Чтение онлайн

Но Нити нет.

Узнаю мгновенно и сразу же сердце, обретшее плоть, отзывается, ударяя по ребрам. Вглядываюсь с интересом, жадно, будто испытывающий жажду прикладываюсь к желанному роднику. Словно чувствую вкус воды на языке, приоткрываю губы и тихо выдыхаю до опустевших легких.

Оказывается, минуло несколько лет.

Я не заметил их, погрузившись в свои видения, не различая сна и яви, существуя лишь Зовом, следуя его указывающей воле.

Девочка, чью серебристую Нить я когда-то держал в ладони, вытянулась, превратившись в угловатого подростка. Ей тринадцать, в заостренных чертах уже видна женщина, какой она станет спустя годы. С легким интересом замечаю очки, удлиняющие ее и без того узкое лицо.

Узнаваема не потому, что я чувствую трепещущее серебро ее Нити, не потому, что некая невообразимая связь привела меня к ней — Тео выделяется на общем фоне пространства, кажется объемнее, все в ней особенное, точно не правильное, мешает взгляду.

Останавливаюсь шагах в десяти, наблюдаю из-под белой маски.

Темные глубокие глаза смотрят сквозь квадратные стекла очков затравленно, бледные губы сжаты, шоколадного цвета волосы беспорядочно падают на плечи. У самых ног старая низкорослая собака, седая шерсть всклокочена, из ощеренной пасти раздается лай. Зад пса упирается в туфли девчонки, хвост поджат. Собака боится, а потому истошно лает.

Брошенный коричневый рюкзак валяется за мусорным баком, выглядит жалко, испачканный в грязи.

Вокруг Тео трое подростков постарше, окружили кольцом у мусорных баков. Окидываю их взглядом, замечая в руках одного, более рослого и смелого, складной нож.

Подростки смеются, голоса насмешливые, говорят что-то, а затем один из них сплевывает, попадая Тео на грудь. Пенистая слюна скатывается по ткани красной ветровки, девчонка передергивает узкими плечами, закусывает нижнюю губу.

Сжимают круг, приближаются вплотную. Не боятся хриплого пса, видя его старость и страх. Ощущаю их злобу, почти переходящую в экстатическую ярость от вседозволенности.

Осмелевшая стайка шакалов, загнавшая глупого детеныша в западню.

Кривится уголок моего рта, когда очки, сбитые уверенным движением хлестнувшей по лицу ладони, падают под ноги Тео. Она шарахается назад, бледнея. Подслеповато щурится, лицо ее становится беспомощным и растерянным. Наклоняется под дружный издевательский смех, смаргивая выступившие слезы, дрожащие пальцы сжимаются на пластиковой дужке.

Собака лает без остановки, пока не получает удар сапогом под брюхо от одного из подростков, визжит и замолкает. Пасть дергается, желтые зубы оскалены.

Тео кричит, приседает, пытается закрыть собаку руками.

Безрассудно смелая, не в силах защитить себя, она забывает обо всем, стараясь уберечь дряхлого пса.

Собака щерится и огрызается, глаза ее закатываются, сверкая белками. Не соображая, слепо кусает Тео, оставляя на рукаве ветровки рваные зацепы.

Девчонка вскрикивает от боли, жмется в сторону — промедления достаточно, чтобы один из обидчиков успел схватить попытавшегося извернуться пса за ошейник.

Недолго думая, в добавок ногой толкает Тео, небрежно, как будто даже нехотя, словно боясь прикоснуться к чему-то грязному. И тут же, подбадриваемый довольными возгласами приятелей, со всей силы прибавляет удар по спине, оставляя на ткани куртки Тео грязный отпечаток ботинка.

Девчонка валится за мусорный бак, тихо ойкает, явно больно ударившись коленями, пальцы проезжаются по сгнившим очисткам. Всхлипывает униженно, приподнимаясь на руках. Грязная вонючая жижа расползается под ее ладонями, бессильные слезы стекают по щекам, оставляя заметные дорожки.

Наблюдаю безучастно, прислушиваясь к тому, что происходит в самой глубине, там, где прежде стояла мертвенная тишина.

Из всей человеческой музыки, какофонии звуков и голосов, я всегда выделял скрипку. В ней слышался мне звон дождя и свист ветра, плеск волн и жар полуденного солнца. Полная страсти или тоски, она всегда напоминала о человеческих чувствах, влекущих и покоряющих, но притягательно недосягаемых.

Заслышав мелодию случайно, ненароком, льющуюся из окон домов или звучащую из-под самих струн уличного музыканта, я завороженно внимал ей, ощущая необъяснимое давление в груди, почти боль — тревогу, капающую в глубокую чашу.

И никогда я не давал чаше наполниться.

Но сейчас, рассматривая сидящую в грязи Тео, я точно слышу мелодию, произведенную самим мастером. Она льется как свет, греет плечи и затылок подобно палящему солнцу, распускается бесконечно-прекрасным цветком в груди, заполняет до предела и тоненькой струйкой стекает из переполненной чаши вниз.

Неспешно двигаюсь вперед, когда нож вонзается в бок взвизгнувшей собаки. Эмоции захмелевшего от собственной смелости подростка окатывают на мгновение, проносятся мимо, непринятые мною. Отталкиваю их с долей презрения.

Собака корчится, парень кидает дергающееся мохнатое тело на асфальт и, совершенно опьяненный самим собой, смеется.

Пес протяжно скулит и замолкает.

Остальные двое напуганы. Замерли в нерешительности — не ожидали, что пустые угрозы претворятся в жизнь.

Игра зашла слишком далеко, а дети так и не выучили правил.

Тео вскидывает голову, кричит, и слезы брызжут из темных глаз. Поскальзываясь в грязи, отталкивается руками от мусорного бака, поднимается на ноги, обливаясь слезами. Безрассудно, не различая дороги сквозь застившую глаза влагу, бросается вперед, прямо на ненароком выставленное окровавленное лезвие.

Миг понимания.

Серебристая паутинка легко взлетает над головой Тео, сверкая и переливаясь.

Прекрасная.

Беззащитная.

Ледяные мурашки, не спрашивая позволения, скользят по спине вниз сокрушительным цунами.

И точно стальной стержень пронзает позвоночник. Выпрямляю плечи, вскидываю ладонь, хватая пространство пальцами. Сжимаю, ощущая плотность времени, дыхание утраченных мною секунд. Быстро, уверенно, так, словно делал это несчетное количество раз прежде.

Каждое мое действие продиктовано давним инстинктом, я едва узнаю его, ищу ему определение, но отбрасываю тщетные попытки.

Исчезаю, превращаясь в черную пыль, туман или нечто иное, не имеющее описания.

Ни единого колебания, ни краткой мысли — ничего, кроме ведущего меня инстинкта. Вокруг меня тьма, я сам — тьма, а впереди серебристая паутинка, волосок, который я не позволю оборвать.

Время замедляется, теряет четкость, размываются границы реальности.

Я зашел так далеко, как не заходил никогда прежде.

Но мелодия еще не отзвучала.

Ни боли и стонов, испуга на потерявшем краски лице и тихого всхлипа, сорвавшегося с губ. Тео вскидывает голову, безумные, полные слез глаза смотрят на меня снизу вверх. Перемещение в пространстве произошло в доли секунд, неуловимых человеческим взглядом.

Возвышаюсь над ней, склоняю голову, разглядывая дрожащие ресницы с повисшими на них капельками слез. На мне должная испугать маска с зашитыми губами — она смотрит на нее, и я вижу белое отражение в широко распахнутых глазах.