Чтение онлайн

Если успех, достигнутый во Франции, даже превосходил надежды короля, то в отношении позиции России продолжала сохраняться неопределённость. К концу апреля 1744 года, то есть, к завершению переговоров о союзе с Францией, договор о Тройственном союзе России, Пруссии и Швеции был также далёк от осуществления, как и несколько месяцев назад. Братья Бестужевы, отстранение которых от власти прусский король считал conditio sine qua non для поддержания добрых отношений с Россией, продолжали блокировать все усилия барона Мардефельда. 7 мая 1744 года король Фридрих написал Мардефельду, что, хотя императрица Елизавета не намерена чинить препятствий задуманному им большому предприятию, вице-канцлер Бестужев всегда сможет найти способ обмануть её, и пока он у власти, на Россию нельзя твёрдо рассчитывать.

Наступление тёплого сезона и приближение начала кампании оставляли прусскому королю всё меньше времени для раздумий. Необходимо было принимать решение. В этой ситуации король Фридрих решил заключить союз с Францией, не дожидаясь договора с Россией и Швецией, в надежде, что до назначенного срока выступления прусской армии удастся обеспечить, по меньшей мере, невмешательство петербургского двора. Условия договора с Францией были оговорены ещё до отъезда короля Людовика к армии. 12 мая прусский король написал письма Его Христианнейшему Величеству, герцогине Шатору и герцогу Ноайлю, который в то время фактически руководил военными и иностранными делами. В них король заверил короля Людовика и герцогиню в своей искренней дружбе и уважении, а также похвалил замысел Ноайля в сражении при Дёттингене, выразив одновременно сожаление в неудачном его исполнении. Со своей стороны, король Людовик в беседе с Ротенбургом сказал, что может понять мотивы, побудившие прусского короля заключить сепаратный мир в Бреслау, так как кардинал Флери за его спиной действительно готовил соглашение с Австрией. Но теперь, когда договор заключается непосредственно королями, никто во всём мире не сможет их поссорить и он видит в короле Пруссии доброго и верного друга. Обычные в таких случаях реверансы вежливости были сделаны и стороны могли приступить к составлению статей договора.

Граф Ротенбург и герцог Ноайль составили две мемории, одна из которых касалась военной стороны дела и содержала план кампании, а в другой стороны договаривались о совместных дипломатических шагах. Теперь, после того, как твёрдая решимость пришла на место чрезмерной осторожности, военные планы французского руководства поражали своим размахом и широтой поставленных целей. Ещё ранее, 27 марта 1744 года, фельдмаршал Секендорф предложил смелый план по наступлению 70-тысячной французской армии в Германии, целью которого был главный опорный пункт австрийских войск в Передней Австрии крепость Фрайбург. Падение Фрайбурга вынуждало австрийское руководство к возвращению операционной базы к своим границам, что обезопасило бы Францию от угрозы с востока. Но после объявления войны Англии главное внимание было перенесено от Рейна к Ла-Маншу и от проекта Секендорфа вынуждены были отказаться. Теперь, по настоянию Тансена и Морепа, в Версале намеревались нанести основной удар во Фландрии. План кампании предусматривал развёртывание главных французских сил, численностью 125 000 человек, против Нидерландов, тогда как в Италии принц Конти с 40 000 человек уже стоял у Ниццы, а в Эльзасе-Лотарингии должны были действовать маршалы Куаньи и Бель-Иль c 70 000 человек. Кроме того, в Германии французское командование могло рассчитывать на имперскую армию, числом 15–18 000 человек, стоявшей у Филиппсбурга. Считалось, что войск Куаньи, Бель-Иля и Секендорфа будет достаточно, чтобы сдерживать войска Прагматической армии и Карла Лотарингского. Прусская армия, численностью около 80 000 человек, в августе должна была вторгнуться в Богемию и Моравию, вынуждая австрийские войска Карла Лотарингского вернуться от Рейна на их защиту. Тогда имперская армия, преследуя австрийцев вдоль Дуная, должна была занять важную крепость Ингольштадт и освободить Баварию. Вторая мемория предусматривала заключение трёх договоров. Договор между императором, Пруссией, Пфальцем и Гессен-Касселем имел целью поддержать императора Карла VII и заставить Вену признать его легитимным правителем. Отдельный договор должен был быть подписан между императором и королём Фридрихом, по которому Пруссии отходили северные округа Богемии. И, наконец, между Пруссией и Францией должен был быть заключён наступательный союз. После отъезда короля Людовика и Ноайля к армии, с французской стороны эту работу продолжили кардинал Тансен и генеральный контролёр финансов Орри, который, из страха разделить судьбу Амело, принял сторону союза с Пруссией.

Король Фридрих согласился с обеими частями плана – военной и дипломатической. 13 мая в письме Ротенбургу он, выразив удовлетворение отставкой Амело, изложил свой план кампании против Австрии, начало которой должно было многих удивить. Если австрийская сторона и ожидала нападения, то она ожидала его из Силезии, так как это была единственная прусская провинция, имевшая общую границу с австрийскими землями. Но король Фридрих задумал нанести удар с другой стороны. Воспользовавшись положением вспомогательных войск Карла VII, дающих ему право прохода по всей территории империи, он решил 80-тысячной армией пройти через территорию Саксонии, войска которой не успели бы подготовиться к обороне, и вторгнуться в Богемию с неожиданного для противника направления. Для действий на силезском направлении был выделен лишь относительно небольшой корпус генерала Марвица (Marwitz). Король рассчитывал 1 сентября стоять перед стенами Праги, быстро взять город и затем продолжить наступление на Будвайз и Табор, тогда как Марвиц должен был вторгнуться из Силезии в Моравию и захватить Ольмюц, чтобы защитить новую провинцию короля от возможных атак со стороны Венгрии. При приближении армии Карла Лотарингского прусский король намеревался атаковать его, разбить и вынудить отступить в Верхнюю и Нижнюю Австрию, а самому расположиться на зимних квартирах вдоль их границ. С этих позиций король планировал начать наступление на Вену весной следующего года. Согласно данному плану, кампания 1745 года должна была венчать победоносную войну.

В письме Ротенбургу король Фридрих также выразил некоторые свои пожелания относительно дипломатических мер, которые должна была предпринять Франция. В первую очередь ему казалось важным заручиться союзом с Сардинией, которую необходимо было привлечь на свою сторону, предложив больше, чем ей было предложено по условиям Вормсского договора. Без этого, по мнению прусского короля, продвижение галлиспанцев в Италии столкнётся с бесконечными сложностями, а союз с Испанией станет слишком обременительным для всех его участников. Также король Фридрих советовал привлечь к союзу Саксонию, для чего курфюрсту Августу необходимо было предложить упомянутые ранее территории в Богемии. Кроме того, он считал необходимым использовать влияние французского посланника при петербургском дворе маркиза Шетарди на императрицу Елизавету, чтобы она вынудила курфюрста саксонского и короля польского Августа принять это предложение. На сговорчивость дрезденского двора также должно было повлиять присутствие в Саксонии прусских войск, во время их движения к богемской границе. Вместе с тем, король Фридрих не скрывал от графа Ротенбурга и своих опасений, предполагая, что после выступления Пруссии венский двор сделает в Версале заманчивые предложения. Однако король рассчитывал на верность Его Христианнейшего Величества союзническим обязательствам, а также на старое стремление Франции добиться ослабления Австрийского дома.

Тем временем, переговоры во Франкфурте о заключении союза германских князей были близки к завершению. Сопротивление императора Карла VII, упорно не желавшего передавать прусскому королю округа Колин и Пардубиц, было успешно преодолено. Ландграф Гессен-Кассельский также поставил условием своего присоединения к договору предоставление ему значительных территориальных уступок после реорганизации Империи (епископство Падерборн и даже некоторые имперские города, включая Франкфурт) и курфюршеского звания – этой извечной мечты Брабантского дома [64] . Однако королю Фридриху в личном письме удалось убедить принца Вильгельма Гессен-Кассельского отказаться пока от этих требований. 22 мая 1744 года договор между императором, королём прусским, курфюрстом пфальцским и королём шведским, как ландграфом гессен-кассельским, получивший название Франкфуртской унии, был подписан. Заявленной целью Унии являлось поддержание конституции Империи, восстановление и сохранение в ней мира и спокойствия, а также признание императора Карла VII со стороны венского двора и возвращение ему исконных владений. Споры вокруг австрийского наследства члены Унии договаривались решить путём переговоров при посредничестве имперских сословий и князей, но, в любом случае, после установления всеобщего перемирия. В сепаратной статье Франция, как гарант Вестфальского мира, приглашалась присоединиться к Унии, что и сделал именем своего короля Шавиньи. В тот же день король Фридрих ратифицировал договор.

24 июля 1744 года был подписан отдельный договор между императором Карлом и королём Фридрихом, в котором прусский король обязывался завоевать для Его Императорского Величества Богемию, за что Карл VII даровал в вечное владение ему и его наследникам округ Кёниггреца (Koniggratz) и расположенные к северу от Эльбы части округов Бунцлау (Bunzlau, совр. Болеславец), Лейтмерица (Leitmeritz, совр. Литомержице), а также владение Пардубиц с городом Колин. Император Карл гарантировал королю Фридриху всю Верхнюю Силезию и прежние завоевания, а прусский король взамен гарантировал императору Верхнюю Австрию. Франция также приглашалась к участию и присоединилась к договору в день его подписания. Однако, по требованию прусского короля, не желавшего раскрывать своих намерений до завершения военных приготовлений и выяснения позиции России, эти соглашения должны были держаться в тайне, а ратификация Унии, как и приглашение присоединиться к ней Саксонии и курфюршества Кёльн, были отложены на шесть недель. Необходимо отметить, что, несмотря на все усилия, число участников Унии со временем не увеличилось. Большинство князей Империи и имперские округа предпочли сохранить нейтралитет, не желая испортить отношения с Австрией и Англией. Также важно отметить, что в договоре об Унии содержалась статья о взаимной гарантии владений участников соглашения, включая Силезию и Глац, но политический вес стран-участников был слишком небольшим, чтобы успокоить прусского короля касательно надёжности своих недавних приобретений.

Сама по себе Франкфуртская Уния была почти безобидным союзом, но вскоре он был подкреплён более весомыми договорённостями. 5 июня 1744 года в Версале кардиналом Тансеном и генеральным контролёром финансов Орри от имени Его Христианнейшего Величества и графом Ротенбургом со стороны короля Пруссии был подписан франко-прусский договор. Согласно его статьям, король Фридрих обязывался произвести диверсию в Богемии, чтобы отвлечь австрийскую армию Карла Лотарингского от Эльзаса, а французские и имперские войска должны были его преследовать и освободить Баварию. Также французская армия должна была двинуться в Вестфалию для угрозы Ганноверу. По итогам войны Пруссия должна была получить земли в Богемии, указанные в договоре с императором от 24 июля, а Франция – ряд территорий в Австрийских Нидерландах с крепостями Ипр, Турне и Фурне. Договор содержал категорическое условие короля Фридриха о сохранении тайны и о том, что достигнутые договорённости имеют силу лишь при заключении договора с Россией и Швецией [65] .

Это были, так сказать, максимальные условия, на достижение которых, вероятно, не рассчитывали ни в Версале, ни в Берлине. Ситуативный союз французского и прусского дворов основывался на одной общей цели – освобождение Баварии и недопущение гегемонии Габсбургов в Германии, что было одинаково опасно как для Пруссии, так и для Франции. Иными словами, целью возвращения Пруссии в войну было восстановление равновесия сил в Германии. Территориальные приобретения в Нидерландах и Богемии были, без сомнения, желательным сопровождением данной цели, но в политических расчётах они играли подчинённую роль. Несмотря на то, что король Фридрих считал, что территориальные приобретения в Силезии и к северу от Эльбы не могут быть достаточно защищены, пока сама Богемия остаётся под властью Габсбургов, отторжение этого королевства, равно как и важных крепостей в Нидерландах было возможно только лишь при очень благоприятном развитии военных операций.

Но даже при этом другие участники европейского концерта держав, прежде всего, Англия, приложили бы все усилия, чтобы этого не допустить. План раздела австрийских владений, который потерпел фиаско в гораздо более благоприятных политических условиях трёхлетней давности, теперь, когда на стороне Вены открыто выступили морские державы и Сардиния, был заключен договор с Саксонией, а Россия пребывала в неопределённости, казался совершенно невыполнимым. Кроме того, в Берлине и Версале, в первую очередь из финансовых соображений, не рассчитывали на продолжительный конфликт и планировали закончить войну за две военных кампании. А заключение быстрого мира было возможно лишь при возвращении к умеренным условиям, выдвинутым когда-то кардиналом Флери – признание Веной императора Карла VII с возвращением ему утерянных родовых владений. Как писал король Фридрих: «Главной моей целью во всём, что я предпринимаю, является ослабление Австрии и поддержка и возвышение императора; если бы не эти два пункта, то я охотно бы отказался от всех территориальных требований и предпочёл остаться в стороне». Таков был конец переговоров, которые, по выражению маркиза Аржансона, велись с прусской стороны с большой ловкостью, а с французской – с большой глупостью, так как интриги придворных партий поставили Францию перед угрозой войны на два фронта – во Фландрии и в Германии.

Выражаясь языком поэтов, франко-прусский договор был подписан под аккомпанемент осадных орудий армии Его Христианнейшего Величества, которая в это время открыла кампанию во Фландрии. Эта кампания была ознаменована первыми победами французского оружия и взятием ряда «барьерных крепостей» – Менина (4 июня), Ипра (22 июня), форта Кнокке (29 июня) и Диксмейде ((Diksmuide) 30 июня). В то же время герцог д’Аркур (Harcourt) от Мааса угрожал Монсу и Шарлеруа (Charleroi). Присутствие в армии Людовика XV вновь придало уверенности французским солдатам и офицерам, ожидавшим теперь, что их король будет воевать также энергично, как и охотиться. С приездом короля, французская армия вновь обрела единоначалие, были устранены разногласия и интриги между маршалами, оказавшие губительное воздействие на военные операции 1741-43 годов [66] . Во Фландрии, где предполагалось нанести главный удар, были собраны лучшие французские войска, но это делалось за счёт других театров военных действий и позже привело к плачевным последствиям. Объявив войну и атаковав «барьерные крепости», Франция вступила в полномасштабный конфликт с морскими державами и Австрией, что успокоило прусского короля, опасавшегося быть обманутым после своего возвращения в войну.