Чтение онлайн

Он коснулся просмоленного такелажа и пробормотал себе под нос: «Ну, тогда займемся этим!»

17. И для чего?

Ричард Болито заглянул в маленькое зеркало и ощутил гладкость кожи после тщательного, неторопливого бритья Эллдея. Корабль был в полной темноте, а из-за низкой облачности первый рассвет должен был появиться поздно. И всё же корабль казался живым. Люди сновали вокруг, во влажном воздухе всё ещё висел жирный запах завтрака.

А вдруг я ошибаюсь? Он с удивлением увидел, как лицо в зеркале улыбается ему в ответ. Так много раз, другие корабли, другие моря и океаны. Он знал, что не ошибся. Дело было не только в расчётах на картах Йорка, в предполагаемом времени прибытия конвоя в Галифакс; дело было глубже, гораздо глубже. Как мысли людей, посвятивших себя выживанию, но обречённых на опасность, даже на смерть. Так много раз.

Олдэй тоже это знал, но сказал очень мало в это холодное утро на берегу великого Западного океана.

Болито лишь вкратце коснулся вопроса о своем сыне Банкарте.

Эллдей колебался, занеся острую бритву в воздухе. «Я хочу чувствовать его своим сыном, сэр Ричард. Но что-то стоит между нами. Мы чужие друг другу, как и в тот день, когда я впервые встретил его».

Болито коснулся медальона под рубашкой. Чистая, с жабо, одна из лучших рубашек Оззарда. Зачем это было нужно? Эллидей рассказал ему, что сын признался, будто самые крупные американские военные корабли отбирают лучших снайперов флота, бывших провинциалов, чья жизнь или смерть зависели от меткости. Безумие, конечно, выставлять в качестве готовой мишени адмиральскую фуражку и эполеты, или даже капитанские. Он сказал об этом Тайке, чей ответ был бескомпромиссным и резким, как и сам мужчина.

«Я горжусь этим кораблём, сэр Ричард. Он мой, и я знаю его лучше, чем когда-либо мог себе представить. И я хочу, чтобы наши люди видели меня, знали, что я с ними, даже в самые трудные времена». Он одарил меня одной из своих очаровательных улыбок. «Кажется, я тоже узнал это от кого-то, кто совсем рядом!»

Болито потёр глаза и поморщился. Но если я просчитался, то Бир присоединится к остальным своим кораблям, чтобы атаковать конвой. Даже «Валькирия» и её меньшие спутники не смогли бы выдержать такой натиск.

Оззард вышел из тени, неся тяжелое фрак.

Болито сказал: «Если нас позовут на битву, ты спустишься вниз».

«Спасибо, сэр Ричард», — он помедлил. «Я буду готов, когда понадоблюсь».

Болито улыбнулся. Бедный Оззард. Он всегда прятался ниже ватерлинии, когда начинался бой, как на старом «Гиперионе» , когда тот начал тонуть. Эллдей даже намекнул, что намеревался остаться там и пойти на дно вместе со старым кораблём, как многие и сделали в тот день. « Как Гиперион расчистил путь»: баллада до сих пор пользовалась огромной популярностью в матросских тавернах и пивных.

Слишком много призраков, подумал он, кораблей и людей, людей и кораблей. Слишком много потерь, слишком много жизней…

В дверь постучали, и Тьяке направился на корму; его единственный эполет блестел в мерцающем свете фонаря.

«Ветер немного стих, сэр Ричард, скорее юго-западный с юга. Впрочем, достаточно устойчивый». Он взглянул на подволок, словно видел реи и зарифленные паруса. «Она полетит, когда мы дадим ей шанс!»

Болито пытался прийти в себя. «Когда сможем, Джеймс, дай сигнал фрегатам приблизиться к нам. Вяленый останется на ветре». Единственный свидетель, если всё пойдёт совсем плохо.

Тьяке сказал: «Я думал, стоит ли нам подать сигнал Зесту поменяться местами с Жнецом, сэр. Капитан на новом корабле, корабль с новым капитаном». Он пожал плечами. «Я бы предположил, что Жнец лучше разместить поближе к противнику».

Даже Тьяке начал приходить в себя. Он сказал: «Именно это я и имел в виду, Джеймс. Если я прав…»

Тьяке воскликнул: «Вы хотите сказать, что коммодор Бир предвидел этот ход и опередил нас ночью?»

Болито снова потрогал медальон, тёплый на коже. «А ты бы не стал? Будь у тебя возможность, ты бы проверил ветромер? А если мы побежим, нас рано или поздно настигнет на подветренном берегу, да?»

Тьяке коротко сказал: «Иногда ты заковываешь меня в кандалы,

Сэр Ричард. Но бежать? Никогда, пока дышу!

Он прислушивался к шагам над головой, узнавая каждый звук, зная качества и надёжность каждого человека.

«Это было прекрасно, Джеймс. „Сила корабля“. Жаль, что такие моменты никогда не попадают на страницы „Газетт “».

«Ну, черт возьми, если я знаю, откуда вы это знаете, но это дало ему повод задуматься о чем-то более важном, чем он сам».

Тихо вошёл Эллдей. «Горизонт теряет свой плащ, сэр Ричард». Он взглянул на стойку для мечей. «Пока ничего не видно».

Тьяке улыбнулся и вышел из каюты, бросив через плечо: «Твой сын еще может передумать и записаться к нам, Олдэй!»

Эллдэй смотрел, как закрывается дверь. «Это не шутка, сэр Ричард».

Болито коснулся его руки. «Знаю». Сейчас не время думать о таких вещах. Человек может умереть, если отвлечься.

Он сказал: «Как ты себя чувствуешь, старый друг?»

Казалось, Эллдэй удивлён вопросом, но затем на его лице появилась ленивая улыбка, и он сказал: «Мы всё это уже видели, сэр Ричард». Он пожал плечами. «Сегодня или никогда…»

Болито кивнул. В каюте пахло ромом, и он снова был тронут несокрушимой верой и преданностью Эллдея.

«Ещё один мокрый старый друг». Он оглядел просторную каюту. Место, где можно было подумать, вспомнить и спрятаться. В глубине души, как и Олдэй, он понимал, что время уже близко.

Он вышел через сетчатую дверь и увидел отряд морских пехотинцев, оружие которых проверял сержант Чеддок. Они не подняли глаз и не увидели его, когда он проходил мимо, настолько они были поглощены осмотром.

Он чувствовал себя невидимым. Как один из многих призраков, которых, должно быть, было предостаточно на этом старом корабле.

Он наклонился, чтобы заглянуть в открытый орудийный порт, и двадцатичетырехфунтовое орудие покрылось льдом под его пальцами. Долго ждать не пришлось.

Очень тёмный, лишь несколько бледных гребней отделяются от нижней части корпуса. Всего лишь лёгкий мазок кисти. Восточный горизонт.

О, дорогая Кейт, подумай обо мне, о нас!

Брызги коснулись его кожи, словно пробуждение, и ему показалось, что он слышит ее голос среди шума моря и корабля.

Не покидай меня!

Он прислонился лбом к черному стволу оружия и прошептал: «Никогда!»

Капитан Джеймс Тайк остановился у штурманской рубки Айзека Йорка и взглянул на штурмана, который вместе с тремя товарищами столпился у стола.

Йорк улыбнулся, его острый взгляд окинул фрак и блестящие эполеты.

«Вы сегодня рановато, сэр».

Тайк взглянул через плечо помощника капитана на открытый бортовой журнал и на дату на первой странице, написанную размашистым почерком Йорка: 12 сентября 1812 года, а во главе колонны – время и дата предполагаемого сегодняшнего местоположения. Их взгляды встретились. У Йорка тоже не было сомнений.