Чтение онлайн

Чернов смерил ведьму холодным пронизывающим взглядом. Еще никогда он не казался таким взрослым и уставшим — от сложных решений и людей, которые заставляют их принимать.

— Когда-то мы лишили ваш род удачи и выбора. Теперь представь, что случится, если «мне подобные» узнают, как ты использовала петлю в своих интересах.

Я представила за нее и нервно сглотнула.

Улыбка Татьяны дрогнув, исчезла, словно Чернов ее стер. Угроза ударила по больному, но ведьме удалось сохранить лицо. Она выронила пушистый брелок с ключами, что вертела в руках, но тут же подняла его и принялась крутить снова.

— А что они скажут, когда узнают, как ты предлагал мне сделку? Само предложение — уже причина закончить путешествие досрочно и не самым приятным для тебя образом. Сколько еще правил ты готов нарушить, чтобы утащить эту странную девицу за собой?

Ведьма выразительно указала на меня рукой.

— Тебе правда интересно знать?

Мне померещилось, что на губах Татьяны мелькнула улыбка.

— В открытые двери дует, — бросила она и, подойдя к окну, на секунду развернулась к нам спиной, будто собираясь с силами. — Уверен, что хочешь ее открыть? Дать разрешение?

Мне вспомнились вампиры, не способные войти в дом и навредить, пока их не пригласишь. И хоть никаких клыков у Татьяны не наблюдалось, позволить ей что-то, запрещенное правилами умников из будущего, казалось не лучшей идеей. Но Чернов будто окончательно забыл о запретах и любимых правилах.

— Считай, разрешение у тебя есть, — поморщившись, сказал он.

Татьяна кивнула и снова улыбнулась таинственной полуулыбкой, которая показалась мне зловещей.

— Нужно время подготовиться.

— Не затягивай.

— Твоя магия понадобится, чтобы расширить ход, — добавила Татьяна. — И ее тоже.

Мне вдруг стало смешно: и как случилось, что мы от науки и сияющего огнями будущего перешли к магии и фокусам, на которые якобы способна и я сама? Как вообще человек может владеть сверхспособностями и столько лет о них не знать? Или притворяться, что не знаешь.

Чернов молчал.

— Неужели ты не понял? — не скрывая насмешки, поинтересовалась Татьяна.

— Догадывался, — признался Иван, переводя виноватый взгляд на меня. — Чья-то сила ведь должна была завязать петлю. И, раз обошлось без магических артефактов, вариантов оставалось не много.

Запрокинув голову, я нервно рассмеялась, но никто не поддержал моей веселости. Словно сказанное было правдой, а я сама — последней на свете дурой.

А ведь на руках было все, чтобы догадаться, кто на самом деле виноват. Раньше, еще до того, как Иван осмотрел картину и намекнул на правду. Но я предпочла ничего не замечать, не вспоминать и не думать о всех странностях, что преследовали меня, стоило разозлиться, по-настоящему обрадоваться или просто выйти из себя.

— Нет никакой магии, — упрямо повторила я. — У бабки, может, силы и были, но ко мне не перешли.

Прикажи им зацвести.

Воспоминания о бабке и ее настойчивом желании сделать из меня колдунью, отозвались глухой болью.

Такая же бестолковая как мать!

Давай мне тут не умничай!

Старайся лучше.

Я зажмурилась, разгоняя воспоминания, но их уже было не остановить.

Не привози больше.

Не место ей здесь.

Убедить бабку, что никакая магия мне не передалась, оказалось проще, чем убедить себя, но я смогла сделать и то, и другое. А потом поверила так искренне, что даже кидая камни в тетином гадании на камнях, притворилась, что на самом деле предсказание сделала она.

Я ведь не могу. Не умею. Да?

Татьяна ловко поправила очки, сползшие с переносицы, и бросила на меня насмешливый взгляд.

— Тогда у нас проблемы, ведь без дополнительной силы дверь не открыть, — явно веселясь, заявила она.

— Мы справимся, — не сомневаясь, бросил Чернов.

Его уверенность подкупала, но одной ее оказалось мало, чтобы совершить что-то настолько невозможное. Сумасшедшее.

— Есть еще условие, — сказала Татьяна, понизив голос и подавшись вперед, чтобы мы могли лучше ее слышать. — Раз я нарушаю правила и ради вас делаю то, что запрещено, мальчишка из ее группы тоже пойдет. Как его там?

Мы с Иваном промолчали, хотя попытка выведать имя оказалась хорошей.

— Идет.

Темные глаза Татьяны недобро вспыхнули, но Чернов предпочел этого не заметить.

Мы с Иваном вышли от ведьмы долгих десять минут спустя.

Голова кипела от информации, которую никак не получалось осмыслить и переварить.

Чувствовать себя виновницей произошедшего мне совершенно не нравилось, но и отрицать очевидное я больше не могла.

Не загадай я то желание — на эмоциях и не подумав даже секунды — наша жизнь осталась бы прежней: никаких путешественников во времени, петель и судьбы, желающей навредить. Только скучные и размеренные студенческие будни.

— Если мы могли открыть дверь с помощью магии, почему не сделали так сразу? — спросила я, когда мы, одевшись, вышли на холодную улицу.

— Открыть дверь силой — все равно что пойти против самой природы времени, — уверенно заговорил Чернов, словно давно ожидал подобного вопроса. — Такие вещи не проходят бесследно и стоят катастрофически дорого, но, думаю, у нас нет другого выбора. Я не хотел такого исхода для тебя.

— Можешь объяснить так, чтобы я поняла? — нетерпеливо попросила я. — Без увиливания и общих фраз?

Чернов сухо кивнул.

— Университет — старое место. Здесь много лишнего, собранного по крупицам времени. Не представляешь, как легко студенты расстаются с такими мелочами, как минута или час. Пропущенные лекции, желание, чтобы нудная пара поскорее закончилась… — Иван нервно подернул плечами, всем своим видом показывая, что такая расточительность казалась ему до невозможности глупой. — Но, как все в нашей чудесной вселенной, отданное время не исчезает бесследно. Эти стены собрали целые века, приберегли до крайнего случая. Нам нужно лишь забрать немного, чтобы отправить тебя в прошлое и исправить недоразумение с петлей.

А вместе с ним и «недоразумение» с Яном.

Вся речь, пусть и прозвучала красиво и правильно, оставила саднящее ощущение недосказанности: будто за ней последует союз «но» и крайне неприятное продолжение.

— Звучит не так сложно.

— Мы сможем, когда ты немного потренируешься и пробудишь свою магию, — согласился Иван. — Но есть еще кое-что.

Ну, конечно же. И как я угадала?

— Неприятное, надо думать?

— Платой за использование источника станут воспоминания о времени, проведенном в петле.