Чтение онлайн

–Вы начинаете понимать, какие счастливые отношения существуют в семье Дидио.

«У вас натянутые отношения, не так ли?» Когда я кивнул в ответ на его замечание, Хустино взглянул на долину внизу и далёкую равнину, окутанную лёгким туманом, поднимавшимся там, где земля встречалась с морем. Молодой человек был готов к столкновениям.

Которые ждали его в родной семье. Мне нужно вернуться домой и объясниться. Как думаешь, какова будет реакция моего отца?

–Возможно, это зависит от того, присутствует ли на встрече ваша мать.

–И, конечно, все будет совсем по-другому, если Элиано станет этому свидетелем.

«Всё верно. Сенатор тебя очень любит, и я уверен, твоя мать тоже. Но твой старший брат тебя люто ненавидит, и никто не может ничего сказать по этому поводу. Твои родители тоже не могут игнорировать его жалобы».

–Значит, меня ждет наказание?

«Ну, не думаю, что они продадут тебя в рабство, даже если наш дорогой Элиано предложит. Они, несомненно, найдут тебе какую-нибудь административную должность в каком-нибудь безвестном местечке, где ужасная погода и у женщин пахнет изо рта. Что это за три забытых места на карте, где никогда ничего не происходит? Ах да: крошечная тройная провинция Приморские Альпы! Всего пара заснеженных долин в каждой области... и старый вождь племени, избираемый по принципу ротации...»

Джастин поворчал, но я позволил ему постепенно с этим смириться. По выражению его лица и тому, как он подошел к этому вопросу, было ясно, что он много думал об этом втайне.

«Что вы об этом думаете?» — спросил он несколько робко. Видимо, он собирался предложить отличное решение. «Если вы считаете это уместным, я мог бы вернуться в Рим и работать на вас до следующей весны».

Я почти ожидал этих слов, включая условное наклонение. Следующей весной Джустино планировал вернуться на поиски сильфия; возможно, эта недостижимая мечта наконец-то угаснет, хотя я видел, как Джустино годами гнался за ней вместе со своей потерянной лесной прорицательницей.

–Работать на меня? Быть моим партнёром?

–Будучи твоим учеником, я бы сказал. Мне ещё многому предстоит научиться, я это знаю.

«Мне нравится твоя скромность». Молодой человек был способен ползать, если понадобится. Но было бы слишком ожидать, что он сможет жить так постоянно, а я в то время искал именно этого постоянства. «Идея привлекательна, в определённых пределах».

–Могу ли я спросить, каковы эти ограничения?

–Как вы думаете, кто это?

Джастин посмотрел правде в глаза со своей обычной прямотой:

– Что я не способен жить в тяжёлой жизни. Что я не умею разговаривать с нужными людьми. Что у меня нет ни опыта оценки ситуации, ни авторитета… По сути, даже надежды нет.

«Начнем с самого начала!» — воскликнул я со смехом.

– Но у меня тоже есть талант, который я могу предложить, – рассмеялся он в свою очередь.

Как вы знаете, я умею интерпретировать карту, хотя и не очень точно, говорю по-карфагенски и умею играть на военной трубе.

«Чистоплотный, воспитанный молодой человек с чувством юмора ищет работу в крупной компании...» Я не могу предложить вам жильё у себя, но не могли бы вы пожить в тесной холостяцкой квартире? Полагаю, к тому времени, как мы вернёмся домой, мой старый друг Петроний будет жить с другой женщиной, так что вы могли бы остановиться на площади Фонтанов.

«Ты там раньше жил?» — спросил Хустино таким нервным тоном, что это было явным доказательством того, что он, должно быть, слышал, в каком запущенном состоянии была моя старая квартира.

«Послушай, если ты действительно хочешь быть моим партнёром, покинь патрицианское общество. Я не могу иметь партнёром щеголя, который, будучи моим помощником, только и делает, что каждые пять минут бежит к матери за чистой туникой».

–Я это уже знаю.

– Ну, слушай: я готов принять тебя в качестве партнера, если ты также готов жить в лишениях и работать бесплатно, за исключением редких побоев, чтобы развеять скуку.

– Спасибо.

«Хорошо. Если хочешь, чтобы я тебя проверил, начни вот с чего: я придерживаюсь теории, что, когда объявляешь женщинам в семье о катастрофе, нужно иметь в рукаве ещё одну бомбу. Тогда, когда они начнут оплакивать потерянный сильфий, они услышат объявление о нашем партнёрстве; тогда первая проблема не покажется такой уж серьёзной...»

– А что ты скажешь Елене и Клавдии о сильфии?

«Я? Ничего», — ответил я. «Скажи им. Если хочешь работать со мной, всё происходит так: новичок выходит и доводит их до слёз; затем я представляюсь, показываю, что я мужественный и надёжный, и они вытирают слёзы».

Я шутил. Мне показалось, что Елена и Клаудия сочли нас сумасшедшими, раз мы пытаемся найти сильфий, и ни одна из них ничуть не удивится, если мы вернёмся с пустыми руками.

Нам потребовалось некоторое время, чтобы их найти. Прекрасный греческий город Кирена раскинулся на широкой равнине, разделённой на три чётко выраженных центральных района.

На северо-востоке находилось святилище Аполлона, где священный источник каскадом стекал по скале в бассейн, окружённый лавровыми деревьями; на северо-западе – величественный храм Зевса; на юго-востоке – акрополь и агора, а также другие здания, характерные для эллинистического региона, к которым были добавлены все атрибуты крупного римского центра. Это был великий город с значительными амбициями, некоторые из которых были вполне обоснованы.

Мы вместе прошлись по центру города. Там был большой, очень живописный форум, окружённый дорической колоннадой, а в центре, вместо этих вычурных и торжественных императорских памятников в стиле Августа, которыми изобилуют римские города, стоял величественный храм Вакха (жрецы которого ничего нам не сказали). Ни греки, ни местные ливийцы, радостно толпившиеся в базилике, не слышали ни о Елене, ни о Клавдии, и я, пожалуй, должен быть благодарен за это. Мы вышли на улицу Бато, названную в честь царя-основателя города, и прошли мимо крошечного римского театра. Остановились посмотреть на пару краснополосых улиток, совокупляющихся на тротуаре, не обращая ни на что внимания, и взглянули на греческий театр с его холодными широкими сиденьями, предназначенными для вместительных ягодиц дородной городской элиты.

Мы отправились на агору. Наших девочек там тоже не было видно, но мы успели полюбоваться морским памятником, составленным из носов кораблей и очаровательных дельфинов, увенчанным сияющей Викторией в развевающемся на ветру традиционном плаще. После этого мы продолжили путь к царской гробнице, где обнаружили особенно сложную систему чаш и стоков для сбора крови жертв, принесенных перед изысканным круглым портиком. В лавках ряд парфюмеров наполнял воздух знаменитым ароматом киренейской розовой эссенции. Чудесно, если бы нашлась женщина, готовая её купить. Я уже начал думать, что все, кого мы привезли с собой в Киренаику, вернулись домой. За исключением, конечно же, Фамии, которая, вероятно, отсыпалась после пьянства в какой-нибудь канаве.

Экзотическая атмосфера угнетала нас. Это был, несомненно, насквозь греческий город с дорическими колоннами – красными, приплюснутыми и сильно закруглёнными посередине – в отличие от более высоких, прямых и серых, к которым мы привыкли, колонн из травертинового мрамора в ионическом или коринфском стиле. Под простыми фризами, где мы ожидали увидеть богато украшенную коллекцию статуй, красовались строгие метопы и триглифы. Гимнасий было слишком много, а бань – мало. Разнообразное и расслабленное население казалось нам совершенно чуждым. Сохранились даже следы эпохи Птолемеев, когда Кирена когда-то считалась форпостом Египта. Все говорили по-гречески, что не мешало нам понимать друг друга, хотя для уставших путников это было довольно сложно. Во всех надписях греческий язык был родным – или единственным. Влияние античности заставляло нас чувствовать себя здесь чужаками.