Чтение онлайн

— Что мне делать? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросила Рада.

Ей хотелось назад, но не просто домой, а в те времена, когда всё было иначе. Когда её сердце полнилось надеждой и верой в светлое будущее, а тяжёлые мысли не задерживались в голове так надолго.

Русалка игриво плеснула хвостом. Когда-то она тоже была человеком, и человеком несчастным. Она пришла на берег реки и позволила тяжёлому сердцу утянуть её на глубину, туда, где её приняли водяной и новые сёстры. Русалка ни о чём не жалела. Может быть, Раде стоило последовать её примеру? Отринуть былую жизнь, чтобы обрести новую, потерять всё, чтобы обрести себя. Только придётся искать другую реку: в этой не осталось места для новеньких.

— Спасибо за совет, — буркнула Рада.

Будь у неё возможность бухнуться в мир нечисти и пройти его путями, не теряя человечности, она охотно отдала бы если и не руку, то палец — точно.

— Ты знаешь Каму? — спросила Рада русалку. Та кивнула, немного подумав. — Если я хочу добраться до одного маленького поселения около Камы, как я могу это сделать?

Русалка не поняла вопроса. Она знала, что у людей есть свои способы путешествий, так почему бы Раде не воспользоваться одним из них?

— Потому что никто меня не повезёт, — сердито пояснила Беляева хвостатой деве. — Никто не захочет мне помогать. Я чужая здесь, я чужая дома, я везде чужая. Но быть чужой дома, где остальные не чужие мне, всё-таки лучше. Наверное.

Что будет, если Рада вернётся домой и скажет, что провалилась? Как отреагируют Дмитрич и Старый Пёс, если она признает: не стоило ей уходить из родного поселения, а работа на пароме в сути своей вполне неплоха? Что скажут родители? А бабуля? Смогут ли они простить её, или клеймо непутёвой окончательно скроет от всех её личность? Всё существо Рады сжималось от протеста, стоило ей только представить, как она выходит из чужой машины и делает шаг в сторону родных стен.

От воспоминаний о стенах заныли виски. Рада отвыкла от них слишком быстро, легко приняла как должное кишащую вокруг нечисть и свободу там, где раньше чувствовала только давление и стыд.

— Не хочу назад, не хочу здесь, — процедила она сквозь зубы. — Хочу…

Её взгляд остановился на раскинувшемся по ту сторону Пышмы лесе. Молодая берёза, склонившаяся над берегом сильнее других, тянула желтеющие листья к пляшущим на неровной поверхности воды солнечным бликам.

— Скажи, а у тебя нет знакомых леших? — медленно, не сводя с берёзы взгляда, спросила Рада.

С лешими у русалки не сложилось. Поросших мхом хозяев чащоб водные девы не любили, но русалка не сомневалась, что, стоит Раде войти на их земли, они сами выйдут навстречу. Она не понимала одного: зачем повязанной те, у кого головы набиты грибами да лишайниками?

Рада не стала объяснять. Благодарственно кивнув своей собеседнице, она вскочила на ноги и со всей дури припустила к общежитию.

Улицы были пусты. В этот жаркий послеобеденный час все были заняты работой, и, не встретив никого по пути, Рада вскоре ловко проскользнула в окно комнаты, которую делила с тремя занудными соседками. Сумка, раньше казавшаяся громоздкой и тяжёлой, вдруг оказалась непростительно маленькой. Чтобы поместить туда тонкое шерстяное одеяло, пришлось достать папину камуфляжную куртку; к счастью, других вещей у Рады было немного. Сумка поглотила запасную майку, большую бутылку воды, сменное бельё, складной швейцарский нож, слегка проржавевший на стыке лезвий, карандаш, от которого остался огрызок размером с фалангу мизинца, и блокнот, после чего неохотно сомкнула зубы молнии.

Разойдётся? Рада с сомнением ткнула пальцем в раздутый бок сумки и, воровато оглядываясь по сторонам, прокралась в общую ванную в конце этажа. Чтобы отцепить шторку от одной из душевых, пришлось подтащить табурет из угла, благо, что потолки в здешних зданиях не отличались высотой. Критически оглядев сумку и наскоро смятое непромокаемое полотно, Рада вздохнула и, кое-как накинув его сверху, вернулась в комнату.

Пододеяльник пришлось пустить под нож. Разрезав его на длинные полосы, девушка кое-как прикрепила шторку снаружи сумки. Пододеяльник было жалко. Совсем не старый, из мягкой ткани, не испорченный заплатками, он наверняка мог прослужить долгую службу. Раде хотелось иметь бы такой у себя дома, но, увы, из-за её ошибки пришлось лишить приютившее чужачку поселение такой ценной вещи. Или не такой уж ценной? Для местных-то.

Отогнав сожаления о неодушевлённом, Рада вырвала лист из успевшего исхудать блокнота и быстро написала записку соседкам. Пускай они найдут её в конце рабочего дня и сами передадут, кому надо: Рада больше не придёт. Она извиняется и просит за неё не волноваться, но остаться не может.

Закинув сумку через плечо и повязав куртку на пояс, всё так же через окно Рада выбралась наружу и потрусила к больнице. Окна первого этажа здания оказались закрыты крайне неудобными для подъёма решётками, и Раде не оставалось ничего кроме как воспользоваться дверью. Спрятав сумку за крыльцом, она непринуждённо вошла внутрь, назвала дежурному своё имя и номер комнаты и, изо всех сил стараясь делать вид, что так и надо, прошла в палату Славы.

Тот по-прежнему спал. Опутывающие его трубки и провода делали тело Кота ещё более усохшим.

— Помнишь, как ты сказал? — спросила она, оглядывая комнату в поисках его вещей. — Ты сказал, что жить в лесу совсем легко, нужно только уметь. Пусть я оказалась не слишком способной ученицей, но кое-чему я всё же научилась. Не только от тебя, но вообще. — Она открыла небольшой узкий шкаф в углу палаты и нашла чёрный походный рюкзак и стопку аккуратно сложенной одежды. — И знаешь, кто стал лучшим учителем для меня? — На стопке одежды лежал аккуратно сложенный листок бумаги. Осторожно взяв его в руки, Рада различила до отвращения знакомый почерк Макса и едва сдержалась от того, чтобы не скомкать записку. — Жизнь стала. Уроки, которые я получаю от жизни сама — лучшие уроки в моей жизни. Пусть, наверное, и самые тяжёлые. — Положив записку на место, Рада вытащила рюкзак и, воровато оглядываясь на дверь, принялась разбирать его содержимое. — Я верю, что мы ещё встретимся с тобой. Встретимся, поговорим об этом, и я верну тебе всё твоё.

Отложив в сторону помятую тетрадь с колдовскими печатями, Рада засунула остальные вещи обратно в рюкзак. Бессовестный Макс не оставил тому, кого называл напарником, ни одного баллона с газом, ни даже его кошачью толстовку с очками. Вернув рюкзак на место, повязанная спрятала тетрадь Славы в собственной сумке и, достав из неё карандаш, снова взялась за записку Макса. Демонстративно не глядя на написанные им строки, она наскоро набросала приписку от самой себя, извиняясь за грабёж и обещая непременно вернуть тетрадь при встрече. «Я иду назад, в своё поселение, — написала Рада. — Если захочешь найти меня, ищи там. Если же меня там не будет…» С силой впившись ногтями в карандаш, она старательно зачеркнула последнюю фразу и, возложив записку обратно на стопку одежды, так же беспрепятственно покинула больницу.

Путь от больницы к обломкам моста лежал мимо столовой, от которой уже не пахло едой. У чёрного входа Рада замешкалась, подумав, что, возможно, побег стоит отложить до ночи, когда она могла бы пробраться внутрь и украсть немного еды в дорогу, но сейчас её желудок был полон, а в лесу несомненно можно было добыть пропитание. Струсить и передумать Рада боялась больше, чем остаться голодной.

У моста было пусто. Ни русалок, ни анчуток, никакой другой частенько отшивающийся на речных берегах нечисти; готовиться к переходу реки пришлось в гордом одиночестве. Связав ботинки шнурками, Рада перекинула их через шею, плотно обмотала сумку шторкой, обвязала её отрезами пододеяльника. Останки пододеяльника пошли на новую лямку. Лямка держалась сомнительно и оставалось только молиться, чтобы конструкция выдержала и все вещи повязанной не унесли воды Пышмы.

Ещё раз оглядевшись и не обнаружив русалок, Рада осторожно полезла в воду, стараясь перебираться по торчащим над поверхностью обломкам моста. Обломки были неудобными. Острые края впивались в руки и стопы, ноги скользили по мокрым камням. Хуже всего пришлось в центре реки, где вода оказалась настолько глубокой, что единственный подходящий кусок моста был полностью накрыт ей. Конечно, можно было просто переплыть, но опасения за сумку заставили Раду отказаться от этой идеи. Она собралась прыгнуть вперёд, но нога предательски соскользнула, и, с воплем поднимая вверх сумку, старшая дочь Беляевых провалилась в речную воду. Вода сомкнулась над головой, что-то больно оцарапало предплечье. Судорожно рванувшись наверх, Рада вцепилась в обломок моста. Самодельная лямка натянулась, пытаясь утянуть девушку вслед за выпущенной сумкой, шнурки от ботинок впились в горло, куртка грозила соскользнуть с поясла.