Чтение онлайн

Я заметил, что черты его лица были очень бледными, как будто он знал, что осуждает себя, но, возможно, думал, что проблема, которую он уже знал, предпочтительнее любой другой, которая могла возникнуть.

Я подавил улыбку при мысли о богатстве, которое только что приобрел Джастин. Гай, мой племянник, изобразил сильный приступ рвоты в

Хелена стояла на причале, ошеломлённая бурной сценой, свидетельницей которой она только что стала. Она подошла и села на нос корабля, с удивлением обнаружив, что у её младшего брата своя собственная жизнь.

Остальные вернулись на корабль и отплыли. Джастин снова заявил, что они попытаются поймать нас до того, как мы покинем Лептис.

Я всё ещё считал, что наши отношения обречены, но люди говорили то же самое о нас с Хеленой. И это дало нам веский повод оставаться вместе. Добрые предзнаменования не всегда сбываются.

Плохие парни дают вам поводы, с которыми нужно бороться.

«Сабрата кажется очень привлекательным городом», — сказала Елена, пытаясь меня успокоить, пока я разбирался с замешательством Фамии по поводу нашего пункта назначения. Это было до того, как моя возлюбленная узнала о существовании святилища, посвящённого Танит, что побудило её быть внимательнее и присматривать за девочкой и моим племянником Гаем.

«Я уверен, что слухи о детских жертвоприношениях, — заметил я, — призваны лишь придать Танит ореол известности и повысить ее авторитет».

«Да, конечно», — насмешливо ответила Елена. Слухи об отвратительных религиозных обрядах способны выбить из колеи даже самых невосприимчивых девушек.

– Несомненно, причина, по которой здесь так много маленьких саркофагов, заключается в том, что те, кто почитает пунических богов, также глубоко любят детей.

–И они имеют несчастье потерять многих из них в очень молодом возрасте... Что мы можем сделать, Марко!

Елена теряла самообладание. Путешественники всегда переживают тяжёлые моменты. Выдержать долгое путешествие и обнаружить в тот самый момент, когда кажется, что ты уже прибыл, что на самом деле ты в двухстах милях от места назначения (и должен вернуться обратно), может повергнуть в отчаяние даже самую отважную душу.

«Надеюсь, Сцилла не будет против моего недельного опоздания». Сцилла настояла на том, чтобы отправиться в Лептис-Магну в одиночку — ещё один яркий пример её капризного нрава, из-за которого я с подозрением относился к ней как к клиенту. «Мы можем попытаться убедить Фамию не спускать корабль на воду или оставить его здесь, висящим на волоске, в надежде, что кто-нибудь из лошадей откусит от него кусок, и зафрахтовать…»

Ещё одна лодка в нашем распоряжении. И пока мы здесь, я предложил немного осмотреть достопримечательности. Я должен был дать своей семье возможность прикоснуться к богатому культурному наследию империи.

«О нет! Только не ещё один вонючий иностранный форум!» — пробормотал Гай.

Я могу пропустить посещение других интересных храмов, спасибо большое.

Как порядочный отец, я не обращал внимания на протесты мальчика. Родители прерывали ссоры с ним шлепками; я хотел показать ему пример терпимости и доброты. Гай, похоже, ещё не понимал этого, но я был терпеливым человеком.

Как и большинство городов на узкой полоске оккупированных земель в Северной Африке, Сабрата располагалась в прекрасном месте у моря, откуда доносился сильный запах рыбы. Дома, магазины и бани почти сливались с глубокой синевой моря. Менее престижные здания были построены из местного голого камня – красноватого известняка, наиболее пористого, с отверстиями.

Весь центр городской жизни был устремлён в сторону моря. Просторный, открытый форум не только источал чужеземный дух, как опасался Гай, но и его главный центр (посвящённый Либеру Патеру, пуническому божеству, которому он не доверял) сильно пострадал от недавнего землетрясения и до сих пор не был восстановлен. Мы старались не думать о землетрясениях. У нас и так было достаточно проблем.

Мы бродили по улицам, словно потерянные души. На одном конце форума стояли Курия, Капитолий и храм Сераписа.

– О, посмотри-ка, Гай! Ещё одна любопытная иностранная часовня.

Мы поднялись на базу и сели там, усталые и обескураженные.

Гай развлекался, издавая безвкусные звуки.

– Дядя Марко, ты ведь наверняка не собираешься терпеть, как этот надоедливый толстяк Фамия рушит твои планы?

«Ни в коем случае», – солгал я, размышляя, где можно найти хорошее пряное мясное рагу и не вызовет ли еда в этом новом городе у меня ещё больше болей в животе. Я заметил палатку и купил рыбных котлет на всех. Мы уплетали их, как беззаботные туристы, и от этого на мне остались явные следы масла.

«Ты всегда умудряешься наесться больше, чем Nux», — заметила Елена. Я тщательно вытер губы перед поцелуем; этот вежливый жест всегда вызывал смешок. Она прислонилась ко мне, выглядя усталой. «Наверное, ты сидел здесь и ждал, вдруг появится какой-нибудь полураздетый акробат».

–Если вы имеете в виду кого-то из моих старых друзей из Триполитана, то сегодня им почти сто лет, и они будут ходить на костылях.

«Это похоже на одно из старых триполитанских преувеличений... Но есть одна вещь, которую вы могли бы для меня сделать», — заметила Елена.

– Какой? Чтобы взглянуть на этот великолепный город, пропахший солью, с его бойкими купцами, фрахтователями и землевладельцами, совершенно равнодушными к моим проблемам, а потом перерезать мне горло?

Елена похлопала меня по колену.

– Ханно из Сабраты. Раз уж мы здесь, почему бы нам не узнать, где он живёт?

«Ханно не входит в мою миссию для нового клиента», — ответил я.

Тем не менее, мы все приступили к работе и начали соответствующие расследования.

ЛИ

В отличие от чопорных греков Кирены, беззаботные миллионеры Сабраты получали свои, несомненно, баснословные прибыли из западных пределов Внутреннего моря. Жители города поддерживали вполне современную торговлю с Сицилией, Испанией, Галлией и, конечно же, Италией; их самыми ценными товарами были не только экзотические товары, привозимые караванами из пустыни, но и местное оливковое масло, солёная рыба и керамика. Улицы прекрасного города превратились в торговые пути, кишащие людьми самых разных национальностей. Было ясно, что старый приморский город больше не удовлетворял богатых; те, кто не планировал расширяться на более просторные территории, вскоре начнут требовать более ухоженных районов. Это был один из тех городов, которые через пару поколений изменятся до неузнаваемости.

Однако в то время те, кто мог себе позволить лучшее, жили к востоку от форума. В Сабрате лучшими были роскошные резиденции. Ганнон

Он владел роскошным особняком с эллинистической планировкой и великолепным римским убранством. От парадной двери мы через небольшой проход попали во внутренний двор, окруженный колоннами. Через двор тянулся просторный зал, где штукатуры, сняв леса, восстанавливали выцветшую фреску «Времена года» и преобразовывали ее в «Доблестную охоту нашего господина»: ливийские львы, непропорционально большие пантеры и слегка испуганная пятнистая змея (с фризом из горлиц в фонтане и молодых кроликов, щиплющих кусты). Входы в боковые комнаты украшали яркие занавеси. Ганнон был необычайно щедр в отношении мрамора, а низкий столик, где посетители оставляли шляпы, представлял собой большую плиту из ценного дерева, настолько отполированную, что, ожидая, когда раб объявит о своем прибытии, можно было увидеть следы дневного износа на лице.

Раб не доложил нам о прибытии Ганнона лично; Ганнон был в отъезде. Должно быть, он всё ещё охотился. О визите таких знатных людей, как мы, сообщили его сестре. И едва ли кто-то ожидал её появления. Тем не менее, она соизволила принять нас.

Сестра Ганнона была темнокожей женщиной с величественной осанкой и твёрдыми, уверенными манерами. Ей было под сорок, и она носила бирюзовую тунику. Походка у неё была медленной, голова высоко поднята. Ожерелье из зернистого золота, длинное, как ипподром, покоилось на декольте, которое естественным образом служило платформой для демонстрации содержимого небольшой шкатулки, наполненной изысканными драгоценностями. Колонка браслетов, инкрустированных драгоценными камнями, украшала её левую руку; правая была окутана разноцветной шалью, развевавшейся при каждом движении. Она приветствовала нас с удивительным энтузиазмом, хотя мы не могли понять её слов, поскольку, как и её брат, она говорила только на пуническом языке.