Чтение онлайн

— И насколько она хороша на этом самом посту? — уточнил я.

— Ольга добра к воспитанникам и пользуется большим уважением у работников и детей.

— Но при этом один из ее воспитанников был найден мертвым в поместье, где собирался культ, — напомнил я.

— Тело обнаружено не было, — поправила меня Муромцева. — Так что пока мальчишка числится пропавшим без вести.

— Интересно, куда они дели труп? — пробормотал я. Потер ладони, разгоняя силу, и открыл дверь приюта.

Мы вошли в просторный холл. Шесть колонн, поддерживающих потолок, были стилизованы под слуг спасителя. Первая пара высоких человекоподобных существ с крыльями за спиной и завязанными глазами встречала гостей, протягивая к двери руки. Следующая пара колонн незрячим взглядом словно бы смотрели прибывшим прямо в душу. А третья пара стояла, занеся над головой мечи, собираясь покарать грешников. А у стены напротив дверей высилась, опустив голову и сложив руки в молитвенном жесте, статуя покровительницы приюта — Святой Ольги.

У входа дежурило двое человек в белых робах Синода. Лица людей были скрыты под масками. Один из стражей выставил вперед открытую ладонь, призывая остановиться.

Это были бастарды-старшекурсники, которые входили в отряд Хранителей Тишины. Они следили за порядком в приюте, ловили нарушителей и отправляли их к сестре Тишины для разбирательств и назначения наказания.

— Добрый день, — поприветствовал я старшего в отряде. — мы пришли поговорить с матерью-настоятельницей Ольгой.

Парень с интересом склонил голову набок, ожидая продолжения. Я вынул из кармана удостоверение, открыл его и продемонстрировал отряду, мысленно повторяя, что меня зовут Федор Стрельцов. Реальность на секунду замерцала, переливаясь разноцветными красками. Значит, магия сработала. И Хранители Тишины увидели перед собой не Василия Юсупова, а Федора Стрельцова. Мое лицо оставалось прежним, но для смотрящих оно показалось похожим на фото. Эта моя способность помогала, когда люди не ожидали подвоха и не проявляли излишней бдительности.

Начальник отряда внимательно посмотрел на удостоверение, кивнул и указал рукой в сторону правого крыла, подсказывая нам, где надо искать Ольгу.

— Спасибо, — поблагодарил его я и убрал удостоверение в карман. И направился в указанную сторону.

Стражи приюта расступились, пропуская нас, и мы свернули в левое крыло первого этажа.

Кабинет матери-настоятельницы был последним по коридору. Я остановился у двери, на которой была закреплена табличка с именем начальницы приюта, трижды стукнул в створку. И услышав приглушенное «войдите», открыл дверь. Шагнул в кабинет.

Он был просторным, с высокими потолками с лепниной и дощатым полом. Вдоль стен тянулись стеллажи с полками, заполненными документами, и ящиками, закрытыми на ключ. Окна были завешаны тонкими шторами, за которыми виднелись горшки с цветами.

Мать-настоятельница стояла у окна, поливала растения и смотрела на улицу. Услышав, как хлопнула входная дверь, она обернулась. Это была невысокая женщина приятной полноты. Она по обыкновению служителей была облачена в рясу, подпоясанную простой тонкой веревкой. На ее запястье виднелся браслет из деревянных бусин со словами молитвы, и такая же нитка висела на шее. Никаких других украшений на женщине не было. Волосы были убраны под капюшон, и лишь несколько седых прядей выскользнули из-под ткани.

Тут пахло благовониями, сухими травами и кремом для рук.

— Чем могу быть полезна? — с приятной улыбкой уточнила женщина.

— Добрый день, — ответил я, проходя в кабинет. — Меня зовут Фёдор Стрельцов. И мы с моей помощницей хотели поговорить по поводу одного из ваших воспитанников. Александра Серова.

Женщина вздохнула. Поставила лейку на пол, потом приоткрыла раму и прикрикнула:

— Данечка, если продолжишь ломать метлу, то придется мастерить новую. Будь добр, не порть эту, и вечером я дам тебе за это пряник.

Ответа я не расслышал, но судя по усмешке Ольги, ее слова нашли отклик в душе Данечки.

— Пряники получат все. Но именно ему я принесу лакомство сама, — пояснила нам мать настоятельница. — Иногда детям надо ломать вещи. Это нужно, чтобы они знали, что все в этом мире не вечно. Но метла и впрямь очень хорошая. Было бы жаль, если бы ппарнишка ее сломал.

Женщина прошла к столу и села в кресло.

— Что касается Саши, — продолжила она. — Очень хороший мальчик. Добрый, отзывчивый. Подает большие надежды. И я надеюсь, что он жив и его найдут.

— Жандармы уже вас опросили? — уточнила Муромцева.

Ольга покачала головой:

— Даже заявление принимать не стали. Сказали, что скоро вернется. Собрали данные для опознания в случае, если поймают, и уехали.

Это было неудивительно. Бастарды часто сбегали из приютов. Какое-то время бродяжничали по Империи, пока их не ловил и не возвращал в приют патруль жандармов. Как правило, к этому времени за подростком числилось несколько правонарушений, за которые должен был отвечать приют. Поэтому настоятели не очень часто не подавали заявления о пропаже, чтобы не выплачивать Империи штрафы.

— Мы прибыли к вам, чтобы уточнить кое-какие детали, — ответил я, и Ольга снова вздохнула:

— Конечно, конечно. Вы проходите, присаживайтесь. С радостью расскажу все, что потребуется, чтобы только Сашеньку быстрее нашли.

Она указала на свободное кресло, в котором я и разместился.

— Чаю? — предложила Ольга.

— Нет, спасибо, — отказался я. — У нас еще много дел. Давайте поговорим про вашего воспитанника.

— Да, конечно, — растерянно ответила Ольга и взглянула на меня. — Что вас интересует?

— Круг его общения, — произнес я. — С кем он водил дружбу в приюте? Были ли у него знакомые за стенами вашего дома сирот?

— Он всегда был очень закрытым мальчиком, — начала Ольга. — Его больше интересуют книги, чем настоящие друзья. Саша хорошо учится, тянется к знаниям. Среди приютских такое редкость. Через год ему, скорее всего, придет много предложений от лицеев. И мы от себя дадим ему хорошие рекомендации. Я не верю, что он бросил занятия и сбежал. Это на него не похоже. Уж я-то знаю, как ведут себя ребята, которые не стремятся к нормальной жизни. Есть те, кто ищет повод выскочить за ворота и отправится на поиски неприятностей.

Я отметил, что женщина верит, что Серов жив, и надеется, что парень скоро вернется. Поэтому говорит о нем в настоящем времени. Видимо, женщина и правда беспокоится за своих воспитанников.

— Саша почти ни с кем не общался, — продолжила Ольга. — Хотя…

Женщина задумалась, а затем произнесла:

— Но за несколько месяцев до пропажи, Саша начал вести себя… Странно.

— В чем же заключалась эта странность? — полюбопытствовал я.

— Он сильно изменился. Воспитанники говорили, что начал много рассказывать про какую-то организацию. «Теплое Слово», кажется. И предлагал воспитанникам посетить их собрания.

— Вот оно что, — протянул я. — А он не говорил про это «Теплое Слово»?

— Вам лучше обсудить это с сестрой-душеправом, — ответила женщина. — Саша должен был ходить к ней на приемы из-за увлечения этой… организацией.

Я поморщился. Вряд ли Серов стал бы открыто разговаривать с душеправом про культ. Особенно в случае, когда посещения были назначены насильно. Поэтому уточнил:

— А еще кто-нибудь был близок с Серовым?

— Анечка, — неуверенно ответила Ольга после недолгой паузы. — Наверное, она общалась с Сашей больше остальных.