Чтение онлайн

Таня предложила поехать на зимних каникулах в Москву вдвоём. Мы опять не виделись уже две недели, а через два часа я уезжаю на две недели. Она один раз позвонила за прошедшее время, один раз я ей сама написала, и пару минут назад она тоже присласа сообщение. Вспонила. Устала я от всего этого.

Уже сегодня мы с мамой будем в США. Я устала. Потом.

Вот я и вернулась. Неделю назад. Говорить не буду. Было и хорошое и плохое. А ещё был мой день рождения. В который у меня было очень плохое настроение, потому что Таня, заходя в Интернет в течение дня несколько раз, поздравила меня (по российскому времени) только в половине одиннадцатого, а то и позже. Я полдня ходила с тяжёлыми мыслями, с тупой болью. Забудет? Вспомнит? Что напишет? За некоторое время до этого (там же, в США) я наткнулась на поздравление от неё её подруге. Куча текста, пожелания, восхищения, воспоминания, подборка песен и удар для меня - "ты самый важный человек в моей жизни". Всё. Занавес. Я умерла. Перечитала слова, написанные ею на мой день рождения в прошлом году - "Ты самый лучший человек на этой планете. Прости меня за все мои глупые поступки. Я люблю тебя, и никого дороже тебя у меня нет". А теперь вновь ножом по сердцу. С тех пор у меня преобладает плохое и нагружённое настроение. Конечно, в школе (точнее, с Машей) я улыбчивая совершенно искренне, уж смехом я не обманываю никого и никогда. А по приезду она даже мне не написала, тем более не позвонила, хотя писала, когда я ещё была там. В субботу спросила, занята ли она? Не получив ответа, ей же приписала: "видимо, да". С утра спросила: "Ты меня игнорируешь, что ли?", на что вечером получила ответ, что, разумеется, нет, просто была там-то, спала до стольки-то, телефон забыла вон там, а вспомнить о тебе - вот здесь. Короче, обижены друг на друга. Хотя, она скорее просто забила. Знаете, с таким тяжело-возмущённым вздохом. А я что? Опять готова ей позвонить и даже извиниться. Дохера я сильная, правда?

...

Теперь о хорошем. О приятном.

...

Ан, нет. Сначала июльский сон, который я, видимо, сюда ещё не переписала:

"24.07.2014г. 16:43 Вчера посетила мысль прекратить здесь писать. Но тут же я подумала, что сны надо куда-то записывать, если что, потому что за эти полтора месяца многое было, но в душе равнодушие. В общем, только я подумала о снах, сразу же приснилось что-то странное. Не буду уж всё описывать - половина сна совершенно несвязная, но в каой-то момент, который я (впервые в жизни) видела в ч/б там оказалась я, Брайан (Молко), ещё один парень, имени чьего я не знаю, и, видимо, кто-то ещё. Хотя, по-моему, нас было трое. Утром я ещё помнила причину, по которой нас было четверо... Мы стояли в кругу или даже просто полукругом - они были ко мне лицом, а я к ним. И мы все целовались. Я с Брайаном, Брайан с ним, он со мной. Просто стояли и с какими-то промежутками времени целовались. То, что я отлично помню - так это Брайан, который стоял ко мне боком, и я отчётливо видела блеск волос, блики на солнцезащитных очках и профиль (как на одном снимке 05.07.2014). Ещё помню второго парня, с которым целовалась: он был в тёмной футболке, чёрном пиджаке, у него короткие вьющиеся, почти кудрявые волосы и рассеяяный взгляд. А было нас всё-таки четверо: когда я с ним отошла и стала убеждать, что всё это ничего не значит, а нравится мне он (вероятно, навеяно "наивной" Элен Безуховой), Брайан на том же месте целовался с каким-то парнем. Причём все поцелуи, тогда и сейчас, были абсолютно равнодушными, с сухими взглядами. Очень странная сцена. | Запишу ещё один отрывок из всего этого. Я была уже серьёзно младше, и сон вновь стал цветным. Лагерь, отель, номер. Две-три постели шкаф, полускрывающий вид двери. На ближней к двери постели лежала я., на соседней (сдвоенной) - моя соседка. Потом я легла к ней. У меня на руке были две ранки - совсем свежая и более ранняя, она, заметив кровь на свежей ранке, наклонилась, взяв моё запястье, и провела языком от этой царапины до второй, оставив мокрый след. После этого я поняла, что у меня есть все шансы соблазнить эту "натуралку" и, расслабившись, я опустила голову ей на плечо, готовясь к наступлению. Такое чувство, словно я была одновремнно в них обеих. Но потом за окном мы увидели Бетт и Тину (из сериала The L Word), и это её спугнуло. | Этот рассказ навёл на мысль записать ещё два отрывка, но из другого сна. Он приснился мне, когда мы с Таней жили у неё на даче (с 15.07. по 18.07.): выходя из двора с мамой, я на Филлипа Филипса, с которым уже почему-то была знакома. Он узнал и обрадовался мне, и это было невероятно приятно, ведь тут же его ждало множество фанаток. Он был очень солнечным, улыбчивым, от него словно исходило тепло. Через некоторое время я уже была у него на неком вечере, мы общались я (во сне) решила, что раз у нас уже есть фундамент для отношений, то грех упустить такого человека. Помню только себя с ним в тёмной прихожей, где единственный свет шёл из открытой двери в комнату, где собрались все гости. И мы стояли, разговаривали. Было тепло. | Ещё один запомнившийся момент: лес, дорожка, тяжёлый деревянный забор, а за ним замок в лесу. Я пришла туда, но не могла пройти туда, куда мне было нужно. Я развернулась и встретила девушку, у которой не было одного сандаля и что-то было с ногой, а её лысый спутник на неё "забил". Я потащила длинноволосую брюнетику на себе обратно к забору".

...

Сны у меня интересные и запутанные. Посреди поездки в США приснился сон (кратенько): Что-то вроде наших кофепитий, много радужных, незнакомых, Таня и пухляшка, с которой я обнималась, ероша короткие волосы и придвигаясь всё ближе и ближе, типа что-то демонстрируя Тане.

Теперь к приятному. Закончим уж со снами. Поэтому напишу сон, приснившийся в Лас-Вегасе. В полудрёме раз десять полностью восстанавливала моменты из сна в своей памяти, чтобы уж не забыть. Итак: "03.12.2014 Сон: Продуктовый магазин, я брожу по нему. С потолка свисают новенькие яркие тёмно-синие плакаты The Runaways. Я ими любуюсь. Подхожу к кассе, выкладываю продукты. Я говорю по-английски, она (кассирша) - по русски. Потом я еду домой. То ли в машине, то ли в маршрутке. Едем по Репищева, уже проехали всё, что можно, накнец, опомнившись, собираю вещи и прошу Наташу остановить. Её лица в течение дороги я не видела ни разу. Выйдя, ещё раз говорю: "Спасибо, Наташа!". (Иду домой, заношу продукты). Опять в магазине - вернулась за мамой. Там те же плакаты. | Следующая сцена. Видимо, отель. Идём к столу с завтраком, оглядываюсь и вижу Кэтрин Мённинг (с Холи?). Смотрю на неё, она улыбается мне, я - ей. Типа что-то друг про друга поняли (а я с матерью к тому же). Я судорожно ищу листок, на котором она может расписаться. Листков - море, но все исписаны или искомканы или слишком малы. Перебираю книжки в поисках "ненужных" страниц. Наконец-то нахожу пустую страницу, вырываю. Мы почему-то в школе (словно левая часть этажа была отелем в моём сне, а правая - уже лицеем) - третий этаж у литературы под окнами. Они встают (сидели?). Прошу расписаться. Она отказывается, говорит, что вообще не даёт автографы. Взамен протягивает что-то вроде открытки, показывая там надпись, а потом демонстрирует такую же у себя на пальце (мизинце) правой руки. Но я хочу автограф! Забив на уроки, сбегаю. Сидели в каком-то ресторане. Не понимаю, зачем ей Холи. В какой-то момент говорю с блондинкой моего возраста, убеждая, что Кейт ей не нужна. Куда-то едем в авто. Как я, школьница, к ним привязалась?.... Попадаю к Кейт на День Рождения. Сидим на белом диване, перед нами - сёрный столик. На нём торт в виде Нью-Йорка - с неборскрёбами и достопримечательностями. Эван Рейчел Вуд (ныняшняя на тот момент, а сейчас уже бывашая девушка Кэтрин) отламывает статую Свободы. Кейт сидит на другом от неё конце дивана. Замечая меня, постоянно делает вид, что не понимает... В общем, приснились аж четыре любимых идеала девушки: Джоан Джетт (плакаты и разговор о гитаристке с мамой), финка (кассирша), Наташа и Кэт. О Наташе узнала, только назав её, лица не видела". Позитивное начало дня, когда тебе снятся аж четыре прекрасные девушки.

Я, кажется, влюбляюсь. В эту самую Наташу. Я уже писала про неё. Она удивительная, другая. Она невероятно спокойная, умная и образованная, много знает, но ум её заключён, разумеется, не просто в наборе разносторонних знаний. Она очень красивая, у неё чудесно-тёплая внешность: короткие тёмные волосы, выдающиеся скулы, улыбчивый широкий рот, карие лучистые глаза, нижняя губа по середине проколота. Вот только она меня пониже. И постраше. Её возраст я выяснила только пару дней назад. Ей двадцать четыре. С половиной. Она выглядит намного младше. Я не думала, что у нас разниуа более пяти лет вообще возможна. Но как же хочется её узнать, её внутренний мир, который приоткрывается на её странице оставил след в моей душе. Она совершенно другая, она вообще не похожа на основную массу народа. Сводит с ума. Нет, мы не познакомились, хотя вновь сидели друг напротив друга за игрой. Я на неё просто пялилась. Брала и пялилась. Красивая до невозможности. Мягкая, но не излишне. Тоже поглядывала на меня. Хотя я бы тоже пару раз да посмотрела бы на человека, который рассматривал бы меня так, как я её. С воскресения думаю только о ней. О ней. Да, и о Тане, конечно. Но Наташа... Как по вашему мнению: стоит ли позволить себе в неё влюбиться по-настоящему, ведь я знаю, что перед влюблённой или заинтересованной мною ещё никто не не давал мне хотя бы одного шанса. Стоит ли? Я знаю, что она чуть ли не влюбилась в кого-то. Скорее всего, начать решать этот вопрос следует, когда мы хотя бы познакомимся. Поскорее бы кончилась зима.

Только что наступил Новый, 2015, год. У меня плохое настроение. Мне грустно. Устала. Надо бы прийти в себя. В "нас" с Таней что-то сломалось. Мне не уютно с ней, а бесспокойно, грутно, тоскливо, скучно и обидно. Жаль...

Последние дни учёбы были напряжёнными. Доучивались как могли. Писали по несколько контрольных в день. Я окончила полугодие лучше всех - благодаря Маше, а вот ей немного не повезло, так как некоторые учителя весьма странно к ней отнеслись. Неважно.

С четырнадцатого декабря прошло три недели. Быстро. Слишком быстро. Я уставала, пропустила радужную встречу, устала. Настроение было дерьмовым, с Таней мы не видились, и тчо-то во мне умерло. Просто взяло и умерло. Больше не могу. Двадцать шестого был новогодний стол в классе, потом, в субботу, мы с Машей ездили за билетами на шоу, которое она хотела посмотреть, в воскресенье отмечали первый новый год на кофепитиях, принесла туда пироженки и мандаринки, потом двадцать девятого, встретились с Таней, так как за пару дней до этого я поставила условие, что приеду к ней на Новый Год только если мы встретимся до тридцатого числа.

За пару дней до встречи...Двадцать седьмого числа, вернувшись доой, я от отца узнала, что мы с ней не едем в Москву. Она умудрилась получить двойку в полугодии. Учится дерьмово, ведёт себя дерьмого, глупая и бесполезная. Ей мать не знает, что с ней делать, никто не знает, что с ней делать, надеются, что я могу на неё повлиять, но практика показывает, что ей и на меня плевать в том числе. Встретились, опять было трудно с ней говорить. В кафе высказала ей сотую часть общих за неё переживаний, но она не воспринимала их всерьёз. Всё было как всегда. Потом зашли на ярмарку, где были в прошлом году, когда мне пришлось к ней неожиданно ехать. Там было мило, поели (она даже заплатила за меня), выпили глинтвейна, пошли греться в домик, где можно было порисовать и, собственно, рисовали. Она накалякала что-то зимнее, в середине листа написала моё имя и с двух сторон поставила сердечки. Подписала своей детской подписью рисунок и "подарила". Я взамен тоже нарисовала ей картинку: танцующую Снегурочку на фоне неудачно вышедшего снега и милой ёлочки. Приписала поздравление и своё имя с возрастом. Покатались по метро и разошлись.

Вместо подъёма, вечно сопровождавшего наши встречи радостного возбуждения, я чувствовала усталость и тоску.

На следующий день мы с Машей и моим отцом поехали загород кататься на беговых лыжах. Я на них встала впервые года три-четыре назад, и тогда у меня более-менее получалось, сейчас же не выходило вообще. Но так как это Маша, настроение было хорошим, хотя собственные неудачи служили большой ложкой дёгтя. С Машей хорошо, но она пока ещё не близкая. Это странно, учитывая то, что став мне ближе, чем Насти, она всё равно воспринимается мною как более далёкая, чем они. Парадокс.

Тридцать первого днём поехала к Тане. Заставили резать салат. Сходили на самый неудачный балет в моей жизни. С Таней было скучно, грустно, я была раздражена, обижена. У меня не было на неё сил. Она глупая. Она всё разрушила, мне с ней плохо, я с ней чувствую себя чуждой самой себе. Мерзкое, надо сказать, чувство.

Если моя семья странная, а точнее е***утая, то её просто-напросто чертовски неудачная. Старший сын - недогопник, младшая дочка - с хип-хопом головного мозга. Я всей своей душой ненавижу хип-хоп. Ненавижу. Всем. Сердцем.

И её тоже. Она предательница. Просто. Я не знаю, как, о чём эти люди общаются, я не понимаю, о чём они говорят, потому что Таня совершенно оглупела. Она ведь нетупая на самом деле, у неё раньше всё было нормально, но нет, зачем? Надо всё изгадить: учёбу, отношение родителей, мою к ней дружбу. Что у меня осталось? Всё, но только обкусанное, изорванное. Остался скелет и рваные куски мяса на нём с ещё более редкими остатками кожи. Скелет - это события и воспомнинаия, которые я всю жизнь делила с ней, мясо - это наше с ней общее, наша история, а кожа - это просто радость от разделённого с нею времени. Она, сейчас уж точно, не может мне дать и капли того, в чём я нуждаюсь.

За два дня прибывания у неё я многое подметила. Перемены в ней и во мне, в наших отношениях. Мы стали менее терпимы друг к другу, мы стали раздражительнее, хоть и не показываем этого, мы разучились говорить без слов, разучились слышать и понимать, что и раньше-то невсегда выходила. Разучились быть честными, разучились доверять и рассказывать. Всё обрасло какими-то барьерами. Мне было плохо с ней. Просто плохо. От грязи, которую не убирали, от плохой еды, а впрочем, её фактическом отсутствии, от того, что в ночь на тридцать первое, она проспала всего три часа, от того....От всего. От того, что мой рисунок был повешен вверх тормашками, а два её портрета скрывались за фотограией актёра и были слегка помяты, оттого что на стенах кучи снимков и надписей и нигде вы не встретите ничего, напомнинающего обо мне. Для таких людей, как я - это нормально, у меня нет традиции увешивать комнату приятными словами или снимками с близкими людьми, а вот у неё всё по-другому. Мне очень грустно. Я после нового года уже несколько дней не могу спать. Оргнанизм хочет, а сознание - нет. Сегодня я всю ночь просидела без сна. Сегодня, пятого января, у меня первый свободный от всего день. Мечтаю о душе. Всё, душ.