Чтение онлайн

Рада сплюнула воду и стиснула зубы. Здесь Пышма не отличалась ни шириной, ни скоростью течения, но плыть всё равно оказалось сложно. Хуже всего был страх за сумку, и, едва почувствовав под ногами склизкую, но всё же твёрдую землю, Беляева поспешила подтянуть к себе драгоценную ношу.

Разодранное предплечье кровоточило, но рана не казалась серьёзной. Решив, что разберётся с ней позже, Рада взобралась на невысокий берег и, устроившись на сухой траве, поспешила избавить сумку от защитной шторки. Сумка была мокрой.

— Не-не-не-не-не-е-ет…

В отчаянии рванув язычок молнии, девушка выкинула на землю вещи. Они оказались скорее влажными, чем мокрыми, а спрятанная в самом центре тетрадь Славы не пострадала. Выдохнув, Рада откинулась на траву и долго лежала, глядя на облака. Притуплённые страхом ощущения тела медленно просыпались, и девушка обнаружила, что её руки трясутся, ослабевшие ноги отказываются двигаться, а липкое от крови предплечье грызёт ноющая боль.

— Ай…

Рана выглядела гаденькой, но не опасной: больше содранной кожи, чем царапин, и ни одна из них не глубокая. Пытаясь придумать, что с этим делать, Рада вернулась к воде, с сомнением посмотрела буроватую у берега воду, взялась за бутылку с запасом питья, но отказалась и от неё. Глубоко вздохнув, — совсем как бабуля, жалеющая непутёвую внучку, — Рада слизала кровь языком и кое-как перевязала руку одним из отрезов пододеяльника. С сомнением оглядев получившееся безобразие, Беляева покачала головой и, затолкав подсохшие на солнце вещи обратно в сумку, направилась в лес. Пожалуй, она совершала безумную самоубийственную глупость, но оглядываться назад не хотелось, и Рада не оглянулась.

Лешие не спешили Раде навстречу. Уже начало темнеть, когда, окончательно обессилив, она села на землю, прижавшись спиной к стволу старого клёна. Живот жалобно урчал, требуя еды, но за время пути Рада не встретила знакомых ягодных кустов.

— Конечно, глупо ожидать, что лес мне — стол накрытый, — проворчала она вслух и откинула голову назад, упираясь в ствол клёна затылком, — но умирать я не собираюсь, понятно?

Кленовые листья шелестели над головой. Рада прикрыла глаза, вслушиваясь в шорохи леса, и вдруг улыбнулась. Всё оказалось до странности незначительным: поиски своего места, надежды родителей и бабули, предатель Макс. Если она умрёт, не дойдя до дома, проблем у неё уже не будет. А если сможет дойти — вот так, одна, опираясь только на свои силы, — больше никогда не признает себя непутёвой.

Кажется, она задремала, потому что, открыв глаза, Рада обнаружила, что нежные персиковые цвета заката сменились темнотой ранней ночи. Поросший лисичками леший, издали неотличимый от высокого кривого пня, смотрел на неё своими маленькими мерцающими в темноте глазами. Он услышал, что Рада звала его, и пришёл.

— Спасибо. — Рада села ровнее. — Огромное спасибо, что пришёл. Мне очень нужна твоя помощь.

Огоньки глаз лешего сверкнули ярче, и повязанная вдруг поняла, что он очень древний, быть может, древнее самого леса. Он уже много, бесчисленно много раз приходил на помощь к заблудившимся путникам и помогал им добраться домой.

— Домой… — Слегка оробевшая Рада вздохнула. — Понимаешь, место, куда я хочу дойти, оно не очень-то и близко. Я понятия не имею, в какую сторону мне идти, у меня нет еды и заканчивается вода. Колдунья я считай никакая, даже книга с печатями у меня чужая, и то это не книга, а так, тетрадка. Я не умею себя защищать и вообще ничего не умею.

Леший шевельнулся с тихим скрипом. Он ожидал подобного. Люди, умеющие выжить в лесу, не теряются так легко, но на то он и леший, чтобы помогать тем, кому помощь нужна. Через лес идёт множество троп, но тропу нечисти не разглядеть глазами. Она всегда ведёт туда, куда нужно путнику, наилучшим путём: тропа покажет еду и воду, предложит место для ночлега и проведёт стороной от опасных мест. Леший охотно поможет повязанной ступить на неё, но у тропы есть два правила. НЕ СХОДИ С ТРОПЫ и НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ. Нарушивший хотя бы одно из правил обречён остаться в лесу навсегда, но повязанной нечего бояться. Она может слышать, а значит, случись чего, сможет договориться с духами леса о выкупе.

Наверное, здесь следовало ужаснуться условиям, но почему-то не получилось. Предложение Раде не нравилось, но она никак не могла понять, почему. Казалось бы — прекрасный вариант! Просто идёшь себе по тропе, живёшь на всём готовеньком и оказываешься дома как ни в чём не бывало, так что же не так?

Леший смотрел на неё вопросительно. Он понимал, что решение сложное, и был готов вернуться к повязанной с утра. Тропа никуда не денется, и он тоже.

— Стой! — Рада рванулась вперёд, словно пытаясь ухватить ускользающую нечисть за изгиб корня. Не ухватила, но леший не ушёл.

— Стой. — От облегчения — или от резкого движения? — закружилась голова. — Слушай, это очень здорово, но, понимаешь… Я тут сама только что поняла. Я не хочу, чтобы меня куда-то вели, везли и всё в этом роде, я хочу научиться ходить сама. Может быть, лес никогда не станет для меня домом, но мне бы здесь хоть чуть-чуть стать менее чужой. Понимаешь, чтобы идти не как гости по дорогам нечисти, а как свой, просто по земле. Так что можно как-нибудь, ну, без тропы? Может, я могу предложить что-то другое?

Сердце бешено билось в груди. Леший стоял, почти не шевелясь, он странно поскрипывал и лисички мелко подрагивали на его спине. Раде потребовалось несколько продлившихся целую вечность секунд, чтобы понять, что он смеётся.

Обычно леший таким не занимался, но повязанная и её идея показались ему интересными. Он был готов попробовать. Не будет тропы. Не будет готовой еды и защиты, не будет воды и спального места, но будут уроки. Леший научит повязанную самой прокладывать путь, но на этом пути правила останутся прежними. НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ — значит, не сожалей. Не думай о том, что было бы, выбери она другой путь. НЕ СХОДИ С ТРОПЫ. Поставила цель — иди до конца, иди сама, не прося и не принимая противоречащую своей цели помощь. Нарушит правила — леший оставит повязанную одну, но главная опасность в другом. С лешим или без него, на этом пути за повязанной пойдёт смерть, и только от неё самой будет зависеть, встретятся они или нет.

Наверное, здесь следовало ужаснуться ещё больше, чем в первый раз, но вместо этого Рада вскочила на ноги, не в силах сдержать восторга.

— Спасибо! Огромное тебе спасибо!

Она уже была готова обнять грибастого лешего, но рядом с ней уже никого не было.

Начинать путь на закате не стоило, и потому Рада решила озаботиться ночлегом. Ночи сейчас были тёплыми, но даже так в своей майке Беляева успела здорово замёрзнуть. Порадовавшись, что захватила одеяло, девушка тщательно изучила землю вокруг своего клёна, но пришла к выводу, что здесь спать нельзя. Пришлось вставать и слепо брести по темноте, пока прямо в колено начинающей путешественницы не воткнулся какой-то сучок.

Было больно, но не критично. От всего сердца наградив нецензурными эпитетами темноту, холод и сомнительные предметы, Рада распознала корни упавшего дерева: сосна. Из длинного ствола торчали ветки, сломанные или прижатые там, где дерево встретилось с землёй, а опавшие иголки мягким ковром устилали пространство вокруг. Повязанная задумалась.

О том, что так можно делать, она услышала от Славы: он мельком упомянул это в одном из своих бесконечных рассказов. Действовать в темноте было сложно, а ветки решительно не хотели ложиться так, как было нужно, но всё-таки Рада смогла соорудить что-то наподобие гнезда. Получилось не слишком удобно, но холод земли значительно притупился, и утомлённая Рада, закутавшись в одеяло, отцовскую куртку, а после — даже в пресловутую шторку, уснула беспокойным тревожным сном.

Она собралась в путь, как только свет разгорающегося рассвета позволил видеть хотя бы на несколько шагов вперёд. Спина и бока болели, мышцы сводило от холода, руки горели от комариных укусов.

— Мерзкий твари, — прошипела Рада, пританцовывая в попытках согреться, и вдруг увидела перед собой лешего.

Леший смотрел на неё испытующе. Ночь далась повязанной тяжело, но то, что ждало её впереди, было куда тяжелее. Быть может, повязанная уже изменила своё решение. Или нет? Леший хотел знать.