совершенно без сна. Однажды он совершенно не предавался сну в течении тридцати дней и тридцати ночей, моля Бога отогнать сон от очей его. И было сказано ему от Бога: Подобает тебе, хотя бы и на малое время, упокоить тело свое сном" [CMXVIII] . Св. Симеонъ І-й, по сказанію блаженнаго еодорита, „овогда стояше неподвижимъ надолз, овогда же частыя творя поклоны, молитвы принося Богу". Одинъ любопытный хотлъ сосчитать – сколько положитъ поклоновъ св. Симеонъ и могъ насчитать только 1244 поклона, посл чего усталъ, „не могій боле смотрти на высоту столпную: обаче святый не изнеможе отъ поклоненія” [CMXIX] . Св. Алипій „свергъ покровъ малый со столпа, иже б надъ главою, его, стояше имущи покровъ небо, зиму же и зной и вся воздушная премненія, дожди и грады, снгъ же и ледъ, и мразъ доблественно терпящи". Пораженный язвами на ногахъ, за 14 лтъ до своей смерти, и лишенный возможности стоять, св. Алипій сталъ лежать на одномъ боку до конца жизни, и когда ученики его хотли перевернуть его на другой бокъ, то „онъ никакоже сему быти попускаше, но терпяше, благодаря Бога" [CMXX] . Вотъ какъ охарактеризовалъ аскетизмъ св. Даніила Киръ, епископъ фригійскій: въ благодарность за исцленіе своей бсноватой дочери и жены одного воина, написавшій на столп св. Даніила слдующіе стихи: „Здесь твёрдо стоит муж, обуреваемый отовсюду: но ни ветров не боится, ни непогоды; пища его – манна небесная, бескровная. Отрасль Симеонова две стены столпом двойным подкрепляет, прославляя Сына Матери, не познавшей брака " [CMXXI] .

Св. Никита Переяславскій нагой отдавалъ себя на съденіе комарамъ и мошкамъ, которые покрывали его тло такъ, „яко ни плоти его познаватися, и мнозй крови текущи отъ него" [CMXXII] . Отъ многаго стоянія у св. Симеона І-го загноилась лвая нога, на которой онъ стоялъ цлый годъ въ наказаніе за то, что хотлъ поддаться діавольскому искушенію и ссть въ колесницу, чтобы вознестись на небо; черви падали со столпа на землю, а Антоній, ученикъ св. Симеона, по повелнію его, собиралъ черви и носилъ ему на столпъ; св. же Симеонъ „прикладывал червей к ране, говоря: «ешьте, что вам Бог послал»" [CMXXIII] . Сильная боль въ ног „не возможе св. Симеона отторгнути отъ богомыслія" [CMXXIV] . Св. Лука, новый столпникъ, „желзы себе обложилъ по всей плоти" [CMXXV] . Цль такого самоумерщвленія св. столпниковъ выражена списателями житій св. Симеона І-го и св. Дивногорца. Они путемъ такихъ аскетическихъ самолишеній „низлагали помышленія и плняли всякій разумъ въ послушаніе Христово" [CMXXVI] , стремились къ тому, чтобы не подпасть унынію,f а привлечь бы свыше на себя благодать св. Духа [CMXXVII] . Итакъ, св. столпники изнуряли свою плоть, несли великіе, высокіе подвиги христіанскаго самоотверженія для того, чтобы, побдивъ плоть, вознести свой духъ къ Тому, Кто превыше всего и всю ее излить предъ Нимъ; надо думать, что самоотверженные подвиги св. столпниковъ проистекали изъ чистаго пониманія ими ученія Христова и яснаго сознанія высокаго назначенія человка для жизни на небесахъ, а поэтому, св. церковь и чтитъ ихъ. Въ самомъ дл, для того, чтобы совлечься ветхаго человка надобно прилпиться ко Христу. По ученію св. отцевъ, Сынъ Божій сдлался для спасенія людей человкомъ, а человку ради Его надо сдлаться богоподобнымъ, для чего надобно умерщвлять плоть, потому что всякій тлесный покой мерзокъ Богу, Который сказалъ, что узкій и тсный путь вводитъ въ животъ [CMXXVIII] . Избирающій этотъ путь произвольно избираетъ себ и скорбь по сил своей, какъ говоритъ св. апостолъ Павелъ: „умерщвляю тло мое и порабощаю" [CMXXIX] . Имющій это доброе намреніе примшиваетъ и тлесную скорбь: напр.: могу лечь спать на мягкой постел, пишетъ св. авва Іоаннъ, но предпочитаю небольшую скорбь и по собственному желанію ложусь на рогож, ради немощи тлесной стыдясь и этого потому, что другіе упокоиваются на голой земл, а иные на изголовьяхъ, набитыхъ мякиною, а иные клали и терновникъ подъ голову, предпочитая скорбь [CMXXX] . Истинно хотящій спастись говоритъ авва Іоаннъ, долженъ освободиться отъ вліянія своихъ чувствъ и тогда уже пойти въ совершенное безмолвіе, какъ явилъ въ Себ и Самъ Іисусъ Христосъ, ибо Онъ, претерпвъ гоненія отъ людей, взошелъ, наконецъ, на святой крестъ, что означаетъ умерщвленіе плоти и страстей и святое совершенное успокоеніе [CMXXXI] . Совершенно умирающіе міру терпніемъ и многими скорбями сподобляются пріятія святаго Духа [CMXXXII] . Святые столпники, умерщвляя свое тло, освобождались, такимъ образомъ, отъ вліянія своихъ чувствъ и совершенно отдавались созерцанію. Объяснить это можно вотъ какъ. Нравственная дятельность человка должна состоять въ сообразности его чувствованій, мыслей и дйствій съ внушеніями откровенной Іисусомъ Христомъ истины, съ требованіями нравственнаго закона, съ святостью воли и совершенствъ Божіихъ. Когда сердце человка предаетъ себя всецло въ волю Божію и въ ней одной ищетъ своего утшенія, тогда способности его и вс силы приходятъ въ порядокъ и согласіе. Плоть обновляется, ощущаетъ въ себ новыя и до того неизвстныя силы дйствовать для Бога и для своего блаженства. Озаренный высшимъ свтомъ разумъ видитъ тогда ясно т заблужденія, въ которыя влечетъ его растлнное грхомъ естество, видитъ ту бездну гибели, къ какой приближаютъ его воюющія въ удхъ человка страсти и то богатство небесныхъ дарованій, которое Богъ предуготовилъ человку ради заслугъ Искупителя. По мр же того какъ свтъ спасительнаго познанія озаряетъ умъ человка и очищаетъ его чувствованія, онъ возносится къ Богу умомъ своимъ и стремится познать волю Божію и исполнить ее. Познаніе воли Божіей открываетъ разуму человка все богатство благости Божіей и Его долготерпнія, а исполненіе воли Божіей отъ подвиговъ вры и преданности простираетъ къ подвигамъ упованія и терпнія, правды и мужества.

Такимъ образомъ, видно, что св. столпники стремились достигнуть безстрастія и святости, но безстрастія не того, которое проповдывали нкоторые философы, и которое состоитъ въ умерщвленіи всхъ чувствъ, даже святыхъ и благородныхъ. Признательность къ благодтелямъ [51] сочувствіе и состраданіе къ людямъ бднымъ и несчастнымъ [CMXXXIII] , привтливость и любовь ко всмъ [CMXXXIV] , добродтели, которыми отличались св. столпники, показываютъ, что они не умерщвляли и не хотли умерщвлять въ себ чувствъ. Они, какъ и вс св. подвижники, хотли только умерщвлять въ себ ветхаго человка, „да упразднится тло грховное, яко къ тому не работати имъ грху" [CMXXXV] ; стремились очистить свои чувства отъ всего чуждаго человческой природ, привлеченнаго въ нее паденіемъ Адама, и поставить ихъ въ зависимости отъ духа, чтобы они не только не препятствовали, но еще содйствовали его возвышенію и дятельности. И этой высокой цли св. столпники достигли, сколько возможно достигнуть человку въ этой жизни. Необыкновенная сила ихъ духа, устремленнаго всегда гор и преданнаго созерцанію Бога, казалось, одухотворяла самую ихъ плоть и длала ее способною къ перенесенію невроятныхъ подвиговъ, направленныхъ къ тому, чтобы достигнуть безстрастія и одухотворенія плоти. Съ этою цлью св. столпники до невроятности презирали естественныя и необходимыя требованія своей человческой природы; они налагали на себя чрезвычайные посты. Св. Симеонъ І-й „чрезъ всю седмицу не ядый пребываше", а пищу принималъ разъ въ недлю и то „зло мало и легку" [CMXXXVI] , отчего „сотворися легокъ и удобенъ къ частому кланянію". Постничество св. Симеона І-го удивляло современниковъ; такъ, одинъ благочестивый аравійскій священникъ, придя къ св. Симеону и, пораженный его воздержаніемъ, спросилъ его: „человкъ ли ты или естество безтлесное? Слышалъ я, что ты не шь, не пьешь, не спишь, а безъ этого человкъ жить не можетъ". Св. Симеонъ разсялъ его мысли тмъ, что пригласивъ къ себ на столпъ, показалъ язву на ног, какъ доказательство того, что онъ иметъ такую же человческую плоть, какъ и вс люди [CMXXXVII] . Св. Лука, новый столпникъ, „до шести дней постяся, ничтоже ино въ седмый день вкушая, точію приношаемую ему просфору и зеліе сурово" [CMXXXVIII] . Св. Симеонъ Дивногорецъ еще съ дтства показалъ свое чудное воздержаніе: въ тотъ день, когда его мать ла мясо и пила вино, онъ „не хотяше ссати сосца, и пребываше алченъ даже до заутра", также не вкушалъ отъ лваго сосца, а если мать и хотла кормить его лвымъ, то онъ съ плачемъ отвращался отъ него. Когда ему было 2 года, онъ лъ хлбъ, медъ и пилъ воду, а „мяса, ниже коего варенія отнюдь хотяше пріяти"; 6-ти лтнимъ послушникомъ въ Пильскомъ монастыр св. Симеонъ еще былъ строже, „Пощение его было таково: иногда через три дня, иногда через семь, а иногда через десять вкушал он горох, размоченный в воде и пил очень немного воды. Видя всё это, игумен Симеон весьма дивился" [CMXXXIX] и умолялъ св. Дивногорца подкрплять себя пищею [CMXL] . Смыслъ такихъ аскетическихъ пощеній указалъ самъ св. столпникъ Дивногорецъ. Онъ говорилъ своему игумену, что „пища рождаетъ скверныя помыслы, помрачаетъ умъ, увеличиваетъ страсть и обращаетъ духовнаго человка въ плотскаго, приковывая его мысли къ земнымъ вожделніямъ" [CMXLI] . Въ самомъ дл, по ученію св. отцевъ, постъ является главнымъ средствомъ, способствующимъ человку распинать плоть съ ея страстями, особенно же съ самыми пагубными, каковы вс виды плотскихъ страстей. „Кто постится, тотъ угашаетъ злыя страсти", говоритъ св. Іоаннъ Златоустъ [CMXLII] . Постъ отнимаетъ у плоти, такъ сказать, ея душу, т. е. все то, чмъ она живетъ и сильна. Отнимая у ней пищу и питіё, онъ какъ бы распинаетъ ее, не давая ей ни преобладать надъ духомъ, ни длать ея любимыхъ длъ, каковы по указанію св. апостола Павла: прелюбодяніе, блудъ, нечистота, студодяніе, идолослуженіе, чародяніе, вражды, рвенія, зависть, ярость, разженія, распри, соблазны, ереси, убійства, пьянство, безчинны кличи и под. [CMXLIII] . Поэтому-то, одинъ опытный въ духовной жизни мужъ сказалъ своимъ ученикамъ: „наши отцы вкушали только хлбъ съ солью и говорили: не должно намъ обременять себя и хлбомъ съ солью. Потому они и сильны были въ дл Божіемъ". Онъ же говорилъ: „кто изъ животныхъ сильне льва? Но изъ-за чрева своего и онъ попадаетъ въ сти, и тогда все могущество его прекращается". „Если какой царь захочетъ взять непріятельскій городъ, то прежде всего удерживаетъ воду и състные припасы, и непріятели, погибая отъ голода и жажды, покоряются ему, то же бываетъ и съ плотскими страстями. Если человкъ будетъ жить въ пост и голод, то враги, ослабвъ, оставятъ его душу" [CMXLIV] .

Св. Симеонъ Дивногорецъ говорилъ, что пища помрачаетъ умъ. Значитъ, постъ напротивъ, просвтляетъ и укрпляетъ его. Это открывается изъ слдующихъ словъ св. подвижниковъ: „если хочешь сдлать крпкимъ умъ, говоритъ св. Василій Великій, обуздай плоть постомъ. Это и значитъ то самое, что сказалъ апостолъ: въ какой мр вншній человкъ тлетъ, въ такой внутренній обновляется [CMXLV] и еще: „когда немощствую, тогда силенъ есть” [CMXLVI] . „Кто пребываетъ въ пост, говоритъ препод. Исаакъ Сиринъ, у того умъ непоколебимъ и готовъ сртить и отразить вс лютыя страсти" [CMXLVII] .

Такъ, постъ, служа дйствительнымъ и необходимымъ средствомъ къ достиженію высшихъ христіанскихъ добродтелей, налагался св. столпниками, во-первыхъ, для выраженія ихъ живой любви къ Богу, какая цль проистекаетъ изъ общаго христіанскаго нравственнаго начала, обязывающаго всхъ съ плачущими плакать, съ радующимися радоваться [CMXLVIII] и, во-вторыхъ, – въ цляхъ освященія. Оттого-то „столпничество" (а также и „юродство") было сплошнымъ подвигомъ постничества, при помощи котораго св. подвижники свободно могли возносить умъ на небо. Дйствительно, „какъ скоро кто начнетъ поститься, говоритъ преподобный Исаакъ Сиринъ, вожделваетъ уже съ этого времени умомъ своимъ пріити въ вожделніе собесдованія съ Богомъ. Ибо тло постящееся не терпитъ того, чтобы цлую ночь проспать на постели своей. Когда на уста человку налагается печать постовъ, тогда помыслъ его поучается въ умиленіи, сердце его источаетъ молитву, на лиц у него грусть, и срамные помыслы далеки отъ него, не видно веселости въ его очахъ, врагъ онъ похотній и суетныхъ бесдъ. Никто никогда не видалъ, чтобы разсудительный постникъ сталъ рабомъ худого вожделнія" [CMXLIX] .

Кром того, своимъ непрерывнымъ постничествомъ св. столпники, подобно ветхозавтнымъ пророкамъ (напр. Іезекіилю) несли, такъ сказать, на себ кару Божію за неправды общества.

Въ этомъ увряетъ то обстоятельство, что св. столпники постились иногда по 40 дней, въ подражаніе св. пророкамъ. Св. Симеонъ І-й столпникъ ежегодно ничего не лъ [CML] въ св. Четыредесятницу [CMLI] . Почему постился онъ сорокъ дней? Число 40 въ священномъ писаніи всегда являлось числомъ, означающимъ кару, стованіе, исповданіе грха или наказаніе за его [CMLII] .

Принимая во вниманіе вышесказанное соображеніе, должно думать, что св. столпники 40-дневнымъ своимъ постомъ желали подвергнуть себя наказанію за грхи и выразить свое покаянно-стованное настроеніе. Но какъ понимать столь продолжительный почти непрерывный постъ св. столпниковъ, повидимому невозможный для человка при обыкновенныхъ условіяхъ? Опытъ нашей ежедневной жизни показываетъ, что область высшая вліяетъ на низшую. Изнуренный, измученный полкъ, который черезъ силу тащится, услышавъ звуки хорошо знакомой ему псни, ободряется, забываетъ всю свою усталость: не есть ли это доказательство того, что духъ царитъ не только въ собственной области, но предназначенъ господствовать и господствуетъ уже не въ малой мр надъ тою областью жизни человческой, которая ниже его? Матерія вмсто того, чтобы упорно сопротивляться духу, часто является чудно ему служащею. Чувственность искажаетъ и лишаетъ достоинства наружность человка; чистота и любовь облагораживаютъ ее, проливая лучи своего свта и на наружный видъ. И что такое самое воскресеніе тла, т. е. конечное прославленіе естества или большинство тхъ чудесъ, которыя были творимы Господомъ во время Его земной жизни, какъ не дйствія духа на вещество? Въ жизни людей можно достаточно находить случаевъ, свидтельствующихъ о томъ преобладаніи духа, какое онъ можетъ являть надъ требованіями естественной жизни. Вс сильныя страсти, какъ-то: необычайная радость, удручающая скорбь, восторженная набожность, вс он, какъ мы всегда видимъ, заставляютъ временно забывать о нуждахъ животной жизни, отложить и прервать ея требованія на время, хотя и не очень продолжительное. Такъ, св. апостолъ Павелъ посл своего обращенія три дня не лъ и не пилъ [CMLIII] . Св. столпники всю свою жизнь заботились о своемъ внутреннемъ очищеніи и обращеніи и потому, естественно, что они забывали объ удовлетвореніи необходимыхъ естественныхъ потребностей. Кром того, они находились всегда въ борьб съ діаволомъ и въ созерцаніи, приковывавшихъ ихъ умъ къ себ и къ тому высшему существу, которое наполняло всецло ихъ сердце.

Значитъ, постъ являлся въ жизни св. столпниковъ однимъ изъ способовъ, которыми они распинали и умерщвляли въ себ ветхаго и плотскаго человка и созидали новаго и духовнаго. Подражая примру Подвигоположника Іисуса Христа, Который, готовясь выйти на подвигъ искупленія людей, вооружилъ и укрпилъ себя сорокодневнымъ постомъ [CMLIV] , и св. столпники не иначе приступали работать Господу, какъ укрпивъ себя постомъ. Не иначе они совершали крестный свой путь, какъ въ сопутствіи поста; не иначе боролись они съ искушеніями, становились на молитву и прочія совершали подвижническія дла, какъ съ постомъ. Самые успхи свои въ духовной жизни они измряли успхами въ постничеств [52] , глубоко понимая смыслъ словъ св. апостола Павла: „если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется" [CMLV] .

Вкушая невкусную пищу и посл продолжительныхъ промежутковъ, они наблюдали еще при этомъ самую строгую умренность. Свойство пищи уже было таково, что не могло возбуждать большого аппетита, однако, мрою воздержанія у нихъ былъ не аппетитъ, и они никогда не вкушали до удовлетворенія; „сть не до сыта, оставлять пищу тогда, какъ есть еще нкоторый позывъ на нее", – вотъ какое было правило у св. столпниковъ [53] . Вообще, долговременный опытъ очень хорошо научалъ св. столпниковъ тому сколько требовала плоть для поддержанія своихъ силъ, чтобы не разслабть отъ голода, не сдлать ее неспособною къ подвигамъ и совсмъ не разрушить ее. Они, надо полагать, смотрли на пищу, какъ на лкарство, что ясно видно изъ словъ столпника Іоанна, сказанныхъ св. Дивногорцу: „необходимо тебе иметь некоторое, хотя бы малое, попечение и о теле твоем; необходимо тебе предаваться хотя бы краткому сну и принимать пищу в меру, дабы ты мог до конца выдержать подвиг постнического жития " [CMLVI] .

Привыкая къ строгому посту, св. столпники приводили свое тло въ такое состояніе, что постъ не только не былъ имъ въ тягость, но напротивъ, малйшее невоздержаніе было для нихъ вредно. При такомъ чрезвычайномъ пост, который, казалось, долженъ былъ изнурить и преждевременно уморить ихъ, св. столпники сохраняли свое тло въ полномъ здоровьи, крпости и сил. Съ утонченіемъ и очищеніемъ плоти, она у нихъ изъ мрачной темницы превращалась въ свтлую храмину, и душа ихъ все свободно созерцала и познавала, и постъ св. столпниковъ, такимъ образомъ, являлся слдствіемъ ихъ созерцанія, этого святого и благоговйнаго расположенія души. Но, вдь, какая повидимому связь между благочестивыми помыслами души и употребленіемъ тучной или скудной пищи, – а связь между тмъ, есть и очень тсная. Дло въ томъ, что тотъ, у кого все вниманіе и сердце занято благочестивымъ дломъ по необходимости забываетъ объ излишней пищ: для него одно требованіе природы служитъ побужденіемъ и мрою питанія. И по самому закону естества развитіе духовныхъ силъ, частое упражненіе въ длахъ благочестія постепенно умряютъ силу прихотей, укрощаютъ, утончаютъ плоть до того, что она начинаетъ ограничиваться самымъ малымъ количествомъ брашна безъ всякаго ущерба для своей долговчности. Таковъ и былъ постъ св. столпниковъ. Долговременная подвижническая жизнь такъ возвышала ихъ духъ надъ плотію, что они, за духовною радостью, не внимали скорби побжденной плоти. Значитъ, постъ былъ важенъ для св. столпниковъ въ порядк исправленія жизни, какъ средство или путь къ совершенству. Кто, хотя сколько нибудь, былъ внимателенъ къ своему внутреннему состоянію, тотъ не могъ не замтить, сколько нашъ духъ въ настоящемъ состояніи находитъ препятствій въ плоти. Часто мы хотимъ размышлять о небесномъ, а плоть, сокрытыми отъ насъ путями, вноситъ въ душу гнусные образы своихъ страстей: хотимъ ршиться на какое-нибудь доброе дло, а плоть ослабляетъ эту ршимость, и мы откладываемъ добро до другого времени, а потомъ и совсмъ забываемъ. Не начинающіе только, но и совершившіеся въ длахъ самоотверженія испытываютъ тягостное ея иго. Самъ св. апостолъ Павелъ жалуется на ея враждебную силу. Потому, чтобы удержать грховное вліяніе плоти, надобно укротить ея силу – распять плоть. А постъ и есть это распятіе плоти со стороны самой плоти. Съ укрощеніемъ страстей и бурныхъ взыграній плоти, постъ, какъ по лствиц, ведетъ къ богомыслію, потому что духъ и силы человка освобождаются постомъ отъ преобладанія плоти. Въ самомъ дл, дв стороны нашей природы: духовная и тлесная поставлены въ такое отношеніе, что одна сторона большею частью усиливается на счетъ другой. И вотъ, когда неправильныя, безпорядочныя требованія низшей природы удержаны въ человк строгостію воздержанія, когда отвлечено вниманіе отъ суетныхъ предметовъ, тогда душа уже мене находитъ препятствій для высшей, себ сродной, дятельности, легче сосредоточивается, легче обращается къ самой себ. Когда плоть укрощена постомъ и не въ сил занимать умъ образами своихъ страстей, въ душ удобне открывается другой взоръ, другіе предметы созерцанія – ближайшіе къ духу, небесные, душеспасительные. Какъ скоро постъ оградилъ сердце отъ предметовъ, къ которымъ влечетъ чувственность, въ душ скоро возгораетъ пламень чистйшей любви, а съ нею и умной молитвы. Оттого и видно, что богомысліе, боговдніе и вс созерцательные аскетическіе подвиги всегда сопровождаются постомъ. Совлекаясь грубой плоти, св. столпники оставались съ тонкимъ и легкимъ тломъ, и духовная жизнь раскрывалась въ нихъ во всей своей полнот, приходила въ мру совершенства и обнаруживала себя чудесными явленіями. Ихъ духъ такъ былъ свободенъ отъ узъ плоти, что подлинно, по словамъ св. Григорія Нисскаго, совершалъ свои дйствія какъ бы въ безтлесномъ вид. Когда св. столпники становились на молитву или предавались созерцанію, то ихъ душа такъ отршалась отъ земли, возносилась къ небу, умъ такъ занятъ былъ богомысліемъ, что, казалось, он были вн тла. Вншнія чувства вс закрывались; ихъ не смущало ни зрніе, ни слухъ, ни что другое. Такое состояніе отмчено въ житіяхъ св. столпниковъ восторгомъ [54] . Въ познаніи своей души, ея внутренняго состоянія, недостатковъ и совершенствъ, страстей и наклонностей св. столпники были необыкновенно проницательными. Всегда трезвенное ихъ око усматривало малйшее движеніе души, и самый непримтный зародышъ страсти не скрывался отъ ихъ наблюденія. Чувства ихъ были такъ тонки, что проникали въ душу и узнавали внутреннее состояніе каждаго, т. е. имъ свойственно было то, что извстно подъ именемъ прозорливости. Ослабивъ и почти расторгнувъ узы, привязывающія ихъ къ земл, постъ поставлялъ св. столпниковъ въ состояніе, весьма близкое къ ожидаемому нами безсмертію, какъ говоритъ св. Григорій Нисскій. Они еще здсь, на земл, начинали жить въ мір будущемъ и духовномъ и отршались отъ формъ пространства и времени. Отсюда св. столпники знали будущее, какъ настоящее, видли отдаленное, какъ близкое [55] . Смертный часъ у св. столпниковъ былъ всегда предъ глазами, будущая жизнь съ своимъ раемъ и адомъ такъ имъ казалась близкою, что они, какъ-бы на рубеж уже стояли и созерцали, что тамъ длается [56] и знали, когда совсмъ перейдутъ въ небесное жилище. Отсюда у нихъ являлось безпрестанное слезоистеченіе, что называется на святоотеческомъ язык даромъ умиленія.

Утонченная и очищенная постомъ плоть св. столпниковъ нердко показывала въ себ чудесныя явленія, свойственныя уже тлу будущему и прославленному. Отъ нихъ исходило сіяніе [57] .

Наконецъ, тла св. столпниковъ, преображенныя постомъ, остаются нетлнны, потому что они, съ помощію благодати, еще заживо умерщвляли въ себ причину тлнія.

Такимъ образомъ, св. столпники такъ направляли силы души и тла, чтобы не отдать ихъ въ плнъ плотоугодію, а сколько возможно старались преобладать надъ плотію, обезсиливать ее и доводить до безвредности. „Питаніе, по мннію епископа еофана, въ нравственномъ отношеніи есть сдалище страсти къ грховному услажденію плоти или поприще его развитія. Незамтно можно развить сластолюбіе и неумренность въ пищ – два вида чревоугодія, эти губительныя для тла и души склонности, прививающіяся къ питанію". Такъ какъ, по мннію преосв. еофана, въ отношеніи къ тлу жалніе его является главнымъ зломъ; потому-что оно отнимаетъ всякую власть у души надъ тломъ и длаетъ первую рабою послдняго, то вполн естественно строгое отношеніе къ тлу – этому сдалищу самыхъ свирпыхъ страстей, – каковы: похоть и гнвъ, въ виду того, что нетлолюбіе заграждаетъ входъ въ душу непотребному зелью чувственныхъ наслажденій, своеволія, саможалнія, образуя противоположныя имъ расположенія и вообще пріучая владть тломъ, какъ органомъ и не подчиняться ему [CMLVII] .