Чтение онлайн

Схожу ли я с ума? Не знаю. Возможно.

Вероятно, я давно не в себе, потерявший счет времени, переставший замечать проносящиеся мимо века. Древнее существо, одно из многих слуг Смерти, я совершил ошибку, сохранив серебряную Нить целой.

Знаю это с непоколебимой уверенностью, как и то, что кем-то не без причины мне было даровано право не только отнимать жизнь, но и дарить ее.

Все защитные барьеры давно пали, сокрушенные Зовом, сгинули под неудержимым напором.

Когда крик прорывается из глотки, я наконец слышу свой голос. Не узнаю его, обезображенный страданием.

Кричу вновь, и крик звенит в ушах, повязнув в окружающем меня эфире, и длится это вечность. Боль сама становится вечностью.

И нет выхода, кроме как утолить нечеловеческий голод Зова.

Мне не нужна ничья Нить, чтобы найти Путь.

Вижу темнеющий край неба; холодеющий вечерний воздух ощущается всем телом. Поднимаю взгляд, смотрю сквозь прорези маски на темно-синие облака — гонимые усиливающимися порывами, бегут по сумрачному небу.

Солнце как расплавленное, все еще немного греет, пронзенное тучами, закатывается за кромку горизонта.

Какова цена одной человеческой жизни?

Древко Косы мягко ложится в ладонь. Зов горит во мне — становлюсь черным пламенем, сплошь ведущим меня инстинктом, неодолимой потребностью.

Медленно перевожу взгляд с бескрайнего неба на длинную мощеную набережную, наполненную людьми. Облицованная камнем, тянется вдоль спокойной реки, почти во всю ширину большого города.

Уличные фонари уже зажглись, на аккуратных скамеечках любуются закатом поглощенные друг другом парочки и усталые старики.

Ветер несмело, точно пробуя силы, дует в спину. Полы плаща задевают по ногам, когда я ступаю вперед.

Тускло блестит лезвие, кроваво-красный закат отблеском скользит по металлу.

Не веду счет, лишь прислушиваюсь к Зову, жадно пожирающему чужие жизни.

Даю ему волю, отпускаю и забываюсь, растворившись в слепом чувстве древнего как мир желания.

И с каждым взмахом, рассекающим тянущиеся вверх сверкающие Нити, мне становится легче. Зов расслабляет челюсти, из яростного становится раздраженным, а затем успокаивается будто и стихает, забирая с собой всю боль.

Цена жизни только начавшего свой путь человека по имени Тео равна многим жизням ушедших в слепую безвестность людей. Ушедших раньше отведенного времени. Цена высока, но мне не жаль.

Я не чувствую ровным счетом ничего. В моем несуществующем сердце есть место только для одного — воспоминания о крепком объятии темноволосой девочки.

Останавливаюсь у самого гранитного парапета, слышу многоголосые крики, поднимающиеся в вечернее небо, звук искореженного металла, когда полный людей рейсовый автобус все-таки срывается с набережной.

Солнце совсем скоро утонет в реке, и наступит прекрасная осенняя темная ночь.

В моем измученном сомнениями мозгу то и дело звучит непрерывный собачий лай. Отдаленный и глухой, он срывается на визг, а затем стихает. И наступает долгожданная тишина.

Медленно открываю веки, потому что не могу больше слушать. Собачий лай повторяется — те же интонации, тот же полный боли визг и снова тишина.

Бесконечное количество повторов.

Поначалу не обращаю внимания, приняв за признак собственного безумия, за сон, который снится и никак не желает заканчиваться. Мое спокойствие нарушено, покой потревожен, но не ощущаю и крупицы Зова.

Собака лает снова и снова. Визжит и затихает, оставляя мне несколько мгновений тишины только затем, чтобы продолжить снова — временная петля замыкается.

Касаюсь двумя пальцами виска, они бесплотны и полны черного тумана, делаю глубокий вдох — думаю, что делаю его — и тянусь на звук хриплого собачьего лая.

Путь как далекое пламя свечи, едва теплится, замечаю его, чувствую легкое дуновение прохлады.

Яркий свет слепит, зажмуриваюсь, прикрывая глаза ладонью. Ступаю вперед по широкому тротуару, сквозь не замечающий меня людской поток. Асфальт под подошвами ботинок твердый, ощущаю его с приятным чувством. Рычат моторы автомобилей, гудят клаксоны, из динамиков уличного кафе звучит незапоминающаяся музыка.

Мир оглушает звуками, ослепляет смешением запахов. Течение времени, мягкие ласкающие волны касаются кожи как нечто живое.

Прислушиваюсь к прорывающемуся сквозь песнь города нескончаемому собачьему лаю, сворачиваю в узкую арку, ищу глазами, ощущая легкий укол интереса.

Что-то новое в устоявшемся порядке моего дрейфа в волнах эона.

Вхожу в полутемный двор, минуя грязное, все в окурках, заднее крыльцо какого-то магазинчика. Квадратные окна, слепо смотрящие, отражают серые облака, на уровне первого этажа на ровных, с подтеками ржавчины стенах красуются не несущие для меня никакого смысла давние, поблекшие граффити.

Под ногами хрустит битое стекло. Опускаю взгляд — разбитая бутылка.

Ничто не удивляет, все знакомо и привычно.

За красивым фасадом умиротворенной уличной толчеи скрывается извечная неприглядная изнанка.

Все большие города — несчетное количество, что я видел — похожи на этот, стремятся казаться лучше, чем они есть. Самообман привычен, заключен глубоко в природе людей, он поддерживает их на плаву, закрывает черное белым. Абсолютно безвредный — кажется понятным, если можно назвать этим словом чувство, которое ощущаю, каждый раз возвращаясь в мир под солнцем.

Во мне нет места смятению, я принимаю законы и порядки человеческой реальности как данность, не вмешиваюсь и не выношу суждений.

Природа человека не тайна, она полна скверны, скользящей под водой бесформенными тенями. Не замечаю их, оставляя на самом краю зрения, там, где глаз уже не может различить очертаний.

Но в этот раз, кажется, мне придется взглянуть в самое лицо затаившегося на глубине монстра.

Собака заходится лаем совсем рядом.

Смотрю на невысокую фигуру, которая тянет магнитом, точно держу в руках Нить.